Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota bene

№ 35 (4) 2005

Кому вольготно на Руси?

Александр Волков, доктор исторических наук

Статья Андрея Перлы о современных общественных отноше­ниях в России подводит к такому пониманию их сути: инва­лиды, пенсионеры, дети, а также низкооплачиваемые трудя­щиеся, вроде учителей и врачей, — это эксплуататоры, сле­довательно, Березовский, Абрамович, Дерипаска, Алекпе­ров, а также высокооплачиваемые трудящиеся, вроде политтехнологов, — это эксплуатируемые. Почти Маркс, только «перелицо­ванный», то есть сшитый наизнанку.

Статья, похоже, писалась в ироничном ключе, это понятно, значит, не все принимай всерьез. Но ведь этот жанр имеет свои законы, и если автор при­водит в доказательство своих тезисов цифры и факты, они должны подпа­дать под действие этих законов и быть столь же строгими, как в научной статье.

Уже в начале своих размышлений автор сообщает о «решении президента» «потратить 135 млрд. руб. не на инвестиции и не на проведение институцио­нальных реформ, но на прямую помощь наиболее бедным согражданам». (Курсив мой. — А. В.) Не могу понять, что это за цифры. Нашел в Интернете неодно­кратно повторенное сообщение с теми же цифрами, но с совсем иным адре­сом и смыслом инвестиций: "При втором чтении проекта федерального бюд­жета на 2006 год В. Шуба и депутаты от партии «Единая Россия» ... провели по­правку по увеличению расходов на социальные проекты ... В результате принятия поправки планируемый объем финансирования национальных проектов увеличится на 18,6 млрд. рублей и составит 135 млрд. рублей. Из этих средств около 63 млрд. рублей будет направлено на развитие здравоо­хранения, 22 млрд. рублей — на реализацию программы «Доступное и ком­фортное жилье гражданам России», 31 млрд. рублей — на развитие обра­зовательной системы, более 19 млрд. рублей планируется направить на агро­промышленный комплекс". (Выделено мною. — А. В.)

Как видим, речь идет не о «помощи бедным гражданам», а о четырех нацио­нальных проектах — в сферах здравоохранения, образования, обеспечения жильем и развития агропромышленного комплекса. Очевидно, что это каса­ется всех граждан, а не только бедных. И можно лишь посетовать, что денег на все это отпущено совсем не густо. В прошлом году одна только Москва по­тратила на социальные программы, без сельского хозяйства, примерно такую же сумму.

Случайная это ошибка или автору сначала пришла в голову его концепция, а потом он искал под нее цифры? Не знаю. Но дальше он излагает ее последовательно.

Вот речь идет о «долге политика, избранного российским народом». В чем же этот долг? По представлениям Перлы, народ отводит политику одну главную обязанность — делить государственные богатства «по справедливости», то есть мелкими частями раз­давать «наиболее нуждаю­щимся». По гениальной в своем роде формуле амери­канского социолога Г. Лассуэлла, политика и впрямь есть процесс определения того, «кто получает, что, когда и как». Но автор утверждает, что у нас все делается «в пользу бедных».

Андрей Перла «возмущен», что наш избиратель требует только улучшения своей жизни, разного рода социальных благ и доволен тогда, когда что-нибудь благоустроят, почи­нят, скажем, построят детскую площадку или покрасят стены в подъезде — «разве подавляющее большинство ... избирателей (спрашивает он) хотело бы просить или даже потребо­вать чего-то другого?» Ведь вот «инвестиций в институциональные реформы» они не тре­буют. Или «чего-то другого», скажем — больше танков для народа, авианосных крейсеров или гаубиц, о которых еще Черномырдин говорил: «Ну, не нужны нам гаубицы». Ненормальный народ, правда?

И вот этим ненормальным требованиям якобы подчиняется бюджет, поскольку «главная задача составителей и исполнителей любого бюджета в максимальной степени исполнить запросы тех, кого принято называть "социально незащищенными"». И именно «расходы на прямые выплаты этим людям преобладают в бюджете любого уровня». Но так ли это? Посмотрите бюджет любого года и сравните, что выделяется «этим людям» и что, скажем, силовикам. Мягко говоря, у автора и здесь передержка.

