Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Вызовы и угрозы

Верховенство права

Историческая политика

История учит

Гражданское общество

Россия и Европа

Точка Зрения

СМИ и общество

Концепция

К 85-летию М.К. Мамардашвили

Nota bene

№ 68 (2-3) 2015

Последний год той жизни…

Леонид Лиходеев, писатель (1921 — 1994)

Четверть века отделяет нас от событий 1991 года.

 Обратимся к свидетельству современника.

 Перед нами записная книжка из архива писателя Леонида Лиходеева. Темно-зеле­ный блокнот с надписью V/O «MACHINOEXPORT» на пластиковой обложке. Черными чернилами исписаны всего шестнадцать страниц из двух сотен (на каждой гриф «USSR MOSCOW»). На первой странице читаем:

 «Эта тетрадь лежала без дела много лет. В ней сохранились какие-то вырезки­, уже не помню зачем.

 Я попытаюсь вести в ней что-то вроде дневника.

 Этот год (1991) мне кажется последним годом то ли моей жизни, то ли той  жизни, на которую ушли все мои семьдесят лет».

 Мгновенно попадаем в атмосферу тех далеких дней: тревожные предчувствия, мрачные ожидания, невероятные предположения и надежда на торжество здра­вого смысла, который кажется автору столь естественным для человека... Публикуется с сокращениями.

Январь.

26.

Наконец-то мороз.

Указы нашего державного Набольшего как раз подоспе­ли. Бастовать трудно, отключать электричество и газ опасно. Других способов утихомирить правящую ватагу нет.

Депутаты докрикивают свои последние возмущения. Дальше, согласно указам, их будут просто приканчи­вать...

Один указ ввести патрули из полицейских и армей­ских, укрепленных танками.

Но это через неделю.

А пока еще указ: КГБ и МВД могут запросто заходить в любые помещения, кажущиеся им подозрительными, даже в отсутствие хозяев.

Воровская власть узаконила грабежи.

Демократы шумят насчет конституционности. Говорить о Конституции в этой стране все равно, что учить политесу хазу, малину.

Надежда на Запад нелепа.

Ну не пришлют зерна или колбасы. Но у власти доста­точно пуль и приказов, чтобы отнять у населения остав­шиеся крохи.

После вчерашнего грабежа (обмен денег) последует еще грабеж, и еще, и еще.

Премьер Павлов похож на оккупанта:

Матка! Яйко давай! Зуп вари курячий! Это оккупационная власть.

Едва ли история знала таких свирепых оккупантов, как большевики.

Тысячелетняя гражданская война в России не утихнет никогда.

Может быть, эту бывшую страну, превра­щенную в озлобленное географическое пространство, цивилизация возьмет на поруки. А может быть, уже и не возьмет.

[ ... ]

У Пуго и Крючкова лица пойманных за руку шулеров. У Язова не лицо будка околоточного, глупого, не способного ничего уразуметь. Горбачев похож на отрока, которого застукали за нехорошим занятием.

Янаев ждет своего часа, когда сокрытые до поры придурки намахают уже ненуж­ного им Мишу и посадят паханом Гену.

Горбачев сделал все, чтобы выйти в козлы отпущения. Его будут судить, свалив на него все и ничего не изменив в том, что происходит.

28 янв.

Я не исключаю, даже, наоборот, предви­жу грабежи и насилие...

[ ... ]

Между генералами разгорится драка.

Стариков будут тузить молодые, молодых более разумные.

Вот тогда-то, собственно, и возникнет вопрос о земле, о частной собственности чтобы было, у кого грабить. И это «чтобы было, у кого грабить» сделается основой нарождающейся правильной экономики. Военные, кто поумнее, вой­дут в долю с предпринимателями и, таким образом, сделаются их защитой сначала от чрезмерных грабежей, а затем и от грабежей вообще.

Военные (и партийные), кто поумнее, увидят, что взятка мало чего стоит рядом с правильным, постоянным дивидендом от правильного производства. Они захо­тят легализацию своих доходов.

Вот тогда-то и пойдет в распыл подполь­ная система, установленная в 17 -м году, система воровская, а потому непроизво­дительная.

Если вору некого грабить, если все вокруг уже украдено, он ищет фраера, который бы на него вкалывал. Но если фраер сам доходяга, вор задумывается, где взять, когда взять негде...

