Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Международная премия основателю и директору Московской школы политических исследований Елене Немировской

Семинар

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

Наш анонс

№ 2 (37) 2006

Двенадцать апостолов демократии

Диана Пинто, историк (Франция)

Выступать с лекциями об «условиях демо­кратии» всегда непросто. В воздухе вита­ет подспудное ожидание того, что лек­тор, имеющий счастье жить в стране, осе­ненной процветающей демократией, просветит студентов из не столь демокра­тических земель. И отсюда возникает вопрос: что, демо­кратия — это уязвимое растение, требующее особых ка­честв почвы, тщательного ухода, сбалансированных удобрений, чтобы вырасти высоким и сильным? Если так, то она никак не может взрасти на скудной почве, пока кто-нибудь не завезет импортные удобрения. Трудности тако­го выращивания приводят многих к выводу, что проще и функциональнее сажать неприхотливые авторитарные кактусы, чем возиться с выращиванием ветвистых дубов. Убеждена, что древо демократии может расти на любой почве. Необходимые «удобрения» не могут быть завезе­ны извне, их надо искать у себя: это новые поколения приверженных демократии общественных и политиче­ских деятелей, готовых принять вызов укоренившихся культурных и политических предрассудков. Вечный во­прос — можно ли по-настоящему изменить историческое наследие страны в политической сфере или укоренен­ные консервативные и прежде всего пассивные силы в обществе непременно размоют любые реформистские действия — требует позитивного ответа. Ответ: можно и нужно!

Демократия, однако, медленно пускает корни в странах, которыми руководили (или в какой-то степени продол­жают руководить) авторитарные и тоталитарные режи­мы, если в дело не вступают коллективные «акторы» не­скольких различных типов. Все вместе они должны преодолеть барьеры политической стагнации. Демо­кратия — это процесс, а не законченный продукт. Она может давать сбои. Она не дает гарантий по праву рож­дения и должна открываться заново каждым следую­щим поколением — даже в стране, имеющей Великую хартию вольностей и Билль о правах. Невозможно по­строить демократию сверху вниз или силами одних по­литиков. Это коллективное упражнение, для которого требуются добровольцы и лидеры, в числе которых те, кого я называю двенадцатью апостолами ­демократии.

Каждая из описанных ниже фигур воплощает какую-то жизненно важную грань созидания здоровой плюралистической демократии. Многие из них существуют (в несколько иных ролях) и в недемократическом кон­тексте, а потому сам по се­бе факт их наличия не га­рантирует успех демократии. Все определяется соотношением сил между ними. Критически важно, чтобы ни у кого не было слишком много власти. Между акторами должен быть установлен баланс сотрудничества и дистанцирования. Этот баланс должен быть динамичным и приспособляемым к различным социаль­но-политическим ситуациям. Демократи­ческое взаимодействие двенадцати «апостолов» — не утопия; в недавнем прошлом оно было достигнуто в таких странах Юго-Западной Европы, как Италия, Испа­ния и Португалия, медленно, но верно ставших полноценными демократиями. Это потребовало времени и коллектив­ных усилий новых поколений, нацелен­ных на изменения, но это было сделано.

1. Молодой честный политик

У него нет политического опыта «старого режима». Далекий от номенклатуры, имеющий, как правило, научно-техническое образование, происходящий чаще всего из провинции молодой честный политик стремится оправдать ожидания электора­та, хорошо известные ему по собственно­му опыту. Будучи избранным, он открыва­ет сложность власти, переплетение глу­бинных интересов и ужас междусобиц. Он боится, что не сумеет решить стоя­щие перед ним задачи и утратит доверие избирателей, желающих немедленных результатов. Такой политик — не «живот­ное власти», иначе он нашел бы путь к власти еще при «старом режиме». Для него естественно думать в понятиях общественного блага, быть непримиримым и видеть себя подвижником, который обязан действовать быстро, пока не опомнились ревнители старины. В своих начинаниях он может опираться на помощь более искушенных столичных политиков, лучше ориентирующихся в экономической ре­альности и больше ориентированных на политический торг. Таким образом скла­дывается динамичный тандем.

