Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Международная премия основателю и директору Московской школы политических исследований Елене Немировской

Семинар

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

Наш анонс

№ 2 (37) 2006

Общественное мнение и демократия

Хесус Эллой Бедоя Чокан, магистр в области международных отношений (Испания)

Четкого определения понятия «общест­венное мнение» не существует, однако есть немало указаний на то, что оно са­мым тесным образом соотносится с де­мократическим политическим режи­мом. Впрочем, сама демократия — тоже далеко не однозначное понятие. Поэтому ниже читате­лю предлагаются размышления скорее о подходах, не­жели о политических или правовых императивах.

Говоря о структурном преобразовании публичной жиз­ни, немецкий философ Юрген Хабермас* предложил множество способов расшифровки понятия «общест­венное мнение». Истоки наиболее глубинного его смыс­ла коренятся в противопоставлении «публичного» и «частного», «государства» и «гражданского общества». Публичность может восприниматься, прежде всего как сфера, в которой частные лица действуют в качестве публики, полагает Хабермас. Это интеллектуальное пространство, где дискуссия ведется за пределами част­ного и в непосредственном соседстве с политической сферой.

Между государством и рынком появляется простран­ство, которое должно быть открыто гражданину. Под государством здесь понимается политический кон­текст государственного аппарата, а под рынком — ры­ночный контекст частной деятельности. Это публич­ное пространство, обеспечиваемое частными лицами, должно перерасти в критическую позицию по отно­шению к непрозрачности власти в любой ее форме, как политической, так и экономической. Это и есть зона гражданского общества: неправительственных организаций, ассоциаций, фондов, дискуссионных клубов, кружков.

Наличие такой среды чрезвычайно важно для демокра­тического развития, поскольку выполняет ключевые политические функции — такие как обеспечение парла­ментских дебатов и доведение их итогов до всех граж­дан, а также критическое рассмотрение и оценка дея­тельности правительства. Именно пресса, наряду с дис­куссионными клубами, в Англии XVIIIвека впервые взя­лась за выполнение указанной задачи. С тех пор, когда первые газеты приняли на себя эту миссию, за прессой закрепилось опре­деление «четвертой власти», противостоящей исполнительному, законо­дательному и судебному аппарату государства.

Наиболее раннее и, пожалуй, самое верное на сегодняшний день полити­ческое содержание концепции общественного мнения мы находим в дис­куссии между Чарлзом Джеймсом Фоксом, главой радикального крыла ви­гов, и Вильямом Питом Младшим, главой правительства Великобрита­нии, когда они обсуждали целесообразность подготовки Англии к войне с Россией в 1792 году: «Поистине верно и благоразумно прислушиваться к общественному мнению, — говорил Вильям Пит. — Если случится, что об­щественное мнение не совпадает с моим, если, после того как будет указа­но на опасность, люди не увидят ее столь же ясно, как я, или же будут убеждены, что моему средству предпочтительнее иное, тогда мне надле­жит задуматься о долге перед моим королем, перед моей страной и моей честью и оставить пост, дабы они могли следовать плану, который сочли наилучшим. Приэтом одно совершенно ясно: я обязан предоставить об­щественному мнению средства для составления суждения»*.

Такой позиции очень недостает ныне нашим политикам, нашей экономи­ческой элите, осененным весьма возвышенным пониманием своей исто­рической роли в судьбе подвластных им граждан. Ведь сколько политиков сегодня на национальном, региональном, даже местном уровне, преис­полнившись самомнения, отказываются от дискуссии, не желают слу­шать, упорствуют в стремлении контролировать СМИ, преследуя принци­пиальных журналистов, которые борются за право своих сограждан на информацию! Сколько бизнесменов от СМИ, обуреваемых жаждой нажи­вы, которую они ставят превыше любых соображений социального харак­тера, отказываются видеть демократическую ценность своих медиакомпаний и предоставляют полосы своих газет и антенны своих станций тому, кто заплатит больше! Сколько нынешних журналистов вовлечено в эту ан­тимодель, продавая свое перо, свой голос и свой образ! Они едва ли впра­ве считаться профессионалами журналистики, поскольку изменяют своей наиболее важной миссии.

Тот, кто, работая в газетах и журналах, на радиостанциях и телеканалах, не сознает, что средства массовой информации, помимо хорошего бизне­са, являются еще и демократическим институтом, определенно не пони­мает, что значит жить в условиях демократии. Тот, кто, работая в газет­ных редакциях, на радиостанциях и телеканалах, не сознает, что его про­фессиональная деятельность, помимо ее важности для получения дохода, просто необходима для поддержания здоровья демократического общест­ва, не понимает, что значит жить для журналистики.

Средства массовой информации выполняют три публичные функции: они информируют нас о реальности, интерпретируют эту реальность, выво­дят нас за рамки этой повседневной реальности. Роннебергер утверждает, что система общественной информации выполняет публичную миссию, по­скольку, помимо удовлетворения социальных потребностей индвидуумов, занимается также критикой политической системы*. Таким образом, об­щественное мнение в первую очередь устанавливает «связь между гражданами и их правительством», утверждает Ганс Шпейер* Это реакция граждан на проблемы, возникающие в свободном обществе. Их ставят не принадлежащие к правящим кругам люди, которые требуют осуществления права на то, чтобы к их мнению прислушивались.