Кто сейчас пахан в этом государстве, я не знаю. Думаю, что не Горбачев.

[ ... ]

29.01.91

Генералы готовятся к предыдущей войне. Предыдущими войнами для сов. Армии были Венгрия, Польша, Чехословакия, Афганистан, Тбилиси, Вильнюс, Рига.

За сорок пять лет после войны Армия не воевала. Она карала безоружных и при партизанском сопротивлении (Афганистан) застревала на десять лет.

Армия растлена, она уже не войско. Она сверхвооруженная ватага, не очень под­чиняющаяся начальнику. Да и начальни­ки не знают целей. Они подчиняются в надежде выслужить хоть что-нибудь в бессмысленной своей жизни.

Генералы не верят в опасность врага внешнего. Они заводят себя, чтобы им не урезали бездонные кредиты, которые они хотят по-прежнему разворовывать.

Патриотизм в этой стране всегда был отмычкой к казне.

Статские начальники готовятся к преды­дущей экономике. Наиболее умные из них стараются (и с успехом) задушить малейшие проявления новых экономиче­ских связей. Собственно, даже не новых, а просто нормальных.

Не давать населению кормиться, держать его впроголодь это основа ленинской государственности, то есть система лагерной, барачной пирамиды.

Буш не приедет в феврале. Причина якобы война в Ираке. На самом деле перемена внешней политики Горбачева.

Внешняя политика не может долго отли­чаться от внутренней. Дружба этой системы с уголовником Хусейном есте­ственна. Система всегда, с самого нача­ла выискивала друзей среди уголовни­ков.

Система неконкурентоспособна и дика. Она всегда действовала террором, мошенничеством, вероломством. Она не приспособлена к правовым нормам. Когда Буш добьет Хусейна (в чем ему будет мешать Горбачев), начнутся за гра­ницей интеллигентские дебаты насчет прав человека в СССР. Возможно, к тому времени Горбачева прогонят его нынеш­ние заединщики. Они свалят на него перестройку и возродят старые време­на...

...Смертники уже выделяются из общего демократического хора. Это великие люди. Это люди мужества. Когда-нибудь их причислят к лику святых. А пока их просто начнут убивать.

Страна еще не разгромлена, поскольку еще ходят трамваи и горят газовые плит­ ки. Покончить с  этим ничего не стоит. 25- го была проба: выключили свет в нашем районе на 4 часа. И что? А ничего...

Говорят, 17 млн тонн зерна недодано в «Закрома Родины». Должно быть, утаили в колхозах. Возможно, наиболее умные председатели раздали зерно колхозникам. Значит будут отбирать. Значит будут жечь хлеб. Значит, впереди все те же раз­ верстка с голодом, тифом, классовой борьбой. Значит, впереди естественное состояние системы: беспощадная война правящей ватаги против слабоумного населения.

Я смотрю на чистые, честные лица, все еще пытающиеся проникнуть на телеви­дение. Я слушаю их и мысленно про­щаюсь с ними, как прощаются с жизнью. Я стар. Я уже ничего не могу. Жизнь ухо­дит я это чувствую.

Что будет после нас Бог весть...

30 яив.

А что сказал диктор? А как он выглядел: улыбался или нет? Ехидно или не ехид­но?

Наступает тьма дезинформации.

Совершенно неясно, что с ней делать.

Так называемые левые газеты удручают своей непрофессиональностью. Голые бабы, анекдоты, Кашпировский и тяжкие предчувствия Ельцина.

Генералов покусывают, пощипывают на уровне сколько он скушал сервелата или сколько он платит за апартаменты.

Официозы клянутся ничего страшно­го. Просто будут ходить патрули, чтобы грабители боялись грабить. Про ту часть указов, где позволяется входить когда угодно и куда угодно в помещения ни слова. Возможно, на первых порах они никуда входить не будут. Но когда начнут выяснится, что входят по закону. Не исключено, что депутатов не станут пускать ни в Моссовет, ни в «Белый дом», как теперь называют в самоутешение Верховный совет РСФСР.

Власть напоминает раненого медведя. Конечно, он испустит дух, но сначала он задерет незадачливых охотников.

