Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota bene

№ 35 (4) 2005

Драматический треугольник. Некоторые тенденции развития современной мировой экономики

Клас Эклунд, ведущий экономист Скандинавской ассоциации банков (Швеция)

Предлагая читателю свои размышления о современной мировой экономике, я считаю важным сконцентрировать вни­мание прежде всего на драме, происхо­дящей в треугольнике США — Европа — Китай.

Мировая экономика развивается достаточно быстрыми темпами. За три прошедших года превышены темпы роста экономики последних 35 лет. Основные локомотивы ее развития — США и Китай. Иногда говорят, что Китай мож­но воспринимать как маленькую экономику, так как это бед­ная страна. Действительно, ВВП Китая в наши дни пример­но такой же, как у Франции, однако темпы развития этой азиатской державы опережают европейские во много раз. Таким образом, то, что происходит в Китае, а также в Ин­дии, — это огромный прыжок, значимый для всей мировой экономики. Несколько десятилетий назад мировая эконо­мика прирастала в среднем по одному проценту в год, а в Китае и в Индии, странах с населением более миллиарда человек в каждой, сегодняшний прирост ВВП составляет 10 процентов в год, причем в абсолютном выражении это в 100 раз больше, чем во время промышленной революции XVIII века.

Несмотря на это в мире сегодня очень низкий уровень ин­фляции. В целом с точки зрения глобальной экономики за последние 40 лет на Западе не было такой низкой инфля­ции, как сейчас, и к тому же это сочетается с низкими про­центными ставками, что для меня, например, как для бан­кира, важно. Таким образом, на первый взгляд, мировая экономика выглядит очень здоровой.

Однако проблема, тем не менее, существует. Низкая ин­фляция, низкие процентные ставки означают, что в со­временном мире огромное количество денег, огромный поток ликвидных активов, которые перетекают с одного рынка на другой. И оттого там и тут возникают разного рода «мыльные пузыри», происходят фондовые сканда­лы, скачки на финансовых рынках и т.п. Иными слова­ми, когда мы наблюдаем явный отток капитала в Азию, приходится говорить о неравновесности мировой эко­номики.

Это общий обзор того, о чем я буду гово­рить дальше.

Чем был вызван быстрый рост? Если вы сложите Россию, Китай, бывшие страны социалистического блока, Индию, кото­рая тоже была отчасти плановой экономи­кой, и Вьетнам, то обнаружите, что факти­чески в мировую экономику вошло более двух миллиардов человек, что, разумеется, не могло не сказаться в том числе и на общемировой системе оплаты труда. Сего­дня, после выхода названных стран на международную арену, «старые» державы должны прилагать намного больше уси­лий, чтобы быть успешными в конкурент­ной борьбе.

За последние 10 лет мы наблюдали фанта­стические успехи в области информаци­онных технологий, телекоммуникаций, их удешевления. Это, в частности, означа­ет, что люди могут быть сотрудниками од­ной компании, живя на разных континен­тах. Каждая компания сегодня имеет до­ступ к новейшим технологиям и тем са­мым получает возможность производить более дешевые продукты. Еще один мо­мент — дерегулирование экономики, на­чавшееся с реформ Тэтчер в Великобри­тании и Рейгана в США и сопровождаю­щееся появлением новых профессий, предприятий, финансовых рынков. И на­конец, следует упомянуть более стабиль­ную по сравнению с 1960-ми — 1970-ми го­дами макросреду с независимыми цент­ральными банками, то есть правительст­венным финансированием.

Все вместе это создает общую благоприят­ную среду для развития, рождает прорывы в технологиях, а следовательно, и более вы­сокую производительность труда. Таковы основные причины быстрого роста миро­вой экономики.

Вместе с тем, несмотря на рост, в западных странах наблюдается, как я уже сказал, низкая инфляция. Что, замечу, противоречит исторической экономической практике и отнюдь не всегда является благом, как мо­жет показаться на первый взгляд. Когда инфляция стремится к нулю, как в Швеции, Англии, Франции, то исключительно низ­кие процентные ставки заставляют финансовые рынки перемещаться в те области, где доходность сравнительно высокая. А по­гоня за высокими доходами, естественно, порождает постоянный переток капиталов из одной страны в другую, что в конце кон­цов и приводит к созданию «мыльных пузы­рей», как мы наблюдаем это, например, в США.

Может показаться странным, что именно банкир критикует эти нервные и напря­женные финансовые рынки, ведь для нас здесь открываются источники дохода. Од­нако в целом это вряд ли можно назвать благоприятной тенденцией для развития мировой экономики. В Европе, например, введение единой валюты, несомненно, бы­ло обусловлено необходимостью сохране­ния капиталов.