За честными молодыми политиками пер­вого поколения непременно следуют дру­гие, выбирающие «политику как работу» и не столь приверженные моральной не­обходимости оппозиции старому режи­му. Для развития здорового политическо­го климата такие молодые политики должны добиваться развития диалога на всех уровнях государства, политических партий и общества, компенсирующего десятилетия политического невежества.

Борясь за интересы народа для воплощения демократической мечты, молодые политики должны быть сдержанными, скромными и готовыми к разумным компромиссам. Они незаменимы для осуще­ствления перемен, особенно когда счита­ют себя «консерваторами».

2. Оппозиционный деятель

Без его активного участия не может быть никакой демократической политической жизни и разумного диалога. Как правило, такие деятели были близки к последней волне реформаторов старого режима, но разочаровались в них. Они больше не ве­рят, что «старики» (то есть те, кто раньше был у власти) могут измениться. Слишком молодые, чтобы преуспеть при старой сис­теме, они «не заинтересованы» и рассматривают любой обновленный «коммунизм» всего лишь как одно из политических тече­ний в плюралистическом контексте. Соци­ально привязанный к рабочему классу или крестьянству, оппозиционер главным об­разом заинтересован в социально-эконо­мических результатах для «народа». Граж­данское общество — не та концепция, кото­рая его зажигает: с ним в пивной не поси­дишь. Этот персонаж — не интеллектуал, он недолюбливает умников, которые сидят себе и «мыслят»; он человек действия. Он не демократический идеалист, но реа­лист, и реализм приводит его к понима­нию важности политического плюрализ­ма. Для него это не естественный взгляд, а вынужденный вывод, придя к которому он становится активным приверженцем плю­рализма. Вовлечение таких деятелей в де­мократический диалог критически важно. Без этого ни одно общество не может най­ти дорогу к демократии. Если старые оппо­зиционеры не конвертируются в демокра­тов, то общество остается хрупким и под­верженным «путчам».

3. Представитель меньшинств

Политики из меньшинств играют важ­ную роль во всех посткоммунистических странах, особенно Балканских. Для про­цветания демократии важно, чтобы та­кие «меньшевики» не замыкались на сво­их узких «этнических» вопросах. Чтобы быть эффективными как для своих осо­бых сообществ, так и для страны в целом, они должны смотреть шире, не слишком втягиваясь в «этнические» интеллекту­альные баталии и культурные дебаты (та­кие как проблема венгров в Румынии).

В целом от таких лидеров ожидают, что они будут больше заниматься защитой со­циально-экономических прав меньшинст­ва, а не проблемами национально-куль­турной идентичности или «наследия». Это само по себе стоит приветствовать, поскольку таким образом происходит раз­венчание идеи этнической нации, приближая восточноевропейские страны к западному пониманию национальности как гражданства. Разумеется, важно, что­бы такие лидеры были политически ло­яльны по отношению к тому государству, в котором они избираются. И последнее — по месту, но не по важности: демократиче­ский представитель меньшинства должен быть тесно связан со своей общиной, а не назначен сверху, как это бывало при коммунистическом режиме.

4. Судья

Демократия не может работать без силь­ного правосудия, которое делает всех го­сударственных и гражданских акторов ответственными за их личные или кол­лективные действия. Большинство стран провозглашает, что у них есть независи­мое от политического давления правосу­дие, но на деле таких стран очень мало. Во Франции, например, судебная систе­ма очень слаба и политически зависима. Вообще в странах с революционными традициями «правительство судей» счи­тается антитезисом «правительства народа». Опыт показывает, что это ложная теория. Судьи — от самого высшего, кон­ституционного, уровня до низшего, мест­ного, — должны быть уважаемыми и хо­рошо оплачиваемыми, дабы не впадать в коррупцию. Это ключ к стабильной демо­кратии.

