Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Дух законов

Наш анонс

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota bene

№ 31 (4) 2004

О культуре толерантности в России

Вячеслав Бахмин, менеджер Швейцарской программы по правам человека

Есть ли в России культура толерантности? По­пытаемся сначала разобраться, что такое толерантность, каковы ее границы и условия существования. Если посмотреть российские словари, то там толерантность и терпимость никак не различаются. А вот в словаре Вебстера толерантность — это симпатия или великодушное от­ношение к верованиям и деятельности, отличающимся от наших или противоречащим им. Если же мы говорим о тер­пимости, то, по Далю, это то, что терпят только из мило­сердия и снисхождения. Итак, толерантность в ее самом максималистском смысле — это даже не черта характера человека, а активная позиция, нацеленная на понимание дру­гой стороны, на диалог, на компромисс.

Есть четыре основных подхода к толерантности: как без­различие, как сосуществование при невозможности взаи­мопонимания, как снисхождение и как расширение собст­венного опыта. Четвертая, высшая ступень чрезвычайно труднодостижима. Есть ли предел толерантности? Вряд ли можно говорить о толерантности к насилию, злу, проявле­ниям различного рода нетерпимости и т.д. Толерантность и терпимость, с одной стороны, беспринципность, безраз­личие и равнодушие, с другой, — это абсолютно разные ка­тегории. Толерантность не должна нарушать права других, поэтому возникает существенный вопрос — допустима ли толерантность к нетолерантности? Можно ли быть толе­рантным к агрессии, если ей противится все наше сущест­во. Для каждого человека, для каждого социума, для каж­дой страны есть зоны, где толерантность не допускается. В связи с определением толерантности интересно прибег­нуть к биологической аналогии. Нормальная биологичес­кая толерантность — это отсутствие болезненной иммун­ной реакции, аллергии, способность адекватно реагировать на стрессы, на лекарства, на внешние раздражители. У некоторых людей бывает очень болезненная реакция на все вредоносное, что попадает извне, их иммунная система очень жестко реагирует, порождая аллергии и т.д. Другая крайность — полное отсутствие реакции иммунной систе­мы на инфекционную атаку, это уже синдром иммунодефи­цита, СПИД, и он чрезвычайно опасен.

В истории человечества нетерпимость присутствовала все­гда. Профессиональное проявление толерантности — это дипломатия. Квалифицированный дипломат обязательно должен быть толерантен, иначе он ни о чем не договорится ни с кем. А проявление нетолерантности — это война. Нетолерантность — это нормальная реакция, свойственная биологической природе чело­века, особенно когда культура не сильно раз­вита, и племя уязвимо, а потому должно ог­раждать себя от всего чуждого. И если мы сейчас приходим к выводу, что с ксенофоби­ей надо бороться, то это результат длитель­ного процесса развития человека, как суще­ства культурного, образованного, общест­венного, а не просто принадлежащего при­роде.

В XVII веке впервые появились идеи необ­ходимости сосуществования людей с раз­ными мнениями, и начался процесс, очень важный этап которого, наступил после Вто­рой мировой войны. Мировое сообщество ужаснулось тому, к чему может привести ра­сизм, дискриминация, нетолерантность. Тогда появились Организация Объединен­ных Наций, Декларация прав человека, и было осознано, что толерантность — это инструмент, препятствующий самоуничто­жению человечества. Но на уровне человеческой природы мало что изменилось. Тра­гедии Шекспира, которые мы до сих пор с удовольствием читаем, показывают, что че­ловеческие страсти и эмоции остались те­ми же, но общественная мораль и право из­менились, и поэтому агрессия и нетерпи­мость стали в обществе осуждаться. Наси­лие, пытки, войны стали нетерпимыми.

Мир стал глобален, взаимозависим; ты уже не можешь просто так вооружиться и объя­вить войну соседу, угрожая лишить его жиз­ни. Появились новые средства коммуника­ции, и мы уже знаем обо всем, что происхо­дит в мире. Мир живет в некой неопреде­ленности, связанной с его чрезвычайным многообразием, никто не может обладать монополией на истину, каждый может оши­баться. И в этом мире надо уметь согласовы­вать интересы, иначе вы просто не сможе­те жить. Без диалога невозможно найти адекватные решения. Конечно, сама толерантность принимает разные обличия в различных странах и контекстах. Нет единой модели толерантности для всех, она обусловлена историческими, культурными, национальными традициями и нравами.