Короче, таким способом обосновывается точка зрения, что весело и вольготно на Руси живут только «относительно бедные и электорально-активные граждане — пенсионеры, бюджетники и прочие получатели государственной социальной помощи», которые «стали в современном российском обществе классом эксплуататоров».

Замечу, что пенсия по природе своей и сути — это вовсе не социальное пособие, а пролонгированная, перераспределенная во времени заработная плата человека. Другое дело, что в России ее превратили не в пособие даже, а в подачку, унижающую людей. Что им самим особенно заметно, как ни парадоксально, при «индексации», то есть при повышении на какую-нибудь тридцатку. Да еще тогда, когда об этом торжественно объявляет президент. Это касается и некоторых других форм социальных выплат.

Разговор собственно о статье вроде бы можно было на этом и закончить, если бы сквозь ее умышлено эпатажные формулировки не просматривалось то, о чем как раз стоит гово­рить — действительно актуальные и болезненные проблемы.

Прежде всего, то, что наши власти, как и в прежние, советские, времена, склонны к патернализму, а в обществе действительно сильны иждивенческие настроения. Дело даже не столько в том, что от государства часто ждут чего-то, что давно можно делать самим, организуясь через институты гражданского общества, а то и просто на основе личной инициативы и предприимчивости. Главное как раз в том, что патернализм принима­ется как норма. Патернализм как опека граждан в любых делах, от бизнеса до быта, которая на самом деле сковывает инициативу людей.

Правители будущих поколений, писал в свое время Токвиль, будут не столько тиранами, сколько «наставниками». Потакая желаниям людей и используя за­тем их зависимость, «наставники» отнимут у народа свободу. Он предвидел пришествие своего рода демократического деспотизма в виде государства­ благодетеля, которое заботится о безопасности граждан, предусматривает и обеспечивает их потребности, берет на себя руководство их основными дела­ми, управление промышленностью, дележ их наследства ... Такая опека «по­стоянно противодействует тому, чтобы кто-то действовал по своей инициати­ве и превращает в конце концов весь народ в стадо пугливых и трудолюбивых животных, пастырем которых выступает правительство ... » Это реальная про­блема, заслуживающая особого обсуждения.

Также актуален вопрос и о перераспределении народных богатств, затрону­тый автором статьи. Перераспределение неизбежно, без него общество суще­ствовать не может, это уже не аксиома, а банальность. Вопрос же, во-первых, в том, как оно происходит — на основе принятой обществом системы и зако­нов или произвольных решений отдельных лиц либо групп лиц. Вот как раз во втором случае оно и перерождается в подачки, причем подачки корыстные, имеющие целью собственную выгоду распределителей. Это прямо связано и с популизмом, о котором говорит Перла, явлением, конечно, крайне нежела­тельным и опасным для общества. Во-вторых, вопрос в мере, в масштабах, опять-таки в системе перераспределения, когда не допускалось бы превраще­ния его в уравнительность. А это происходило не только у нас. Экономисты Швеции, в частности, много внимания уделили этой проблеме тогда, когда ис­кажения в этой сфере подорвали так, казалось, успешно функционировавшую «шведскую модель». Острота проблемы в России сейчас возрастает в связи с тем, что население стареет, и каждый работающий кормит и будет кормить все больше нетрудоспособных.

Наконец, проблема понимания сути и совершенствования демократии. Слиш­ком большой вопрос, чтобы рассмотреть его полноценно в этих заметках. Но, соглашаясь и в данном случае с иронией автора по поводу российской демо­кратии, подчеркнул бы, что уже невозможно согласиться с тем, будто «народ всегда прав» и «глас народа — глас Божий», то есть будто бы следование его воле неизбежно и всегда благо. Тот же Токвиль предупреждал, что любить демо­кратию надо умеренно. Но ведь и то верно, что лучшего не придумано, что альтернатива демократии — авторитаризм и тоталитаризм могут вдохновлять только тех, кто рассчитывает занять в такой системе место повыше. Или не представляет, что это такое, не испытал на себе. Может быть, жизнеспособ­ная и созидательная демократия — это постоянный поиск ее форм, адекват­ных своему времени и обстоятельствам?

Заставив размышлять над этими вопросами, Андрей Перла сделал полезное дело. Но вывод напрашивается немного другой, чем у него: вольготно чувству­ет себя на Руси пока только власть.