Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

№ 36 (1) 2006

Нужны аниматоры! О гражданском обществе и демократии в России

Вячеслав Бахмин, консультант фонда Чарльза Стюарта Мотта (Москва)

Как-то я был на встрече представителей европейских фондов, и зашла речь о том, почему Россия пытается что-то строить — демократию, гражданское общество. Зачем ей это нужно? Вот у остальных постсоциалистических стран есть стимулы и цель: вступление в Совет Европы, в Европейский союз. Они мобилизовались ради этого. А Россия?

Отвечая на этот вопрос, мы должны рассуждать в первую очередь с позиций наших внутренних потребностей и оценок. А именно: мы хотим, чтобы наша страна была нормальной, чтобы все граждане чувствовали себя нужными, их способности востребованными, а условия жизни достойными. По идее, такая организация общества, при которой человек — это главная ценность, и есть демократия.

Что нужно для достижения этого состояния общества? Прежде всего, чтобы в процесс управления и принятия решений вовлекались граждане. Чтобы у них было право выбора и ответственность за этот выбор. А для обеспечения этих условий необходима соответствующая политическая система процедур и институтов.

Россия сделала решающий шаг к созданию такой системы. Посмотрим нашу конституцию. Ее сравнивают иногда с брежневской и говорят, что это чуть ли не то же самое: и там была демократия, и здесь демократия, и там права человека, и здесь. Но есть принципиальная разница, состоящая в том, что в брежневской конституции говорилось о некой особой социалистической демократии, при руководящей роли КПСС во всех сферах жизни. А что касается прав, то они декларировались и реализовывались при условии, если соответствовали линии единственной партии. Декларировалось «право на труд», но оно сочеталось с обязанностью трудиться (под страхом уголовного наказания) и к тому же единственным работодателем выступало государство (тоталитарное по своей сути) и т.д.

А теперь посмотрим на сам дух прежних и нынешних законов. Например, возьмем Уголовный кодекс (УК). Каким он был раньше? Он начинался с преступлений против государства, потому что ничего важнее государства не было. Уж если ты против государства, то получай по полной программе, вплоть до расстрела! Если сравнить наказание за хищение собственности — личной или государственной, то разница была огромной. Сейчас УК начинается с преступления против личности. О государстве в нем тоже говорится, но личность — главное.

Мы начали выстраивать систему координат демократической модели общества. Каковы ее главные компоненты?

Они просты и нам известны: разделение властей, свободные выборы, независимые суд и СМИ, исключающие чью­либо монополию на истину. В современном обществе может оказаться нередко правым не большинство, а меньшинство, и у него должно быть право и возможность отстаивать свои позиции.

Индийский поэт Рабиндранат Тагор сказал замечательные слова: «Свобода — это привилегия, которую индивидуум должен ежедневно отстаивать ради себя самого. Даже самое демократическое правительство может стать деспотичным, когда субъекты своим безразличием или трусостью провоцируют его на это. Если для индивидуума свобода означает всего лишь средство достижения материального блага, государство легко заманит его в ловушку, положив это самое благо в качестве приманки. Именно так возникают диктатуры — красные, черные или коричневые». Сказано в тридцать седьмом году!

То есть демократию приходится постоянно отстаивать, каждый день за нее бороться, контролируя действия государства, которое содержится на средства общества, и вмешиваясь каждый раз, когда власть вольно или невольно нарушает общественный договор или не выполняет свои функции. А делать это могут только независимые от власти, партий, корпораций ответственные и активные граждане, неравнодушные к тому, что происходит в стране, готовые отстаивать свои специфические интересы и с этой целью объединенные в ассоциации, иногда даже временные, для решения конкретной задачи. Совокупность таких граждан и их ассоциаций — различных некоммерческих (НКО) и неправительственных (НПО) организаций, способных воздействовать на власть, — это и есть гражданское общество или, если угодно, особое его состояние. Первооснова гражданского общества — ассоциации граждан.

Есть ли такое общество в России? Ясно, что благоприятных условий для его формирования не было. Когда наша страна ступила на путь демократизации, подавляющее большинство населения еще воспринимало авторитаризм и патернализм государства как норму. Изменилась ли ситуация?