Толерантности мешают стать нормой пове­дения многие факторы. Социально-экономическая неустроенность, массовая мигра­ция людей — это болезнь всего мира. Даже в странах Западной Европы, которые изна­чально были очень открыты к иммиграции, возникли проблемы. Зачастую мигранты приезжают со своими порядками и пытают­ся законсервировать их не только в своем сообществе, но и распространить на при­нимающее государство. Тогда возникает противоречие между толерантностью и свободой; между мультикультурализмом, ко­торый приветствуется в нормальном мире, и демократическим устройством государст­ва, которое подвергается испытанию.

Нетерпимость — это часть идеологии несво­бодного общества. Мы знаем, что демократические общества вынуждены быть терпи­мыми именно потому, что согласование раз­личных интересов составляет фундамент де­мократического общества. Нетерпимость — это манифестация комплекса неполноцен­ности. Если человек терпим, он чувствует себя уверенно. Это значит, он силен мораль­но и готов спокойно воспринимать мнения других, а не вставать в агрессивную защит­ную позицию. Иногда говорят, что бед­ность, социальная неудовлетворенность ве­дут к нетерпимости, но это скорее попытка найти ей оправдание. С другой стороны, в тяжелые для государства времена мобилизо­вать нацию помогает образ врага, внутрен­него или внешнего. В этом смысле бедность может стать фактором нетолерантности, которая провоцируется государством, что­бы удержать контроль над страной.

Толерантность — одна из составляющих за­падной культуры, которая уже настолько глубоко укоренилась, что стала органичной частью воспитания западного человека, вынужденного жить в условиях, когда прихо­дится находить решения в конфликтных ситуациях и уметь договариваться.

А что в России? Нетолерантность вообще — это большевизм, но ведь не все в советском наследии плохо. Одним из достижений со­циализма была межэтническая толерант­ность. Она была основана на идее интернационализма, которую культивировал ком­мунизм, потому что стремился к мировому господству.

В остальном же царила крайняя нетерпи­мость: политическая, идеологическая, на­учная, культурная. Пренебрежение права­ми личности — это уже общее место. Мы прекрасно знаем, что при социализме лич­ность мало что значила. Преступления про­тив личности были в Уголовном кодексе второстепенны по сравнению с преступле­ниями против государства. Сыграли свою роль также люмпенизация населения и ла­герная субкультура, которая была чрезвы­чайно нетерпимой.

Диссиденты тогда критиковали Запад за пе­реговоры с Советским Союзом, считая, что демократия проявляет слабость, тогда как советское государство понимает только язык силы, а если оно и ведет переговоры, то всегда может обмануть, так как иные цен­ности, кроме тоталитарных и имперских, никогда не были среди его приоритетов.

Сегодня проблем не стало меньше. Во-пер­вых, отсутствует какой-либо идеологический стержень. Люди не знают, во что верить, уг­лубилось социальное неравенство, региональные диспропорции, обострились про­блемы, связанные с миграционными процес­сами. Все вместе это создает почву для разно­го рода фобий. Нетерпимость сохраняется внутри власти, которая демонстрирует при­меры нетолерантности и язык вражды, а толерантность и личные права человека не ста­ли нормой.

Тем не менее, процесс формирования куль­туры толерантности пусть и вяло, но идет, не без участия гражданского общества, вла­сти и бизнеса, хотя толерантность не стала частью культуры, а потому ее ростки весьма неустойчивы и уязвимы.

Нужно время, терпение и совместные уси­лия, чтобы их укоренить. При всех отрицательных факторах все могло быть гораздо хуже. Даже в безнадежных ситуациях надо пытаться что-то делать. Вспоминая попу­лярный диссидентский тост: «За успех нашего безнадежного дела!», призываю к сов­местным усилиям, чтобы толерантность, диалог и компромисс, уважение к мысля­щим, чувствующим, верующим иначе, чем мы, стало всеобщей нормой.

Брюс Науман. Круг из рук. 1996