Возможно, Буш намекнул Бессмертныху насчет Прибалтики дескать, выводите оттуда своих головорезов, иначе будет плохо. Но ввести их назад ничего не стоит.

Республики откалываются одна за другой. Прибалтику Горбачев, допустим, отдаст. Отдаст и Закавказье. И останется Россия испытательный полигон для истязания властью населения.

2 февр.

Горбачев вызывает в суд Артема Тарасова. Тарасов объявил, что Горбачев собирается продать Японии Шикотан за 200 млрд долларов.

Вообще похоже.

Запад помогал нам исходя из того, что мы сами с его помощью наладим свое товарное производство, основанное на нормальных общественных отноше­ниях.

Эти нормальные отношения вытеснили бы партийную шоблу.

Японии нормальных отношений не надо. Она задыхается без сырья. Ей нужно сырье и дешевая рабочая сила. Более дешевой рабочей силы на свете нет, чем у нас. Даже если зарплату утроить (что вызовет восторг у широких масс), это будет самая дешевая рабсила.

Что будет дальше?

Дальше будет все. Бардаки, трактиры, шмутки, пособия по безработице.

Откуда это возьмется?

От сверх эксплуатации природных ресур­сов и населения.

Но ресурсы будут эксплуатировать по новейшей технологии, а население заста­вят работать с производительностью, близкой к современной. Иначе выгонят с работы.

А куда девать партию? В надсмотрщики.

Шобла будет разъезжать не на хамовозах, а на тойотах. Процент эксплуатации будет так высок, что содержать эту шоблу будет очень выгодно. Она будет представлять собою как бы «национальное лицо» воз­родившейся страны. Ее это вполне устроит. Ее холопское происхождение и холуйское житье-бытье уже готово при­нять хозяина...

Возможно, Горбачева уберут слишком много прозападных слов он наболтал. Возможно, ему припомнят и гласность, и демократию, от которых никакого толку не было.

Страна готова стать колонией. Но Запад всегда был жупелом, «империализмом», «капитализмом». Восток же всегда был как бы угнетенным.

Япония будет платить русским туземцам за хорошие мозги. Может быть, столько же, сколько своим.

[ ... ]

4 февр.

У Горбачева остался единственный аргу­мент в пользу доказательства преиму­ществ социалистического выбора: авто­маты и танки.

...Власть ради власти единственная задача ленинизма. Убивать, запрещать и держать население впроголодь. С голод­ными легче управляться.

Не знаю, что будет впредь, если эти пре­ступники закроют газеты и велят больше трех не скопляться. Может быть, им удастся вернуться к рабовладению. Одна надежда (впрочем, весьма слабая) на то, что мир стал иным. Мир-то, может быть, и стал иным, но кровь осталась та же. Утверждение «всех не перестреляешь» весьма наивно. Всех и не надо перестре­ливать, достаточно миллиона два, и победа социализма снова будет утвер­ждена.

Голод сделает свое дело. За кулек мокрой каши люди будут предавать, наушничать, врать, доносить, выкручиваться. За два кулька мокрой каши они будут служить режиму.

До сих пор среди прекраснодушных идиотов ходит слух, что Горбачев-де про­должает разваливать систему. Это похоже на многолетнюю веру в коммунизм: еще одна-две трудности, и с утра наступит рай. Рая не будет. Ад уже наступил.

Существование газет не следует относить на счет продолжения политики гласности. Газеты терпят из-за страха единствен­ного чувства, которое двигало этими сви­репыми ублюдками во все времена их правления...

[ ... ]

Как будет кормиться народ, чтобы не сдохнуть? Сажать картошку в сквериках, воровать у нищих, приспосабливаться к власти.

Национального самосознания у народа нет и в общем никогда не было.

Отстрелять пару миллионов (даже не один процент населения) ничего не стоит.

А Запад? А Западу насрать. Запад слиш­ком прагматичен, чтобы водить за ручку слабоумного русского алкаша.

Демократы ведут философские разгово­ры влезет ли верблюд в игольное ушко. Не влезет. Основной упор власти про­тив частной собственности, против при­ватизации, против фермерства, против торгового посредничества.

К какой партии вы принадлежите? Какой идиотический вздор! Я лично принадле­жу к той партии, которая хочет пахать, сеять и продавать продукт своего труда.

