Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota bene

№ 35 (4) 2005

Павел Воронин: "Я воинствующий консерватор"

Екатерина Жилякова

Время часто выбирает по­литиков вопреки советам политконсультантов. Ри­сунок жизни 38-летнего депутата Госдумы Павла Воронина, выпускника Школы, часто кажется заданным игрой судьбы. Но сквозь контуры его биогра­фии, как на негативе, проступают черты особенного, трудно определяемого талан­та. Политика сравнительно нового типа­ народного (не путать с популистским). Два года назад Павел Воронин разозлил номенклатуру Ставропольского края, вы­двинув себя в депутаты Госдумы по одномандатному округу в последний день ре­гистрации кандидатов. О подробностях думской кампании вспоминать не любит. Жену и троих детей пришлось прятать, а о том, в какое из 300 сел избирательного округа он приедет через час, из соображений безопасности не знали даже по­мощники.

Жители консервативного сельского Юга, выбравшие новичка Воронина из восьми кандидатов, — самая сложная для манипуляций политтехнологов пуб­лика. Долго присматриваются, зато если поверят, то навсегда. В математике, ушедшем в бизнес, южане увидели человека, который думает как они, и не по­тому, что так решили пиарщики (да и кампанию Павла вел его брат, директор местной радиокомпании Игорь, тоже выпускник Школы, а не лихие заезжие умельцы). Скорее жизнь вытолкнула наверх успешного менеджера, сумевшего в своем мировоззрении органично остаться «плоть от плоти» народа.

В двадцать лет ставропольский парень не знал точно, кем хочет стать. И пото­му, окончив ПТУ(!), поступает ... на один из самых сложных факультетов Московского университета — вычислительной математики и кибернетики. Гово­рит, понравились Воробьевы горы. С этого момента жизнь Павла не раз будет походить на подъем по крутой лестнице, когда видишь только ближнюю ступень, не зная, как выглядит следующая. Но точно знаешь, что должен одолеть и ее. Сам себя он называет фаталистом и повторяет пословицу «Господь сме­ялся на небе, когда слушал, как люди планируют свои дела». Но добавляет и вторую часть личной формулы: «Ты должен прикладывать усилия, чтобы че­го-то достичь».

Окончив учебу, Павел увлекается экономикой и поступает в аспирантуру эконо­мического факультета МГУ. Защитив диссертацию, выигрывает конкурс Ин­комбанка на должность управляющего (вице-президента) ставропольского фи­лиала. Только на второй день по возвращении на родину понимает, что предсто­ит управлять не отделением банка, а огромной «дочкой» — сельхозпредприяти­ем. За год команда «Агроинкома», начав с операций «купи-продай», создает крупное производство: выпускает 15 процентов российских средств защиты растений, строит машинно-технологическую станцию, берет в аренду 15 тысяч гектаров земли.

Общественная карьера никогда не входила в планы Воронина. Он приходит в политику, опять-таки решая сиюминутную задачу: «Нас достаточно сильно прессовали местные чиновники. Им было непонятно, как какие-то пацаны ус­пешно работают без крыши». Возникла управленчески нестандартная, по-юж­ному хитрая идея вступить в известную партию, чтобы отвадить желающих от наезда возможным политическим скандалом.

Роман с «Яблоком» был недолгим. Павел пошел к правым из личного уважения к Явлинскому как экономисту. Но быстро разочаровался: «Приезжает член по­литсовета партии в край и отказывается встретиться с местными однопартий­цами только потому, что его ждет обед с губернатором». Правда и за короткую «яблочную» историю Воронин успевает стать лидером регионального отделе­ния партии, привлечь в нее несколько известных в крае людей, провести на вы­борах в областное законодательное собрание четверых из восьми выставлен­ных кандидатов (не получив из Москвы ни копейки для поддержки).

Первый шаг к собственной депутатской карьере делает в порядке эксперимен­та. Как на любом перепутье, ему «было интересно». Предстояли выборы в го­родскую думу Ставрополя. Павел посмотрел на кандидатов: «Я бы им зерно на элеваторе не доверил принимать». Самовыдвиженец Воронин с легкостью взял в два раза больше голосов, чем ближайший соперник. За три года превратил свой округ в образцово-показательный: построил штук 20 детских площадок, положил асфальт, капитально отремонтировал несколько домов, убедил мест­ных предпринимателей заниматься благотворительностью.