Теперь о каждом из названных выше регио­нов — США, Европе и Азии.

Начнем с США, поскольку именно эта стра­на первой начала двигаться к дерегулированному рынку. Как известно, в 1970-х годах в Штатах случилась стагнация, или стаг­фляция, как ее еще называют, сопровож­давшаяся высоким уровнем инфляции. Ро­нальд Рейган взял курс на дерегулирование экономики, снизил налоги, и это создало импульс для развития, поддержанного ре­волюцией в информационных технологи­ях, в которой США выступали как авангард благодаря высокому профессионализму ка­дров и капиталам. Речь прежде всего идет, конечно, о производстве.

Возьмем для примера сельскохозяйствен­ную компанию Wholmart. Почему эта компа­ния столь успешна? Потому что она исклю­чительно эффективно использует возмож­ности глобализации и очень удачную сис­тему логистики, что также связано с информационными технологиями.

Кроме этого, в США достаточно высокий уровень роста численности населения, что в принципе может быть основой прироста американской экономики в течение бли­жайшего времени на 3 — 4 процента в год. Однако в США есть и большая проблема, а именно низкий уровень личных сбереже­ний населения. Фактически в США живут в счет будущего, как бы занимая деньги у сле­дующих поколений (график 1).

График 1

ВНУТРЕННИЕ ЦЕНЫ И СБЕРЕЖЕНИЯ В США В 1995 2004 гг. %)

 

Если вы сравните США с Европой, то за по­следние 15 лет США росли в экономических категориях быстрее, за исключением одно­го года, когда Европа обогнала Штаты. Это был, кстати, год террористических атак на США. ВВП на душу населения за последние 30 лет в Европе ниже, чем в США. В 1970-х годах все верили, что европейцам удастся сократить дистанцию, однако этого не про­изошло. Почему?

Потому что несмотря на общий рынок в Ев­ропе он все еще небольшой в сравнении с США и все еще фрагментирован. Преодоле­нию этого мешает множество препятствий, в том числе культурных (например, наличи­е разных языков), но обусловленных также и высокой регулируем остью рынков, поли­тикой в этой сфере. Самый наглядный при­мер — сельское хозяйство. Европейские страны создают между собой различные ба­рьеры протекционистского характера, они не дерегулируют сельскохозяйственный ры­нок. Рынок трудовых ресурсов здесь также гораздо более жесткий, чем американский. В Европе не реагируют столь же оператив­но, как в Америке, на различные рыночные изменения. Ежегодный рост ВВП в евро­пейской экономике составляет 1,5 — 2 про­цента при стареющем населении.

Еще одна причина: европейцы, если это воз­можно, предпочитают не работать. 30 лет назад они работали столько же, сколько и американцы, — приблизительно 1900 часов в год, а сейчас — 1500 часов. В Америке же ничего не изменилось. Пассивность евро­пейцев имеет свои причины — высокие на­логи на доходы населения и высокие вы­платы тем, кто не работает. То есть нас как бы побуждают работать меньше, что, есте­ственно, тоже отражается на экономичес­ком росте. Таким образом, помимо прочих факторов, лидерство США обусловлено как продолжительностью рабочего дня, так и более высокой производительностью труда по сравнению с Европой (график 2).

График 2

ДИНАМИКА ЧИСЛЕННОСТИ РАБОЧЕЙ СИЛЫ И ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА В СТРАНАХ ЕС И В США В СРЕДНЕМ ЗА ГОД (В %)

 

Источник: Министерство финансов Великобритании.

Еще один фактор — заработная плата. Рабо­чая сила в странах Европы стоит дорого. Поэтому на европейский рынок будет ока­зываться очень сильное давление, чтобы он стал менее регулируемым и более гиб­ким, отвечая на вызовы со стороны США, Восточной Европы и Китая.

Что можно сделать? Все экономисты сей­час говорят одно и то же: нужно, прежде всего, лучше финансировать систему обра­зования и развивать исследовательские ра­боты. Из десяти крупнейших университе­тов в мире восемь — американские. Надо до­бавить различные научно-исследователь­ские и образовательные центры. В США сильная конкуренция между частными структурами за профессоров, за таланты, вызревающие в этих университетах. В Европе же в основном все оплачивается государственными структурами, поэтому конкуренция практически отсутствует, во всяком случае она недостаточно жесткая.

