Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Личный опыт

Горизонты понимания

№ 38 (3) 2006

Как вырастить бизнес+элиту в современной России?

Рубен Варданян, председатель совета директоров группы компаний «Тройка диалог»

Отвечая на этот вопрос, скажу вначале об актуальности темы и о том, почему лично я и еще пятнадцать российских бизнесменов решили вкладывать день­ги в образование.

Я закончил экономический факультет МГУ в 1991 году по специальности «финансы и кредит». Моя дипломная работа называлась «Рынок ценных бу­маг» — тема, которая вначале 90-х была совершенно не­ понятной для большинства людей. Уже тогда было оче­видно отставание системы нашего экономического образования от требований зарождающегося бизнеса, а в результате развала системы финансирования вузов наи­более активные преподаватели-экономисты и профес­сора ушли в бизнес. Должен сказать, что в те годы у нас не было ни практического опыта, ни понимания того, как должны работать управленческие механизмы в но­вых условиях, что такое акционерное общество, как строить взаимоотношения между партнерами, какова роль денег, какой должна быть отчетность и т.д. Трудно было ожидать, что система образования, которая по своей сути является консервативным институтом, смо­жет быстро перестроиться.

Сегодня, чтобы поступить в престижные вузы (всего в России около трех тысяч вузов, тогда как в Советском Союзе было, по-моему, не больше тысячи), люди тратят огромные деньги на репетиторов, потому что хотят, чтобы их дети получили качественное образование, гарантирующее успешный старт.

Так получилось, что моя профессия связана с зарубеж­ными поездками, и я долго переживал, что, закончив МГУ и проработав десять лет в бизнесе, не имел возможности получить западное образование. Но вот в 2001 году поехал в Гарвард и вскоре понял, что сходные проблемы существовали и существуют на Западе.

Хотя первые школы управления появились в США еще в начале двадцатых годов, реально само бизнес-образо­вание возникло и стало престижным только после Второй мировой войны, когда довольно много людей, осо­бенно из технических профессий, решили пойти в бизнес, но понимали, что им не хватает знаний в области маркетинга, в финансовой сфере и т.д. На волне спроса возникло несколько крупных американских учебных цен­тров, в которых стали преподавать профессионалы, и люди платили за это приличные деньги. По сегодняшнему курсу образование тог­да стоило больше 150 — 200 тысяч долла­ров. Это было безумно дорого и сложно, так как не было системы кредитования, но очень престижно. Человек, получив­ший такое образование, сразу приобре­тал возможность иметь гарантированный доход как минимум порядка 150 — 200 ты­сяч долларов в год.

В девяностые годы в мире произошли очень серьезные изменения в этой сфере. Во-первых, бизнес-образование стало мас­совым и помимо таких ведущих бизнес-центров, как Гарвард или Станфорд, зва­ние NBI(Master of Business Information) можно было получать в бизнес-школах, со­зданных при многих других университетах. Во-вторых, система бизнес-образования развивалась в Европе и в других странах. И в-третьих, так как большинст­во бизнес-школ появилось при универси­тетах, была попытка распространить на них модель академического образования. Но бизнес-образование это не образова­ние в классическом понимании. В бизнес-школах нельзя только учить, в них нужно обсуждать те или иные проблемы, гово­рить о практике, моделировать ситуации, потому что в бизнесе нет фундаменталь­ных законов, которые неизменны, как, скажем, в физике. А между тем сложивша­яся система фактически репродуцировала традиционную модель обучения и взаи­моотношений профессуры с обучающи­мися. Когда мы посещали с коллегами американские бизнес-школы, нам часто говорили: «Мы не занимаемся практи­кой, мы серьезное учебное заведение, мы занимаемся исследованиями». То есть на­ метился отрыв бизнес-образования от потребностей бизнеса.

И последнее, что не менее важно. По­явившийся Интернет по существу взо­рвал прежнюю систему, позволив даже без специального обучения хорошо зара­батывать и добиваться успеха. Почему? Потому что только 9 процентов выпуск­ников, например, престижного Станфор­да (а вообще их еще меньше — всего 2 — 3 процента) начинают собственный бизнес в течение пяти лет. Эти цифры показыва­ют, что в бизнес-школах учат управлению, и это не плохо, поскольку после их окончания многие находят работу в крупных кор­порациях, однако задача, которая когда-то была поставлена, — подготовка прежде всего предпринимателей, а не управлен­цев, — не была реализована.