Решение пойти в Госдуму было уже вполне осознанным, тем более что к тому времени Павел окончил Московскую школу политических исследований. По­бедивший в одномандатном округе депутат Госдумы Воронин вступает во фракцию «Единая Россия». Отнюдь не из конъюнктурных соображений: на­пример, на заседании фракции, где обсуждалась реформа ЖКХ, предложил главе Минрегионразвития Владимиру Яковлеву уйти в отставку: «Я же работал в городе, знаю реальные проблемы, которые концепция реформы не решит».

Центристская платформа оказалась наиболее адекватна южному мировоззре­нию — консервативному по определению, когда изначальная стабильность жиз­ни не располагает к резким движениям ради умозрительных идей. «Я воинству­ющий консерватор. Мне нравится идеология большой сильной родины,  у которой великая цель», — говорит Павел. Для Воронина, еще в безденежной юности отказавшегося работать за границей («понял, что ни в какой другой стране жить не смогу»), это не просто слова. Но ни в коем случае и не псевдоимпер­ский фанатизм.

«Для меня неприемлем национализм «Родины». Их националист — это чело­век, который ненавидит людей другой национальности и ненавидит людей своей национальности в том случае, если они не разделяют его взгляды. Это люди, которые раскачивают ситуацию в стране». Слова Воронина, как всегда, не модная позиция, а взгляд, сформированный в том числе и избравшей его «землей»: «У нас на Ставрополье всегда жили татары, армяне. В селе, где жи­вет моя бабушка, очень много чеченцев и даргинцев. Люди говорят: они живут как мы, а если и возникают какие-то проблемы, значит, все мы вместе что­-то недоглядели».

«Земля» ведет его в повседневной депутатской работе. Сегодня он как член бюджетного комитета пытается найти золотую середину между рыночными взглядами успешного менеджера и «наказом» консервативной земли. Ему близка теория Кейнса — сочетание экономической свободы и государствен­ного регулирования в разумных, необходимых для эффективного развития пределах. Воронин участвовал в разработке законопроекта о квотах для сель­хозпроизводителей, предполагающем, что государство, выкупая часть продукции, может поддержать село, как это делается в любой стране на Западе. В рамках межфракционной аграрной группы пробивает возможность удешев­ления сельхозпродукции за счет снижения тарифов на топливо (или выпла­ты компенсации за повышение цен на него).

Казалось бы, логика явного управленческого таланта должна была привести Воронина на стезю партийного функционера. Но, вжившись в новое для себя положение, он неожиданно обретает себя в новом качестве, которому пока трудно подобрать точное определение. Сам Павел называет себя публичным политиком, который отличается от аппаратчиков или лоббистов тем, что уме­ет разъяснить избирателям суть сложных решений ясным языком, просто формулирует политические нюансы.

Внешне новый зигзаг его судьбы выражается в том, что фракция все чаще вы­ставляет, что называется, на публику именно Воронина, казалось бы, не само­го опытного по сравнению со многими «медведями». (Посвященные в железную дисциплину единороссов знают, как много делающих карьеру депутатов тщет­но мечтают попасть в списки выступающих от имени партии.) «Людям не ин­тересна динамика цен на мировых биржах, им интересно, сколько будет сто­ить хлеб и молоко. Мне нравится переводить сложную политику на простой, понятный каждому язык». Амплуа, банальное для западной демократии, действительно сравнительно ново для страны, где власть не утруждает себя обязан­ностью рассказывать гражданам о нюансах очередной реформы. Это ошибка, на которой погорело целое поколение российских правых. Воронину эта роль дается легко — ему не нужно «учить текст слов», топ-менеджер с двумя высши­ми образованиями всегда был своим парнем для земляков, исправно выбирав­ших его в условиях жесткой конкуренции. Почти исчезнувший (или только на­рождающийся?) тип народного политика.