Серьезная проблема — взаимосвязь налогов и социальных программ, формирование оптималь­ных пропорций в этой сфе­ре. В России часто говорят о государстве шведского ти­па и что вам хотелось бы ре­ализовать шведскую «экономическую модель». Если вы одновременно хотите иметь еще и швед­ские налоги, тогда я вас пойму. Иначе это не сработает. Если «средний швед» получа­ет повышение зарплаты на 100 крон, то 65 крон из них должен отдать в виде налогов государству. Многие экономисты знают, что высокие налоги препятствуют гибкос­ти и росту экономики.

Еще одна проблема — либерализация имми­грации. Чтобы заботиться о престарелых, строить больницы, дороги и т.д., Европе требуется больше рабочих рук. А это зна­чит, что и в этой сфере нам необходима не­кая комплексная реформа, нацеленная на создание более гибкого рынка труда. То есть нужно как можно больше работающих и платящих налоги людей.

Что происходит с этим перечнем проблем? В политической сфере практически ничего. Бывший канцлер Германии, например, пы­тался реформировать рынок труда, но его усилия оказались тщетными. В Европе по­стоянно возникают политические кризисы. Та стратегия, которая должна была привес­ти к изменениям, реализуется непоследова­тельно: пакт о стабильности лежит в руинах (из-за недоверия малых стран к большим), «Лиссабонский процесс» застопорился, Конституция ЕС не принята, планы по за­щите собственных трудовых ресурсов на ка­кое-то время заморожены. В общем, пока не понятно, в каком направлении Европа дви­жется, по крайней мере в краткосрочной перспективе, особенно когда меньшинство входящих в ЕС стран может препятствовать процессу его модернизации, например бло­кировать членство Турции в Евросоюзе. Не говоря уже о падении доверия к евро как валюте и продолжающейся бюджетной войне стран ЕС в связи с устаревшей политикой в области сельского хозяйства.

Итак, почему Европа не может стать достаточно крупной силой на мировой арене и в настоящее время центр тяжести смещается в Азию? Есть две причины. Во-первых, демографическая ситуация. Во многих евро­пейских странах коренное население не только стареет, но и сокращается. Стано­вится все меньше немцев, итальянцев, сей­час их меньше, чем 30 лет назад. Во-вторых, сказывается недостаток политической во­ли. Мы видим это по результатам референ­думов и политике отдельных националь­ных государств, которые предпочитают ос­таваться лицом к лицу со своими внутрен­ними проблемами, не заглядывая в будущее. Нужна коллективная солидарность, но она отсутствует. Почему нет единства в Европе? Не знаю. Может быть, действительно существует некий «синдром Брюсселя» как ре­зультат того, что нам слишком быстро навя­зали систему Евросоюза и люди к ней про­сто не адаптировались.

Третья часть глобального треугольника — Азия, где локомотивом является Китай. Там совершенно иная картина. Экономи­ческий рост в этой стране в течение не­скольких лет составлял 7 — 8 процентов в год, а сегодня он достигает 10 процентов. Имеется целый ряд структурных причин для того, чтобы ситуация развивалась в том же направлении. Перечислю основ­ные: приток прямых иностранных инвес­тиций, высокий уровень личных сбереже­ний (каждый китаец пытается накапли­вать средства, тогда как в Америке никто этим не озабочен), дешевая рабочая сила, быстрый рост располагаемого дохода, вступление в ВТО, развитие образования и «приток мозгов». Предполагается, что 400 млн. китайских крестьян переедут в ближайшие годы из деревень в город, что повлечет за собой всплеск образования, и в результате Китай будет выдвигаться на позицию образованных стран. Начались банковская и валютная реформы, будут от­крываться границы. Быстрый рост произ­водительности труда вызовет серьезные изменения в экономике, в социальной сфере, в международных отношениях. По­этому неудивительно, что уже сейчас боль­шое число европейских предприятий про­изводит свои товары в Китае. Все это, ко­нечно, меняет мировой экономический баланс (график 3).

График 3

ВВП В 2003 И 2050 г. (ТРЛН. долл.)

 

Если все хорошо посчитать и принять во внимание, что в Китае, а также в Индии уровень цен и издержки производства го­раздо ниже, чем в Европе, то неизбежно встает вопрос: что будет дальше? Экономи­сты считают, что через 40 лет китайская экономика станет самой крупной, на вто­ром месте будут США, рядом — Индия, а все остальные окажутся намного позади. И при этом они уверены, что такие страны, как Китай, Индия, Бразилия и Россия, займут более высокое геополитическое положе­ние*. Экономическая мощь России будет увеличиваться, потому что она является уникальным поставщиком энергоресурсов. Такова долгосрочная преспектива: рост США, сравнительно быстрый рост Японии и медленное развитие, если не стагнация, Европы. Остановлюсь на дисбалансе между Азией и Америкой, поскольку именно об этом идут серьезные дискуссии.