Это и есть та сфера публичности, которая столь необходима для глубокой дискуссии в соответствии с концепцией классического либерализма. В рам­ках этой открытой дискуссии свобода слова, как ее понимал Джон Миль­тон*, слова, свободного от всякой цензуры, является основополагающей для развития общественного мнения и в конечном итоге для всей демокра­тической модели общежития. Именно автономность и независимость этих дискуссий, этих СМИ, этих профессионалов перед лицом власти повышает значимость самих правителей, предоставляя им дополнительное основание политической легитимности. Общественное мнение, транслируемое сред­ствами массовой информации, должно определять ориентацию политичес­ких партий и их деятельность в парламенте. Однако современная социоло­гия сузила классическую концепцию либерализма, навязывая негативный образ «массового общества», которое якобы категорически нуждается в по­средниках, чтобы формулировать смысл своих посланий. Считается, что нынешнее общественное мнение формируется не массами, а элитами (социальными, политическими, экономическими), которые только и способны побуждать массы к рациональному или эмоциональному действию.

СМИ и журналисты являются организаторами общественного мнения, но это не означает, что они формируют его самостоятельно, вне сотрудничества с общественными лидерами. Поэтому нередко утверждают, что те, кто мобилизует элиты, мобилизует и массы. При этом неоднородность элит является основополагающим условием для дискуссии и, следователь­но, для здоровья демократии. Ведь всякий выбор основывается как раз на разнообразии предлагаемых вариантов. Это фундамент информационно­го плюрализма. Контрастность частных, несовпадающих, противополож­ных мнений исключительно важна для адекватной интерпретации реальности средствами массовой информации.

Профессиональная деятельность журналистов должна отвечать, по мень­шей мере, двум нравственным критериям: достоверности и объективно­сти как высшей ценности*.

Стремление к достоверности обязывает журналиста изучать все нюансы новостного факта. Журналисту следует отвергать любое давление и задан­ность, которые могут исказить точность фактов, сохранять беспристраст­ность перед лицом подобных обстоятельств, не смешивая описание ре­альности с личными суждениями.

Вечно же ускользающая объективность обязывает нас разграничивать жа­нры журналистики и не смешивать факты и конкретные сведения с их толкованием и субъективными мнениями. Объективность требует сооб­щения новостных фактов, которое не следует подменять личными сужде­ниями. Учитывая, что факты священны, а мнения полностью свободны, именно сопоставление мнений, обнародованных в различных невависи­мых средствах массовой информации, является основой для свободного формирования общественного мнения.

Подобное сопоставление может предлагаться в одной газете, на одной ра­диостанции, телеканале или происходить в различных газетах, на разных радиостанциях и телеканалах, которые не принадлежат одним и тем же политическим силам или деловым кругам. Однозначность политических пристрастий средств массовой информации и монополизация информа­ционного рынка различными медиахолдингами означали бы конец плю­рализма и воцарение подконтрольного общественного мнения.

Винсент Прайс*  выделяет несколько основных факторов, которые отри­цательно влияют на состояние современного публичного пространства. Среди них потенциальная восприимчивость людей к мнению большинст­ва, к изощренной пропаганде элиты, к рекламе и к другим способам кол­лективного воздействия; недостаточная компетентность граждан; нехват­ка ресурсов для поддержания средств информации, предназначенных для массовой аудитории.

Многие авторы считают образование вместе с общественным воспитани­ем единственным способом борьбы с искажением общественного созна­ния элементами, чуждыми и враждебными «открытому обществу», каким его описал Карл Поппер.

В последние годы Ноам Хомски и Эдвард Херман* выявили четыре ви­да фильтров, препятствующих формированию свободного и независимого общественного мнения. В первую очередь это исключительно коммер­ческая ориентация СМИ, связанная с частной собственностью на них, что ведет к искажению полемической тематики посредством плоских суж­дений, легко усваиваемых и не перегруженных смыслом. Вторым фильт­ром становятся чрезмерные инвестиции в рекламу, которые значительно сокращают нерекламное пространство. Далее, это контроль над источни­ками, ведущий к засилью недорогой официальной информации, которой легче манипулировать. Наконец, контроль над благоприятной критикой, облегчающий ее внедрение в общественную систему на определенных условиях и подвергающий остракизму любую критику несправедливых ос­нов самой системы.

Силами государственных институтов, национальных, региональных и ме­стных органов исполнительной власти следует укреплять поддержку аль­тернативных информационных каналов, которые могут предложить раз­личные редакционные линии, созвучные различным идейным течениям. Ведь профессиональная объективность и достоверность не означают «де­политизации». Скорее наоборот, стерильная нейтральность, не допускаю­щая критики в адрес органов государственного управления, крупных эко­номических групп, ставящая превыше всего чисто коммерческие крите­рии, подчас подталкивает публику к довольно эмоциональным формам поведения.

Деполитизация означает не только гибель общественного мнения, но и деградацию понятия «демократия»; это дверь, распахнутая навстречу ти­рании. Поэтому все мы обязаны содействовать сохранению живого, вдох­новенного, ангажированного общественного мнения. Отношения между политической системой и системой общественной информации дают нам четкие координаты для оценки свободного общественного мнения*, в от­сутствие которого происходит крушение демократической модели.

Бокльман утверждает*, что отношения между общественным мнением и политической властью не должны рассматриваться в контексте причин­но-следственной связи; это скорее отношения между структурой и процес­сом. Между политиками, высокопоставленными чиновниками и гражда­нами сегодня нет спонтанной, импровизированной связи, а есть лишь процесс, организумый средствами массовой информации.

В конечном итоге политическая система должна создавать условия, благо­приятные для реализации критической функции общественного мнения по отношению к самой системе. Приэтом требуется создавать простран­ства, выстраиваемые не по группам интересов, а по проблемам, которые ставит общественное мнение, по вопросам, интересующим граждан. Толь­ко таким путем, на наш взгляд, общественное мнение способно легитими­зировать правителей — помимо избирательных процессов, которые еще далеки от совершенства.

Перевод с испанского Александра Казачкова

Алексей Кострома (Семенов). Оперение утюга Ман Рей. Оскорлупление утюга. 1994