Сошлюсь на опрос, который примерно год назад проводился среди сельских жителей Ставропольского края Борисом Жогиным (некоммерческое партнерство «Управленческий консалтинг»). Когда респондентов спросили, от чего зависит решение проблем их повседневной жизни — от внешних или внутренних факторов, большинство ответило, что вынуждено рассчитывать на свои усилия, так как не надеется на государство. Конечно, это еще не говорит об их гражданском сознании, но ясно, что жизнь заставляет искать альтернативу патернализму. Страна в этом смысле уже заметно отличается от той, что была в начале демократических преобразований.

Но в целом ситуация для формирования гражданского общества и реализации гражданских инициатив продолжает оставаться неблагоприятной. Консолидации разрозненных гражданских действий и превращению их в стабильный фактор влияния на властные бюрократические структуры мешают огромные пространства, несовершенные коммуникации, отсутствие сильного среднего класса, культуры благотворительности и соответствующего законодательства и т.д.

Итак, где мы сейчас находимся? Один депутат Государственной думы как-то сказал: «Как обычный гражданин, не как депутат, я никогда с гражданским обществом не сталкивался, не взаимодействовал; я вообще его не вижу». И ладно бы не видел только он, но не видят такого общества 80 процентов населения, и они по-своему правы: если его нет в сознании, то нет и в реальности.

И второе. Вот, скажем, мы собрали около пяти тысяч подписей против принятия закона, затрудняющего работу некоммерческих и неправительственных организаций. Что такое пять тысяч для нашей бюрократии? Когда подавляющее большинство населения даже не представляет, что такое НКО и НПО, можно прихлопнуть их хоть завтра и народ даже не заметит. Гражданское общество у нас уязвимо как раз потому, что нет существенного слоя активных граждан.

Да, НКО и НПО существуют. И,казалось бы, их много. Но больше половины из зарегистрированных организаций по разным причинам, в том числе финансовым, не работают. Другие работают по мере того, как появляются деньги или иные возможности. Хотя есть, разумеется, среди них и очень сильные организации, с мнением которых власти вынуждены считаться.

Не так давно я был в Польше и встречался с руководителями нескольких неправительственных организаций. По всей стране у них действуют центры местной активности — на базе клубов, школ, библиотек, где люди обсуждают то, что их волнует, и стремятся решать свои проблемы, находя правовые, профессиональные, материальные ресурсы. Причем все это, как правило, происходит на муниципальном уровне. И в их среде я услышал такое выражение — «социальный аниматор». Это активист, который организует людей, помогает выявлять тех, кто способен ясно формулировать конкретные задачи, для решения которых люди объединяются. Таких аниматоров готовят на специальных трехмесячных курсах, и потом, когда такой человек попадает в коллектив, вокруг него начинает вертеться жизнь. Лозунг этих центров: «Поможем людям, чтобы они могли помочь себе сами».

Российский опыт такого рода тоже существует. У нас есть так называемые общественные школы, существующие на базе обычных школ, которые посещают люди разных поколений: дети школьного возраста, их родители и родственники, вплоть до бабушек. Они не ставят своей целью только образование, главное — воспитание граждан. Через активную взаимосвязь с обществом на низовом уровне, с неправительственными организациями, с местной властью, с бизнесом. Они создают свои школьные фонды, а сами школы не закрываются после окончания уроков и становятся своеобразной точкой притяжения местного сообщества. В России в настоящее время более четырехсот таких школ.

Но для того чтобы все это существовало не только в отдельных регионах и гражданское общество развивалось, нужны средства. Где их брать? То, что сейчас зарубежные доноры начинают по разным причинам сворачивать свою деятельность, вполне закономерно. Стратегически на них рассчитывать нельзя. Значит, требуется развитие собственной, местной благотворительности — не только в виде создания фондов местных сообществ, хотя это очень хорошая модель и она работает уже примерно в 15 городах. Требуется еще и механизм филантропии. В Соединенных Штатах финансирование НКО на 80 процентов идет от частных пожертвований. Не потому, что там много богатых людей, а потому что так исторически сложилось и за десятки лет появилась соответствующая технология. Если люди видят реальную проблему и о ней информированы, они идут навстречу обществу.

В нашей стране существуют товарищества собственников жилья, кредитные союзы, общество потребителей, органы местного самоуправления. Все это низовые школы гражданского воспитания. Но им нужны лидеры, которые знают, как организовать дело. На мой взгляд, стратегически это наиболее важное направление, и его надо развивать и поддерживать в первую очередь. А для этого необходимо серьезно заниматься в том числе и гражданским образованием.