Посмотрим на платежный баланс Америки. В последние десять лет его дефицит посто­янно увеличивался. Сегодня он составляет около 6 процентов от ВВП. Но при этом американцы не занимаются сбережением средств, прибегая к их заимствованию. За счет чего происходит финансирование эко­номики? На графике 4 мы видим приток прямых иностранных инвестиций (третья кривая линия). Какое-то время здесь наблю­далась позитивная тенденция, то есть ино­странцы вкладывали средства в экономику Америки, но с 2001 года эти инвестиции снижаются и даже начал происходить их отток из страны.

График 4

ДИНАМИКА ВНЕШНЕФИНАНСОВЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ США

 

1 — чистые долговые обязательства

2 — чистая стоимость потока ценных бумаг

3 — прямые иностранные инвестиции

4 — дефицит платежного баланса

Самый серьезный вопрос — это приобрете­ние американских ценных бумаг. Японцы, тайцы, корейцы, китайцы, центральные банки этих стран покупают ценные государственные бумаги США, чтобы поддерживать стабильность собственных валют. И, конечно, это приносит положительные ре­зультаты. Но невозможно поверить в то, что это будет продолжаться, потому что ес­ли будет падать американский доллар, то упадет и стоимость этих ценных бумаг. А па­дать он должен.

График 5 отражает американский платеж­ный дефицит на протяжении 35 лет на фо­не колебания курса доллара. Здесь также обнаруживается очевидная связь между курсом доллара и дефицитом. Прежде чем уменьшится дефицит, доллар должен суще­ственно упасть, и в последние годы, как мы видим, он падал, но не столь значи­тельно. Ему еще падать и падать, чтобы кривая, отражающая состояние платежно­го баланса, пошла вверх. То есть вывод та­кой: несмотря на то, что динамика эконо­мического развития США имеет опреде­ленную закономерность, либо должен про­изойти какой-то кризис, либо доллар должен резко упасть, ничего иного не предвидится.

График 5

ДИНАМИКА  ВАЛЮТНОГО КУРСА И ПОСТОЯННОГО  БАЛАНСА США

 

1 — взвешенный по торговле валютный курс (левая ось) в %

2 — текущий платежный баланс (правая ось) в % от ВВП

Почему это нервирует очень многих лю­дей? Потому что преодоление дисбалансов может быть связано с принудительными действиями США. Пытаясь защитить себя, они поднимают тарифы, например, на ки­тайский уголь и прочее. То есть торговый дефицит США ведет к политическим тре­бованиям протекционизма. То же самое относится к Европе, потому что там большая безработица и вместе с тем существует опасность выведения производства за пре­делы региона. Не говоря уже о политичес­ком кризисе. Все это может в конце концов иметь отрицательные последствия.

Что нужно предпринять, чтобы решить все эти проблемы? В идеальном случае всем трем регионам нужно менять свою эконо­мическую политику, причем скоординиро­ванно. Америка, в частности, должна ужес­точить свою тарифную политику, чтобы уменьшить импорт и позволить доллару упасть ниже. Европе следует больше зани­маться структурными реформами и больше импортировать. Что касается Азии, то здесь напрашивается переоценка и измене­ние стратегии роста: азиатским странам не­обходимо ревальвировать свои валюты, чтобы увеличить экспорт. Все экономисты об этом знают, и все центральные банки хо­рошо представляют, как это делать. Об этом написаны тома, но тем не менее успе­хов пока немного — в связи с политически­ми тенденциями.

Однако, есть все же и признаки положи­тельных процессов. В Китае, например, на­чалась валютная реформа, и мне кажется, что довольно скоро эта страна придет к бо­лее гибкому обменному курсу, который хо­рошо скажется на мировом валютном рын­ке. Но это только первый нерешительный шаг, хотя и в правильном направлении, на пути всеобъемлющей реформы. В США федеральный банк постепенно движется к бо­лее высоким учетным ставкам, что даст воз­можность уменьшить импорт и поправить все остальное. В целом в мире происходят сейчас и другие изменения, дающие неко­торые надежды на лучшее будущее, но при сохраняющихся одновременно факторах риска, поскольку многое зависит от того, снизятся ли внутренние цены, упадет ли доллар, следует ли ожидать резкого скачка процентных ставок, вырастет ли протекци­онизм, ожидает ли Европу застой?

Предложенное мною подобие диагноза и прогноза, позволяющее, как полет на вер­толете, обозреть поле мировой экономики, разумеется, не претендует на точный прогноз в деталях.