Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Международная премия основателю и директору Московской школы политических исследований Елене Немировской

Семинар

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

Наш анонс

№ 2 (37) 2006

Наталья Лосева: "Спасибо, ребята!"

Индира Дунаева

Опыт это не то, что происходит с человеком, а то,

что делает человек с тем, что с ним происходит.

Олдос Хаксли (английский прозаик, поэт, философ)

Среди слушателей Школы людей с интересной судьбой и характерами немало, некоторые очаровывают тебя на всю жизнь, радуют и удивляют. Наташа Лосева поражает меня своей удивительной, какой-то очень естественной, органичной, радостной цельностью и «настоящестью».

Она человек, устремленный в будущее, интересующийся всеми новыми технологиями, и в то же время одна из немногих в совре­менном медиа-бизнесе, кто сохраняет наши традиции — российские ли, со­ветские ли ... В общем, наши, родные традиции — а ведь о них в век глоба­лизации многие склонны забывать: это, дескать, вчерашний век.

Она эффективный и даже, возможно, жесткий руководитель, директор интернет-редакции РИА «Новости», и в то же время как человек верую­щий — милосердна, жалеет, сопереживает и стремится помочь тому, кто в помощи нуждается.

Родилась Наташа в Новосибирске, училась в мединституте, «связалась» с поздними диссидентами, ушла из медицины — в журналистику, работала в первой в городе независимой газете, создала единственный в своем ро­де независимый Новосибирский пресс-клуб. Одной из первых в стране начала делать интернет-версию газеты «Молодость Сибири». Растила сы­на Тему. Переехав в Москву, возглавила веб-редакцию «Известий», стала «Человеком года» согласно профессиональному рейтингу РОТОР, воз­главила интернет-редакцию РИА «Новости». Она автор и руководитель проекта «Наша победа. День за днем» и акции «Повяжи георгиевскую ленточку».

Об этой жизни и о личном опыте — наша беседа с Наташей.

И.Д. Ты работаешь в большой компании с достаточно жесткими корпоративными  условиями. При этом ты человек с высокими этическими требовани­ями к себе и к окружающим. Как ты сочетаешь милосердие и требователь­ность к людям, «спокойное» состояние ума и крайне беспокойный, бешеный ритм жизни?

Н.Л. — в идеале топ-менеджер крупной информационной компании должен быть хладнокровным, выдержанным, внимательным к сотрудникам, беспощадным к ошибкам, системным в мышлении и т.д. и т.п. Но жизнь другая. Она подчи­няет тебя страстям, эмоциям, сме­шивает профессиональное и человеческое. В семье все было по­-другому — я ведь докторская доч­ка. В семье был культ работы, культ пациента. Точно по Гиппо­крату: «Светя другим, сгораю сам». Это было нормально, есте­ственно, несомненно — если кому­-то плохо, как же можно спокойно спать? Я тоже училась несколько лет в медицинском институте, но время было революционным, раз­гар перестройки: демсоюз, путчи. Ушла в журналистику, вот так сра­зу, решив, что там мое место.

А на самом деле я до сих пор не знаю, где оно — мое поле. Я тоскую по медицине, по этой сумасшед­шей жизни на износ, по служе­нию, по тому, как ты вынянчива­ешь каждого больного, несешь вместе с ним его крест и вместе с ним переживаешь радость выздоровления ...

Информационный менеджмент чем-то похож на оперативную медицину: ты так же быстро должен принимать решения, так же часто опираться на интуицию и порою идти против здравого смысла. Так же работаешь на ре­зультат, так же служишь людям.

С возрастом я начала понимать истинный смысл слов одного из первых моих учителей в профессии: «Журналистика — это сфера обслуживания, а не трибуна для самовыражения». Наше дело — давать информацию, а не манипулировать читателем.

Но поступать по совести, следовать христианским принципам в нашей профессии — это требует и мужества, и веры. Я учусь этому, не знаю, на­сколько успешно.

И.Д. Кто-то идет на компромиссы, кто-то бьется за свои принципы, но за это расплачивается своим здоровьем, или семейным благополучием. Тебе приходилось жертвовать принципами?

Н.Л. — С точки зрения светской все очень сложно: нужно взвешивать шан­сы, просчитывать последствия, искать оправдания. С точки зрения хрис­тианской, церковной, проще и спокойнее. Даже если прощаешь врага, отказываешься от выгодного, но сомнительного предложения, то знаешь, что не потерял — приобрел.

И.Д. Многие считают, что журналистика нынче, мягко говоря, «не та»: она не выполняет свои самые прямые, неотъемлемые функции объективного информирова­ния, к примеру. Да и с профессиональной этикой журналиста дела обстоят неваж­но. Как оцениваешь ты и современную российскую журналистику, и журналистов?

Н.Л. — Мне кажется, что заканчивается жанровый кризис профессии, ког­да нивелировалась цена слова, стиля, формата. Но остается проблема раз­личных манипуляций, «заказух», давления со стороны владельцев СМИ. Хотя я смотрю сейчас на студентов журфака МГУ или МГИМО и пони­маю, что растут очень хорошие ребята: образованные, со знанием языков, с драйвом, с любовью к профессии.

