Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Дух законов

Наш анонс

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota bene

№ 33 (2) 2005

Заметки с семинара

Марина Чепикова, заместитель редактора журнала «Бизнес-партнер» («Вестник Центральной избирательной комиссии Республики Башкортостан»)

На Урале в феврале никогда не цвели крокусы. Это наверняка не произойдет и в ближайшие сто лет, несмотря на глобальное потепление климата. Нежныепервоцветы в резко континентальных суровых широтах не водятся по определению. Для меня провидение сделало исключение, и крокусы — мой личный символ Европы — я нашла в УстьКачке, в сорока пяти километрах от Перми на семинаре Московской школы политических исследований. Причем и в буквальном, и в переносном смысле. Настенное панно с цветами из соломки в честь встречи вручила давняя подруга, переехавшая из Уфы в Пермь много лет назад. На Южном Урале, в Башкирии крокусы вообщето тоже большая редкость, но изредка на самых теплых косогорах самых ухоженных дачных участков все же встречаются. Видимо, и для нее это симпатичное растение с разноцветными головками стало неким тонким символом родины. Еще точнее — стремления к теплу, свету, к самобытности и просвещению. Почему к просвещению?
Я вкладываю в крокусы определение прогресса. Потому что впервые увидела необычные для середины восьмидеся тых цветочки на огороде у Герберта, ветерана Второй мировой, немецкого коммуниста и большого друга Советского Союза. Помню тот юношеский «культурный» шок от прикосновения к материальному достатку, рыночным отношениям, инакомыслию. Хотя все эти понятия были в ГДР относительными и приблизительными, как скоро выяснилось. Но для восторга и зависти впечатлений на первый раз хватило. Потом было падение Берлинской стены, очередной визит в Берлин. Разочарование приятельницы Майки Линднер от неоправдавшихся надежд на момен тальную «включенность» восточных территорий в благополучие большой Европы. Она еще долго ругала «западников» за их высокомерие и чванство, за упорное нежеланиестановиться одной большой и дружной семьей с новыми «старыми» родственниками. И опять все было относительно: формально большинство положенных благ между двумя Германиями перераспределилось поровну. А что было внутри у каждого по обе стороны несуществующей стены — кому нужно копаться так глубоко? Как никому не интересны в свете глобальных мировых процессов переживания
«съежившихся» от страха и непричастности миллионов иммигрантов со всех концов света, решающих главным образом демографические проблемы, дешевой и покорной рабочей силы. На празднике выходцев из России, посвященном Хеллоуину, в сказочной резиденции курфюрстов Целле в получасе езды от Ганновера плакать хотелось от смешения стилей, интересов и возможностей. «Катюшу» пытались петь на немецком языке, а в зале молодежь шепталась исключительно на русском, но так, чтобы не слышали соседи. Дети, говорящие на жуткой, но бойкой смеси нижнесаксонского с нижегородским, и их молчаливые родители,предпочитающие пореже открывать рот, дабы сойти за «коренное», пусть даже несколько ущербное, немое население приютившей их страны… Где оно там гражданское общество и реальное, а не декларируемое соблюдение прав человека? Так с кем мы, Россия?..

Семинар в Усть-Качке, посвященный проблемам взаимоотношений России и Европы, не дал мне однозначных ответов на эти вопросы. Приехала, мне опять твердят: у России особый путь, своя в этом мире миссия. Но какая? Эксперты, спасибо им, были искренни и эмоциональны. Марк Франко, посол Европейской комиссии в Российской Федерации, осторожен в оценках: решайтесами. Понятно, есть определенные протокольные рамки. Так что, движется ли Россия к политическому кризису, определять тоже придется нам самим, никто делать это за нас не собирается. Придется выбирать и перспективные направления движения: вместе с Европой или по пути самости? Преодолевать ложные неопределенности времен «холодной войны», избавляться от ложной уверенности в том, что хорошо
друг друга знаем. Хотя ожидания понимания велики, и если мы их не оправдаем, кризис доверия станет необратимым. Мы взаимозависимы, мы не противники, а партнеры. Евросоюз заинтересован в России ровно настолько же, насколько мы в нем. И самый широкий посыл: создать круг друзей — правительства и страны, с которы ми можно успешно сотрудничать, решая проблемы глобальной политики и экономики. И тема: поучай тактично или вовсе не делай этого.