Если судебная система слаба, страдают все органы государства и общества. К приме­ру, если журналист разоблачает преступ­ления или коррупцию, но виновные не привлекаются к ответственности, не осуждаются и не несут наказания, то от­крывается широкая дорога для популист­ской и цезарепапистской политической реакции, которая может разрушить фун­даментальные свободы, в том числе сво­боду прессы, которую считают сонной и бесполезной сторожевой собакой. В плю­ралистическом обществе, развивающем­ся по рыночным законам, только право­судие может быть надежным костяком де­мократии, определяющим правила игры для всех и обеспечивающим максимальную прозрачность.

5. Служuтель гражданского общества

Образованный, живущий в столице, как правило, юрист по профессии, космополит по взглядам, много путешествующий и имеющий широкие связи, этот политический актор играет важнейшую роль, особенно в сфере справедливости. Этот человек держит «кнут», при помо­щи него, указывая путь, по которому страна должна идти, чтобы соответствовать своим зарубежным партнерам. Это «внешнее око» режима. Он не профессиональный политик, а рупор обще­ства. Когда и если он приходит к влас­ти, то действует без оглядки на бюро­кратию. Он торопится провести не все­гда реалистичные реформы, исходя из идеальных принципов. Тем не менее, его динамизм необходим. Без него не мо­жет быть прогресса, даже если пребыва­ние у власти оказывается недолгим.

Юристы и экономисты, работающие для общества, играют центральные роли в строительстве демократического государства, поскольку своим служением умеют добиваться уважения. Если же они предпочитают заниматься только частной практикой и делать деньги, не отвлекаясь на исполнение гражданского долга, это не просто плохо для страны. Это оставляет общество без инноваци­онной элиты. Кроме того, они должны понимать, что, находясь на государст­венной службе, они служат не себе; что государство принадлежит всем. Этот урок не так просто усвоить — что на За­паде, что на Востоке: он ведь противоре­чит естественным эгоистическим по­буждениям.

Демократия основывается на уважении к этому принципу. Кроме того, вышедшая из гражданского общества элита должна понимать, что она не может привести с со­бой во власть все гражданское общество с его преимущественно городскими и просвещенными взглядами. У государствен­ной службы есть свои императивы, нужды и приоритеты; есть Realpolitik, международные и стратегические задачи, а также тя­желые экономические решения. Первой этот урок получила «Солидарность» в Польше, придя к власти в 1989 году, а за ней и гражданские группы в большинстве других восточноевропейских стран. Так что надо четко различать императивы го­сударства и гражданского общества.

6. Дипломат / генерал

Для дипломатов и генералов сожительст­во с демократией традиционно непро­стое. Их сферы деятельности существуют с незапамятных времен и сосуществуют с любыми режимами, вплоть до са­мых диктаторских. Одним из величайших изменений конца XX века стало то, что ценности прав челове­ка, верховенства права, демократического предста­вительства, особенно свя­занные с правами меньшинств, оказывают все большее влияние на внешнюю политику и поддержание мира. Соответственно нужны новые типы, дипломатов и генералов, принимаю­щие в расчет гражданское общество (так же как гражданские активисты должны учиться принимать в расчет го­сударство).

Дипломатия в будущем может стать ис­кусством достижения наибольшего меж­регионального влияния путем умень­шения числа врагов в международном окружении равных независимых демо­кратических государств, а военное со­трудничество — искусством защиты де­мократических ценностей. Чтобы реализовывать эти цели, дипломаты и профессиональные солдаты должны ощутить себя гражданами, не отделен­ными от «народа» номенклатурными привилегиями. Короче говоря, дипло­маты и генералы должны научиться быть еще и демократами.