И.Д. Ты не стала врачом, но что, как тебе кажется, ты «взяла» от этой про­фессии в свою нынешнюю?

Н.Л. — Я очень стараюсь «не навредить». И еще — интерес к людям. Лю­ди — это лучшие книги мира; любым человеком, любой судьбой можно и нужно зачитываться. Когда-нибудь займусь поддержкой создания сети хо­списов в России. Не только потому, что в нашей стране необходимо раз­вивать институт достойного отношения к умирающим и безнадежно боль­ным, но и потому, что относиться к человеку, уходящему в другую жизнь, нужно не со страхом и душевным параличом, а как к святыне. Его нужно выслушивать, вынянчивать, переживать с ним его последние минуты и напитываться светом его жизни.

И.Д. Сегодня именно журналистов и врачей так называемые простые россияне обвиняют чаще всего в некомпетентности, необразованности, жадности, равно­душии.

Н.Л. — Нельзя всех одной гребенкой ... Есть недобросовестные и злые жур­налисты и врачи. Есть люди, лишенные идеалов, измотанные нищетой, не­решенными квартирными вопросами. А есть те, кто служит вопреки обсто­ятельствам. Даже до меня, докторской дочки, дошло это не сразу. Я помню, как однажды, в самое нищее время, мы с крошечным Тёмкой попали в боль­ницу. Он кричал почти двое суток, не спал, хирурги не могли поставить ди­агноз. Тёмка все время был у меня на руках, я валилась с ног, а мне нужно было хотя бы поесть — я тогда еще его кормила. Вдруг ко мне подошел мужчи­на, забрал Тёмку и сказал жестко: «Быстро есть и спать». Два часа, пока я приходила в себя, профессор, детский хирург, светило, после 10 часов у операционного стола, ходил по коридору с моим ребенком на руках. Таким врачам нужно целовать руки. И таких, уверяю тебя, много, очень много.

И.Д. в одном из интервью ты как-то сказала, что не любишь, когда люди из твоей команды устают, значит, ты виновата как руководитель: недоглядела, перегрузила. А что делаешь, когда устаешь сама?

Н.Л. — Пробежка, физические упражнения, молитва, семья, путешествия, несколько часов на кухне. Все что угодно, только не сон. Не дал мне Бог умения отсыпаться, даже в выходной день просыпаюсь ни свет ни заря, мучаю родственников.

И.Д. Такой «детский», наивный вопрос... Я, например, люблю газеты. Не толь­ко их содержание, но вид, шуршание, запах типографской краски в те времена; когда газеты отчетливо пахли ею. Я вижу, как ты любишь Интернет: Он тебе не просто интересен, ты его любишь! За что?

Н.Л. — я тоже люблю газеты и читаю бумажные книги! У меня нет ни но­утбука, ни «наладонника». Мне нужно держать книгу в руках, лежать на пу­зе на диване и листать бумажные страницы.

Интернет я люблю за другое. За глубину, за оперативность и комфорт ра­боты, за то, что он несет в нашу жизнь через любые границы иную фило­софию, мировоззрение.

И.Д. Если бы не Интернет чем, скорее всего, ты занималась бы сейчас?

Н.Л. — Не знаю ... может быть, писала бы. Я недавно подумала, что опять хочу писать ... Или все-таки стала бы доктором.

И.Д.Сегодня если постороннем» человеку попытаться рассказать о тебе, то пер­вое, что приходит в голову: это человек, который придумал «георгиевскую ленточку»,  «ленточку Победы». И очень многие, и лично я, тебе за это благодарны!

Н.Л. — Во-первых, я не могу относиться к каким-то своим проектам и на­градам как к моим достижениям. Все, что мы имеем в этой жизни, — дано Богом. Зарабатываешь много денег — отдавай как минимум десятую часть неимущим, удостоился приза — благодари Бога и работай в сто раз боль­ше, чтобы оправдать это. Стала твоя команда победителем — раздели эту победу на каждого, от замов до секретаря. Не потому, что это такая ми­лость, а потому, что лидер — никто без своей команды. Это я говорю без кокетства и желания показаться чудо-менеджером.

Во вторых, «ленточка» — это тоже не мой проект, я только придумала са­му идею, а реализация ее — дело нескольких десятков моих коллег. При­чем, заметь, бесплатно и добровольно, вне рабочего времени и личных интересов. Лично для меня это посвящение моим дедам и бабушке. Дед не дожил месяца до 50-летия Победы, я чувствовала свою вину. Бабушка умер­ла, когда мне было 15, я тогда вообще не думала о том, какой была ее юность, с 41-го по 45-й. Вот такая моя запоздалая признательность таким, как они.

Когда я в первые дни акции еду домой и вижу еще редкие, еще случайные машины с ленточкой, я вслух говорю им: «Спасибо, ребята!».