Итальянский политик Алессандро Тезинииз провинции Фриули-Венеция-Джулия рассуждает о кризисе «чистой политики» в европейских странах. И о том, как велика роль отдельно взятого региона, муниципального комитета и насколько они самодостаточны. Сам термин «европеизм», чувство европейскости связано с понятием «народная демократия». Баланс интересов должен сместиться в пользу регионов. Интересно, наши регионы, многократно превышающие по территории многие европейские страны, готовы к такой вот напористости и самоуважению? 

Блестяще владеющий русским поляк Марек Дамбровски говорил о перспективах экономического роста в России и путях реформирования государств. Кстати, сына моей пермской подруги тоже зовут Мареком, мама Жанны наполовину итальянка. Все в этом мире тесно переплетено —северный Урал и теплая Ломбардиния! Эксперт из Польши, председатель Совета социальных и экономических исследований считает, что Россия вовсе не обречена на авторитаризм, как многим здесь изнутри кажется. И очень важный для меня тезис: местные власти могут создавать более благоприятный инвестиционный климат для бизнеса, чем государство в целом. У нас, в Башкирии, у власти есть, кажется, попытки проявлять
активность в отдельно взятых районах и городах, объявленных зонами экономического благоприятствования, но пока результаты минимальны. Единственный положительный пример — город несостоявшихся атомщиков Агидель. Когда зеленые в конце 80х заморозили строительство градообразующей Башкирской атомной электростанции, населению не оставалось ничего другого, как двинуться в бизнес, благо президентом республики было указано дать региону кучу налоговых послаблений. Теперь там 70 процентов населения занимается предпринимательством, 70 процентов городского бюджета формируется за счет малых частных предприятий. Чем не европейский уровень? По республике этот показатель — 12 процентов.
Стивен Бартер, член городского совета Лондона поразил лично меня широтой взглядов и буквально перевернул мое понятие о бизнесцентре. Оказывается это целый мегаполис — со всей его стройной инфраструктурой и системой ценностей. Так глобально мыслить бы нашим архитекторам, политикам, бизнесменам. Почему в российской практике до сих пор понятие «бизнесцентр» сужено до административного комплекса во благо владельцев средней руки фирм и узкого круга их клиентов? Благо, если речь идет еще и о сопутствующих магазинах, учебном центре и конференц зале. Что, эти люди, принимающие решения о создании таких деловых эрзац центров, не бывали в Лондоне, Европе иАмерике?

Барон Арндт Фрейтаг фон Лорингхофен мягко и интеллигентно размышлял о сущности стратегического партнерства ЕС с Россией, выросшего из некогда сугубо экономического сотрудничества до многопланового: в области права, свободы, безопасности, образования, культуры. Совместное пространство — емкий и привлекательный термин, скрепляющий воедино стройную концепцию партнерства, его ценностей и интересов. «Для России суть партнерства с ЕС, — сказал порусски высокородный немец, — модернизация страны». Только, наверное, в первую очередь в плане отношений между людьми. Барон выразился несколько иначе: в контексте плюрализма мнений. Тоже замечательно! Он тактичноне стал приглашать всю сотню слушателей семинара в Кельн или Гамбург, как это сделали настоящий лондонский денди Стивен Бартер и гостеприимный испанец Хосе Круз Перез Лапазаран. Конечно, сенатор большой провинции на границе с Францией, ощущая себя истинным хозяином и, почти как святой Фермин, покровителем Наварры, имеет все основания звать гостей за опытом региональной автономии, предлагать им самые привлекательные экскурсии по стране басков, известной не только корридой, теплыми отношениями с Хемингуэем, но и всплесками террористической активности. Хотя эти приглашения были приняты аудиторией довольно сдержанно: поедем, так не праздно, а по делу! Говорят, есть предложения смоделировать такую Школу в Европе — интересная идея, но найдется ли другая Лена Немировская? Замечательная палитра зарубежных экспертов позволила составить яркую и вполне оптимистичную (в их восприятии) картину российского будущего. Кажется, слушатели были более пессимистичны в прогнозах, чем иностранные гости. «Россия должна быть с Европой», — категорично заявил нидерландец Андриан Якобовиц де Сегед. Нестабильная Россия сделает нестабильной Европу. «Мы чувствуем себя близко к вам!» — совсем уж эмоционально и по дружески. 