 7.  Администратор / функционер

Поскольку такие деятели традиционно наблюдают, как режимы приходят и ухо­дят с относительным равнодушием (с точки зрения сохранения работы), то в действительности именно они занима­ют ключевые позиции в деле демократического транзита. Они гарантируют чест­ность и нейтралитет государства по отно­шению к различным интересам. Как од­нажды сказал один итальянский судья, борьба с мафией начинается на самом нижнем административном уровне, в ма­леньком городке, с чиновника, отвечаю­щего за распределение муниципальных контрактов. Только он может обеспечить честную конкуренцию и открытость рын­ка. Когда появляются высшие судьи по борьбе с мафией, раковая опухоль уже распространяется слишком далеко.

Равно важны те функционеры и администраторы, которые находятся в постоян­ном контакте с «народом» и переводят директивы политического класса в по­вседневную практику, затрагивающую каждого гражданина. От того, как они ис­полняют свои обязанности — равнодуш­но, высокомерно или с пониманием соб­ственной гражданственности, зависит, насколько успешным будет созидание демократии. Франции, несмотря на долгую революционную традицию «свободы, ра­венства, братства», понадобилось почти два столетия, чтобы усвоить этот урок.

8. Промышленник и предприниматель

Для открытого общества эти две фигуры наиболее характерны, поскольку в ком­мунистическом мире их не было. Промышленники, руководившие государствен­ными предприятиями, были обычными партийными чиновниками. Советские «бизнесмены», которые занимались меж­дународными контрактами, были скорее дипломатами, чем предпринимателями, и служили государству.

Новые промышленники и предпринима­тели, которые стали появляться в бывших коммунистических странах с конца 80-х годов, не имели представления о том, ка­кова их роль в демократическом контекс­те. Добывая первоначальный капитал, они часто действовали как карикатурные манчестерские капиталисты 1844 года, описанные Энгельсом. Чтобы добиться политического успеха, промышленники должны добавить к экономическим реше­ниям социально-политическую ответст­венность, то есть иметь дело не только с рынками (и в еще меньшей степени — с машинами), но и с людьми.

Бизнесмен в демократической стране должен принять этику ответственности, платить налоги, участвовать в общест­венной деятельности, заниматься меце­натством и благотворительностью. Нельзя обеспечить долгосрочную эконо­мическую динамику без интенсивного общественного диалога и ответственно­сти. Непростая задача, но критически важная для оздоровления посткоммунис­тической экономики, особенно в бедных странах.

9. Профсоюзный деятель

Эта профессия переживает кризис не только в бывших коммунистических странах, но и на Западе. Высокий уро­вень безработицы, сокращение членст­ва в профсоюзах, утрата социально ориентированного подхода, глобализация экономики — все это способствовало упадку профсоюзов. Тем не менее они остаются важнейшим фактором поддер­жания нормальных трудовых отноше­ний. Представительная промышленная элита может «разъяснить» особенности глобализированной экономики своей «базе» лучше, чем кто-либо другой. Она также может добиваться улучшения ус­ловий труда, которые зависят не только от финансовых обстоятельств, но и от доброй воли работодателей. Послевоен­ное восстановление Германии не было бы столь успешным, если бы не налажен­ное сотрудничество рабочих и работода­телей. Но, разумеется, в будущем демо­кратическим профсоюзам придется иметь дело с более индивидуалистиче­скими и гибкими силами гражданского общества.