Итак, что мы видим в XXI веке? В наши дни главное — это люди и базовое экономическое образование (knowledge base есопоmу). Если в XIX веке основой разви­тия были земля и нефтяные промыслы, в XX веке — промышленные активы и при­родные ресурсы, то сегодня — это небольшие инновационные компании с огром­ной мобильностью и возможностью лю­дей передвигаться по всему миру, рабо­тать и жить там, где они хотят. У меня много знакомых, которые уехали, например, из Нью-Йорка в горы в Колорадо и, купив там дом, успешно работают на фон­довом рынке или дизайнерами. Возникла ситуация, когда университетское образо­вание и Интернет позволяют получать необходимый уровень знаний о ключевых предметах, таких как бухгалтерия, марке­тинг, финансы. И что особенно важно — появилась возможность быстрой обработ­ки информации, которая на нас обрушивается. Образование всегда было элитар­ным: библиотеки, профессора, лаборатории — все это находилось обычно в одном месте и напоминало скорее полумасон­скую ложу. А сегодня грань элитарности стирается очень быстро, в чем есть, ко­нечно, и свой плюс, но и минус тоже, так как информация стала доступна всем. По­этому успех зависит от того, насколько быстро и качественно ты можешь ее обра­ботать и эффективно применить.

Другой феномен — качественное измене­ние рынка труда. Если еще недавно подавляющая часть выпускников бизнес-школ, в том числе и европейских, стремилась попасть на американский рынок, то сей­час люди все больше ориентируются на страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) с их огромным потенциалом рос­та и все большим интересом к опыту биз­нес-образования в западных странах.

Итак, каким должно быть современное бизнес-образование? Должно ли оно оставаться близким к привычному класси­ческому? Или носить прикладной характер, давая начинающему предпринимателю соответствующий инструментарий и обучая им пользоваться? Или речь идет в первую очередь о ценностях и принципах предпринимательской деятельности?

Эти и другие вопросы: чему учить, как учить и кто должен учить — широко дискутируются сегодня во всем мире. К тому же к концу ХХ века обнаружилась очень серьезная проблема, обусловленная тем, что люди бизнеса, как правило, не обла­дают широким кругозором, полагая, что им не обязательно знать историю, быть знакомым с философией, с современны­ми тенденциями в искусстве и т.д. На все это в бизнес-школах еще недавно практи­чески не обращалось внимания. Но мир, как я сказал уже, меняется очень быстро и просто учить тому, как зарабатывать деньги, недостаточно. В условиях расши­рения экономического пространства и растущей конкуренции, чтобы их зарабо­тать, явно необходима современная мо­дель образования, учитывающая фактор способности человека понимать другие культуры и страны.

Как-то выступая перед выпускниками од­ной бизнес-школы в России, я спросил: «Вот вы закончили бизнес-школу, кто из вас верит, что глобализация будет продолжатъся?». 90 процентов присутствую­щих в знак согласия подняли руки. «А кто хочет стать президентом мировой компании?». На этот раз мужественно подняли руки около половины. Тогда я спросил: «А кто из вас учит китайский язык?». Только один человек поднял руку.

Спрашивается, сможет ли Россия стать конкурентоспособной и современной страной, если выпускник бизнес-школы не знает языка той страны, в которую — условно говоря, в Китай — он поедет? Сможет ли он найти общий язык со сво­им партнером, не зная культуры страны, ее обычаев, психологии народа?

Приведу еще пример. Как-то мой това­рищ отправился в Индию вместе со свои­ми коллегами, где они должны были об­суждать возможность открытия офиса в одном из индийских штатов, а губерна­тор, который решил почему-то, что все было организовано не так, как надо, за­ставил их ждать в приемной пять часов. Как себя вести в такой ситуации? Устроить скандал, улететь обратно? Ведь про­исходит это не только в Индии и дело не в том, что есть какой-то единственно пра­вильный ответ на поставленные вопро­сы. Суть в готовности бизнесмена прини­мать в подобной ситуации взвешенные решения. А этому невозможно научиться в бизнес-школе.

Я тем не менее не считаю, что нам не нужны такие школы и что у России сего­дня нет шанса стать конкурентоспособ­ной страной. Это амбициозная задача, должен заметить, учитывая наше отста­вание в области развития новейших тех­нологий. Но поэтому, собственно, мы и решили вкладывать деньги в образова­ние, поскольку хотим, чтобы Россия ста­ла одним из лидеров в ХХI веке. Именно об этом мы должны думать и к этому дол­жен стремиться наш бизнес.

