Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Личный опыт

Горизонты понимания

№ 38 (3) 2006

К читателю

Ю.П. Сенокосов, главный редактор журнала «Общая тетрадь»

У многих из нас образ государства на уровне простых ассоциаций обычно возникает в связи с тем, что мы видим. Например, правительственные здания, служебные автомобили, другие материальные атри­буты. То есть так же, как видим небесные тела на небосводе или иные предметы — в виде феномена. В переводе с греческого феномен — это явление, то, что нам является на уровне видимого существования и нужда­ется, как сказал бы философ, в реконструкции.

Поэтому Кант, в частности, и предлагал «подвешивать» такие предметы мысли, чтобы задуматься над тем, что же находится за миром видимого, и ввел в философию два известных термина: феномен и ноумен. А Гуссерль в XX ве­ке разработал философское учение — феноменологию, согласно которой феномен — это то, в чем сколько явле­ния, столько и бытия, полагая тем самым, что картина бытия становится для нас достоверной лишь когда мы об­ращаем внимание на наше сознание, чтобы понять его иерархические структуры, содержащие в себе предпо­сылки и допущения относительно внешнего мира.

Повторяю, феномен — это то, что является, а ноумен (или бытие) — то, что находится за явлением. И часто мы просто называем или описываем явления, не заду­мываясь об их сущности (то есть о бытийном содержа­нии достоверностей человеческого сознания на его феноменальном уровне), а полагаемся, скажем, в случае тех же небесных тел на данные астрономии о строении Вселенной, которые, разумеется, даже будучи строго научными, еще не раскрывают тайну мироздания. Сами за­коны мироздания от этого, как известно, не исчезают. И то же самое относится к государству, но с одной принципиальной оговоркой. Это не природное явление, а человеческое изобретение, отнюдь не несущее в себе тайны и тем не менее обладающее для нас ценностью, ес­ли учесть, что ценности есть только в мире человека, в природе их нет. 

Почему я обращаю на это внимание? Потому что иначе нам не понять, почему и каким образом в свое время ре­лигиозное представление европейцев о государстве как о некоем даре свыше было вытеснено светским подхо­дом при создании его институтов.

Так как же возникло современное представление о госу­дарстве?

Во-первых, этому предшествовало появление в европей­ских языках нового слова для обозначения того, что раньше, начиная с античности, называли олигархией, демократией, тира­нией и т.д., то есть определенной формой правления. Вместо них Макиавелли ввел в культурный оборот нейтральное слово stato — место, террито­рия (отсюда, кстати, слово «статус»), Вот что писал по этому поводу Влади­мир Соловьев, наш известный философ. «На всех европейских языках по­нятие государства уже давно обозначается словами, происшедшими от латинского слова stato или status (которое, однако, самими римлянами не употреблялось в этом смысле): etat, estado, Staat, state и т.д. Статус значит состояние, и, называя так государство, европейские народы видят в нем только относительное состояние, результат взаимодействия различных со­циальных сил и элементов*.

При этом прежние понятия (монархия, демократия, республика и дру­гие), естественно, не исчезли, а стали употребляться (и это во-вторых) в контексте как раз таких входивших постепенно в общественную жизнь социальных сил и элементов, как разделение властей, конституция, незави­симая пресса, публичное пространство. Все это и стало основой современного представления о государстве как политической организации об­щества с определенной формой правления.

И еще о двух важных вещах.

Поскольку речь в данном случае идет о правовом государстве и его инсти­тутах, скажу вначале о ценности института как такового.

Обычно мы считаем, что для торжества, например, юстиции (слово «юстиция» В переводе с латинского обозначает справедливость, правосудие) необходимы умные и неподкупные судьи. Однако правомерен вопрос: а можно ли, строя правовое государство, полагаться только на ум или че­стность отдельного человека? На мой взгляд, любой государственный ин­ститут, реализуя нормы справедливости, должен работатъ сам по себе, независимо от случайного положения человека в государстве, то есть от его психологических качеств, которые могут подвергаться давлению полити­ческой коньюнктуры.

Независимые институты могут устанавливаться только на основе непреходящих ценностей, таких как свобода, демократия, права человека.

И второе, на что я тоже хотел бы обратить внимание.

Когда речь идет о государстве, мы часто склонны отождествлять его с вла­стью и управлением. А между тем это разные вещи и смешивать их столь же опасно, как и подменять, скажем, судебную власть исполнительной. Почему?

Потому что государство как институт не тождественно власти. Государство — это политический союз граждан, тогда как власть — только те полномо­чия, которыми ее наделяют граждане в результате публичной дискуссии и демократических выборов, а управление является реализацией полученных полномочий в соответствии с Конституцией, то есть в рамках закона*.

Только просвещенный человек, осознавая и реализуя свои права, открывает для себя бремя ответственности, продиктованной его свободой, и становится главной фигурой в процессе создания законов, которым сам же будет подчиняться. Поэтому свою задачу эксперты Школы видят имен­но в том, чтобы помочь обрести в первую очередь нашему нарождающе­муся среднему классу гражданскую форму.