10. Ответственный интеллектуал

Любому обществу нужны люди, способные осмыслять повседневные сложности и долгосрочные проблемы для коллективно­го пользования. В наше время эта задача возлагается в первую очередь на филосо­фов и социальных исследователей, а так­же, в несколько меньшей степени, чем раньше, на религиозных мыслителей. При демократии, однако, не надо путать интел­лектуальную сферу с политической. Во всяком случае, с западной точки зрения до­бродетели одной из них являются грехами для другой, особенно в двух случаях: когда интеллектуалы, верящие в абсолютные ценности, стремятся силой воплотить их в жизнь и когда они поддаются воздействию потребительского общества, становясь медийнымизвездами. Склонность к аб­стракциям, к моральной жесткости и глубоко лич­ностному критическому мышлению в соединении с элитаристским взглядом на мир часто приводит интеллектуалов к выводу о своей несовместимости с демократическим миром политики, где важны конкретные действия, нюансами можно пренебрегать, а задумчивость есть признак слабости.

Однако есть и примечательные исключения из правил. Первое — интеллектуалы поневоле: прирожденные демократические политики, лишенные возможности играть публичные роли из-за природы коммунистического режима. Яркий пример — Бронислав Геремек, лидер «Солидарности», бывший министр иностранных дел, а в прошлом — вид­ный историк-медиевист. Есть и другая вариация: поэт или эссеист, живущий в собственном литературном мире, но од­новременно участвующий в граждан­ской жизни — без претензий на роль интеллектуального вершителя судеб мира. Такие люди по природе своей честны и сосредоточивают свою активность в гражданском обществе. Им свойствен­но здоровое уважение к власти в сочета­нии с твердой верой в социальную спра­ведливость. Они нередко занимают го­сударственные посты в странах, нуждающихся в сильном ценностном подходе, способностях к принятию ре­шений и понимании нужд «обычных» людей. Такие политики-гуманисты пришли к власти в Восточной Европе в 1989 году. По моему впечатлению, для России это было не так свойственно: здесь экономическая и политическая власть оказалась в руках выходцев из научно-технической среды.

Интеллектуал — это, пожалуй, самая сложная и двойственная фигура из акторов плюралистической демократии, по­скольку его легитимность исходит не от народа, а из области идей.

11. Журналист

Эта фигура наиболее противоречива, поскольку может играть как конструктивную, так и деструктивную роль по отно­шению к новорожденной демократии — взависимости от отношения к власти. Здесь часто происходит смешение ро­лей: одни журналисты нацеливаются на борьбу с властью, а другие загипнотизированы ею и работают «голосом своего хозяина». С другой стороны, журналисты склонны путать популистское разгребание грязи с критической позицией в от­ношении власти. Если к этому добавить присущий журналистской профессии коллективный эгоцентризм, то смесь по­лучается взрывоопасная. В идеале журна­лист должен сохранять приличную дистанцию по отношению к власти и ее от­равленным плодам, но это проще ска­зать, чем сделать.

Много говорится о СМИ в бывших ком­мунистических странах и об их интим­ных связях с бизнес-империями, что должно доказывать несовершенство этих демократий. Не уверена, что стоит быть столь категоричными, — не то что­бы мне нравились эти империи, но надо признать, что со временем многие стра­ны создавали у себя богатую среду для общественного мнения, хотя медиа оставались в руках нескольких промыш­ленных и экономических гигантов. Ска­жем, в Италии, где самые важные газе­ты принадлежат главным промышлен­ным конгломератам (таким как ФИАТ).

С одной стороны, граждане учатся чи­тать между строк и сравнивать различ­ные источники информации. С другой — в интересах самих конгломератов не превращать СМИ в раболепных васса­лов, а поддерживать плюрализм даже внутри собственных империй. Короче говоря, плюралистическое общество способно заставить себя услышать даже в условиях, когда медиа контролируют­ся капиталом.

Журналистская самоцензура перед лицом государства гораздо опаснее для демокра­тии, чем экономические интересы. На За­паде журналистика сильно продвинулась в своей независимости. Сейчас уже никто не боится нападать на государство, обсуж­дать слабости судебной системы или рас­следовать экономические скандалы. Нет никаких причин, по которым журналис­тика в Восточной Европе пошла бы дру­гим путем. Но, чтобы это произошло, журналисты должны по-настоящему ува­жать разделение властей.