Не стану даже тезисно излагать выступления экспертов из России, жалко, что их было меньше, чем консультантов со сторонытой самой Европы, к которой мы будем или не будем — решать нам — присоединяться. Выбор остается за гражданским обществом, зачатки которого, кажется, всетаки
появились в России, за обществом, которое учится проявлять себя и становиться соучастником всех процессов. Александр Согомонов во время круглых столов буквально душу наизнанку вывернул, допытываясь, считаем ли мы себя политиками,что есть ценности и принципы гражданского общества, какая система выборов привлекательнее здесь и сейчас. Он покорил меня выводом о том, что демократия наилучшим образом развита и проявляется в бизнес структурах. Бальзам на раны! Признаюсь честно, такого глубокого уровня дискуссий я до этого моего первого семинара в Школе не встречала. Особая благодарность за ощущения, что времена меняются в лучшую сторону. В своих городах и весях мы ощущаем больше раздражения и неудовлетворенности собой, обществом, страной, будущим… Максимальная включенность аудитории, высокая степеньее подготовки, ироничность и живость того коллективного разума, который удивительным образом удалось создать и использовать обеим сто ронам романтическиполитического действа в заснеженной УстьКачке, — эта рукотворная схема обучения достойна глубокого теоретического осмысления. Жаль, что научным изучением процесса, скорее всего, не станет заниматься в своей книге о МШПИ Зоя Ерошок, единственная из лекторов державшая в напряжении аудиторию в режиме монолога, а не дискуссии. Кто другой еще сможет так держать тон, как ни практикующая журналистка? Кто сможет просто и ясно передать настроение, трепетные порывы душ? Так вот, Зоя Валентиновна, обозреватель «Новой газеты», совершенно искренне сказала, что несколько лет просидела на семинарах Школы, не задавая вопросов экспертам, а только слушая и впитывая. В конце концов по просьбе Лены Немировской она пересела к микрофону и незаметно для себя стала замечательным экспертом особого общечеловеческого ранга. Лекции ее уместны в любом контексте заданных тем. 

Образ и судьба Зои Ерошок для меня, как это ни странно, тоже связаны с крокусами и Европой. Более двадцати лет назад ранней слякотной весной мы оказались с ней на стажировке в Высшей комсомольской школе. Это был профессиональный прорыв дляюных корреспондентов из регионов (тогда так не говорили). В Москве цвели крокусы и голландские тюльпаны. Нам дали совсем немножко марксистколенинской теории и открыли много секретов профессионального мастерства, главным образом путем общения с лучшими журналистами страны и стажировок в ведущих изданиях. После той учебы заведующая отделом учащейся молодежи газеты «Комсомолец Кубани» Зоя Ерошок стала собкором «Комсомольской правды», и я долгие годы продолжала учиться у нее на расстоянии, — читая ее заметки о гибели теплохода «Адмирал Нахимов» в Новороссийске или новейшие Темрюкские страдания. Теперь очередной наш общий прорыв — семинары Московской школы, ее уже почти написанная книга. Я знаю, создание достойного информационного пространства — есть функция как государства, так и гражданского общества. Будем стараться. Всем спасибо за посильную помощь и содействие!