Не так давно я встречался, что для меня была большая честь, с одним из самых выдающихся, на мой взгляд, политических деятелей второй половины ХХ века — Ли Куан Ю, который основал республику Сингапур, почти 40 лет управлял страной, потом ушел в отставку, а сейчас является старшим министром кабинета республи­ки. Мы с ним ужинали, и он рассказал о планах развития Сингапура на следующие 60 лет! И это не просто слова. На протяже­нии следующих 15—20 лет, объяснил он, Сингапур сохранит свою конкурентоспо­собность в Юто-Восточной Азии, потому что в стране была создана лучшая инфра­структура. Однако потом это преимущест­во исчезнет, и поэтому уже сейчас, чтобы сохранить конкурентоспособность, они объявили образование главным приорите­том. Построили университет, вложив огромные деньги — шестьсот миллионов дол­ларов — в уникальное здание в центре Син­гапура, привлекли туда лучших профессо­ров, построили кампусы и отдали все это в управление бизнесменам, сняв все налоги с венчурных фондов. Таким образом была создана система, которая позволяет этой стране и дальше быть лидером в том, что они считают самым важным.

Разумеется, мы не должны копировать опыт такой маленькой страны, фактически города-государства, как Сингапур, у нас свое прошлое и свои уникальные проблемы. Но и у нас должны быть амбиции, и мы должны подходить системно к реше­нию этих проблем. Проблема России очевидна: у нас везде слабый уровень профессионализма — в бизнесе, журналистике, в кино. Эта системная проблема так называ­емого разряженного пространства — клю­чевая для России, если мы продолжаем сравнивать настоящее с нашим прошлым и у нас нет другой точки отсчета. Так что вопрос не в том, что вообще не надо ниче­го копировать. Главное, что-то сделать, и чтобы этим сделанным люди гордились, потому что оно лучшее в мире. А если та­ких амбиций нет и не будет системного понимания проблемы, то и через 20 лет мы едва ли сможем добиться успеха.

Поэтому задача, которую мы перед собой поставили, — построить под Москвой дей­ствительно современную бизнес-школу, на наш взгляд, оправданна. Мы получили уже землю от одного инвестора, но при этом не взяли у государства ни копейки, при­чем вполне осознанно, хотя на первом этапе долго спорили, в том числе и с ми­нистрами, нужны ли нам эти деньги.

Наша школа позволит получить второе об­разование, управленческое, но это не будет обычная бизнес-школа. Хотя мы счита­ем, что управление очень важно, — везде требуются профессиональные управлен­цы, — но и современные предпринимате­ли нужны. Мы намерены помогать моло­дым людям, которые имеют предпринимательскую жилку и хотят начать собствен­ный бизнес, получить соответствующие навыки. Уже к 2009 году собираемся пост­роить современный комплекс зданий, что, кстати, тоже очень важно. Когда я разгова­ривал с разными известными в мире архитекторами по поводу строительства шко­лы, они говорили: «Знаете, в чем трагедия России? В том, что вы потратили десятки миллионов долларов, но ни один извест­ный архитектор не построил у вас ни одно­го приличного здания». Это обидные сло­ва, но это правда. В Китае, например, сей­час одновременно строят десять крупней­ших архитекторов мира, причем не китайского происхождения. Это сове­ршенно другая планка.

Система отбора в школу будет очень же­сткая, при этом у поступающих будет возможность получения грантов или креди­тов, то есть образование фактически будет бесплатным. В этом смысле ничего нового мы не придумываем.

Мы хотим, чтобы в нашу школу приезжа­ли учиться и иностранцы, чтобы была возможность обмена опытом, а также ве­лись дискуссии на самые разные темы, связанные не только с бизнесом, но и с проблемами современной философии, культуры, чтобы люди, занимаясь бизнес­ образованием, получали одновременно для расширения кругозора дополнитель­ную информацию. И еще планируем создать собственный исследовательский центр, поскольку на сегодняшний день системного представления о российском бизнесе нет, как, впрочем, пока нет и ясной законодательной базы, необходимой для обеспечения нормального функционирования рыночной экономики.

После окончания школы — время обуче­ния в ней займет полтора года — выпускник сможет поехать на три месяца в ка­кую-нибудь страну (скажем, в Индию, Бразилию или в Китай) и посмотреть, как там работает бизнес.

В 90-е годы предприимчивые люди в Рос­сии только зарабатывали деньги, а не строили бизнес; это разные вещи и не все­гда они совпадают. Чтобы строить его на долгие годы, нужен другой талант и дру­гие знания. Сейчас в стране все больше людей начинают это понимать и строить реальный бизнес, а не просто, получив активы, их перепродать. Появилось понимание, что у России есть свои преимущества. Это огромная страна с уникальными возможностями, позволяющими начать бизнес с нуля и добиться успеха.

Наша школа будет сравнительно неболь­шой, человек на 150 — 200. Разумеется, это мало для России. Но мы хотим задать оп­ределенную планку, стандарт профессионального бизнес-образования и считаем, что это очень важно, учитывая наметив­шийся рост российской экономики.

Дитер Хоних. Большая скульптура2крылья. 1979