12. Активист НГО

Эта роль появилась совсем недавно. Не­ государственные организации стали признанными глашатаями гражданского общества только в последние двадцать пять лет. Их появление, несомненно, обогатило демократическую жизнь и по­литическую дискуссию. Активисты НГО действуют на всех фронтах, от социаль­ных до экологических сфер, от вопро­сов защиты прав человека до защиты культурного наследия. Они играют ре­шающую роль в развитии межнацио­нальных и межрегиональных связей, так как члены международных НГО сов­местно вырабатывают стратегии давле­ния на соответствующие правительства и межгосударственные институты. НГО представляют собой наилучшее средст­во противодействия врожденному стремлению любого государства контро­лировать все виды деятельности внутри своих границ. Они исполняют жизнен­но важную роль в области контроля за соблюдением прав человека и демокра­тической практики.

Но, как и все в демократическом контек­сте, избыточная активность НГО может быть вредной. Некоторые акти­висты НГО становятся мо­гущественными защитни­ками специфических ин­тересов в ущерб интересам остального общества. Оставаясь вне контроля, некоторые НГО радостно бе­рут на себя политическую ответственность, но надо помнить, что они зачас­тую никого не представляют, поскольку их никто не выбирал. Они сами выбрали себе занятие. Чтобы функционировать правильно, НГО должны быть открыты для контроля как в финансовом, так и в операционном смысле, иначе они могут становиться экстерриториальными ми­ни-империями. Активисты НГО легко могут превратиться в привилегирован­ную касту с международными связями. Создаваемые для присмотра за государст­вом, избранными служащими, экономи­ческими акторами и социальными служ­бами, НГО и сами должны быть подконт­рольными. Присматривать за ними долж­ны выборные представители, суды и СМИ. Превентивные действия в этом на­ правлении позволят избежать многих не­ приятностей в будущем. Надо устранять липовые НГО до того, как они разрушат положительный образ этой действитель­но полезной деятельности.

Post-Scriptum

Когда я впервые делала презентацию этой темы на семинаре для молодых де­мократических лидеров из Македонии, Сербии и Албании, один молодой чело­век спросил, кто же из демократических «апостолов» играет роль Иуды? Вопрос провокационный, но ответ на него прост. Каждый из двенадцати «апосто­лов» по отдельности потенциально мо­жет стать антидемократическим Иудой. Никто не может быть вне подозрений. Демократия работает лишь тогда, когда между всеми «апостолами» есть надеж­ные соединяющие мосты, но есть и не ме­нее надежные разделяющие барьеры.

Другой студент поинтересовался, почему я не включила в число «апостолов» веду­щих представителей церкви. Я о них не забыла, но не считаю, что они являются важным компонентом демократической системы. Религиозные силы играют важную роль в демократическом транзите от тоталитаризма (как это было в Польше, а также в ГДР). Но когда демократическое пространство открыто, некоторые церк­ви начинают работать в своих частных интересах. Последствия такой смеси тео­логии и политики могут быть политиче­ски разрушительными. Так что религиоз­ных лидеров стоит числить среди акто­ров гражданского общества, не давая им функционального статуса морального «превосходства». Такого статуса заслужи­вают только исключительные моральные личности, независимо от их происхожде­ния и рода деятельности

Список «апостолов» ни в коем случае не исчерпывающий. Я лишь пыталась пока­зать, что в каждой стране уже имеются все необходимые для демократического транзита акторы. Чтобы произвести на свет демократию, не надо завозить из-за рубежа магические формулы. Нужна об­щая воля к демократическому развитию через разрушение ограничений, созда­ваемых существующими структурами.

Перевод с английского Юрия Геренко

Олег Жогин. Дом. 1992Олег Жогин. Знамя социализма. 1992Олег Васильев. Белые лыжники. 1990Сергей Ковальский.  Память IV. Экспедиционная почта. 1970–2001