Я принадлежу к той партии, которая хочет, чтобы у детей не было авитаминоза.

Слушайте, ну кто вам отдаст эту партий­ную собственность? Что вы валяете дурака?

Все современные респектабельные богат­ства в начале своего развития имели самые гнусные способы первичного накопления. Грабежи, шулерство, воров­ство, обман, подлоги. Потом эти грабите­ли, шулера, воры, обманщики и мошен­ники вынуждены уже были вести свои дела более или менее цивилизованно. Дети их, а уж внуки подавно, заняли места в Кембриджах, стали филантропа­ми и заняли посты президентов благотво­рительных фондов.

Не все, далеко не все воры выдержали кон­куренцию себе подобных, потому что не все они, далеко не все оказались способ­ными к ведению дела. Они разорились, продав, променяв, промотав награбленное. То же самое произойдет с нашими пар­тийными хапугами. Присваивая награб­ленное у народа, они против своей воли создают рынок, который распорядится капиталами нормально.

Возможно, какой-нибудь Тютькин окажет­ся талантливым коммерсантом. Был секре­тарем обкома или членом ЦК, а стал пред­принимателем. Мы, современники его, влекомые справедливостью, будем возму­щаться: как так? Взяточник, ворюга и вдруг хозяин завода! Ну и хрен с ним! Дети его уже вынуждены будут подчи­няться диктату рынка. А не подчинятся вылетят в трубу. Но среди нынешних бан­дитов очень немного талантливых коммер­сантов. Они вылетят в трубу скоро, уже в первых схватках со своими обкомщиками и цекашниками-однокашниками. Они хотят присвоить награбленное? Пусть! Это единственный путь заинтересовать их вве­дением рынка. Будете вопить о справедли­вости они вас подавят танками. В их руках и заводы, и колхозы, и танки.

Отдайте какому-нибудь Стародубцеву колхоз. Пока этот колхоз подпитывается госбюджетом, Стародубцев живет, не нарадуется. А когда колхоз станет его собственностью он почешется насчет производительности труда, насчет при­были, насчет доходов. Сможет самоокупиться исполать, не сможет вынуж­ден будет продать имение тому, кто суме­ет взять доход.

То же самое с заводами. Пока все это добро в одних руках у них один источ­ник самоуспокоения: государственный бюджет, то есть грабеж населения. А рас­тасканное по кланам богатство само по себе сделается источником внутривидо­вой драки, конкуренции. Они будут отхва­тывать друг у друга куски и терять их. Они объединятся с «теневой экономи­кой», в которой гораздо больше разбойни­ков, чем талантливых коммерсантов.

Конечно, понадобится время, прежде чем экономика наберет правильный ход. Но таковы законы первичного накопления. С этим ничего нельзя сделать. Пусть во­руют, пусть грабят, пусть отымают. Но это воровство построено на личном интересе. И пока в действие не войдет личный интерес нынешних распорядителей все­ народного хозяйства, говорить о его оздо­ровлении просто нелепо.

Они уже смирились с наступлением рын­ка. Они уже исподволь влезают под свои­ми и под чужими именами в кооперативы, совместные предприятия, в фикции лишь бы урвать, присвоить... [нрзбрч]. Им пока еще кажется, что деньги (башли, ба­бки) растут в ведомостях. Но скоро, очень скоро они увидят, что их надо зарабаты­вать. Пускай увидят! Не загоняйте их в подполье своими идиотскими рассужде­ниями насчет справедливости. Дайте им воровать открыто! И они погибнут, прова­лятся, прогорят. Кроме, пожалуй, немно­гих, кому дано от Бога быть предпринима­телем.

А пока они будут осваивать присвоенное вырастет подлесок мелких и средних владельцев-умельцев, тех самых, кото­рые, собственно, и являются основой здо­ровой экономики.

Кончайте со справедливостью! Пускай ворюга не прячет своих миллионов! Пускай он их вкладывает в дело. Если он бездарен, он прогорит. Если он одарен дай ему Бог.

Благо нации в открытой, поощряемой собственности. 

И забудьте свои номера с марксистско­-ленинской справедливостью.

Жак Липшиц. Сидящий человек с кларнетом. 1929Любовь Попова. Раннее утро. 1914