Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Вызовы и угрозы

Верховенство права

Историческая политика

История учит

Гражданское общество

Россия и Европа

Точка Зрения

СМИ и общество

Концепция

К 85-летию М.К. Мамардашвили

Nota bene

№ 68 (2-3) 2015

Обязанности власти и обязанности гражданина*

Питирим Сорокин

Питирим Александрович Сорокин (1889 — 1968), самыи зна­менитый в университетских кругах всего мира наш сооте­чественник, один из столпов современной социальной науки, видный общественный и политический деятель России начала XX века, бескомпромиссный человек и мыслитель, да и вообще  удивительно яркая и самобытная личность. Революционный 1917 год застал его в самом расцвете сил. За спиной  десятки публикаций в научных и публицистических изданиях. Практически он один тогда олицетворял собой новое знание об обществе  социологию, которая с большим трудом пробивала себе дорогу в интеллектуальном пространстве империи, по старинке отдававшей предпочтение высоким искусствам, литературе и метафизике. После Февральской революции, не задумываясь, он откладывает свои научные занятия, погружаясь с головой в кипучую революционную деятельность. Был чле­ном Временного правительства, а одно время даже министром без портфеля.

На посту редактора газеты «Дело народа» Сорокин пытался развить свои идеи гражданского просвещения. Как из забитого подданного сделать свободного гражданина? Как пробудить в человеке потребность жить жизнью общества? Как, в конце концов, сформировать в стране современную гражданскую культуру? Тема прав и обязанностей граждан и прежде всего власти для него становится центральной.

В полицейском государстве между гражданином и властью лежит про­пасть. Взаимоотношение между ними вполне ясно и определенно: власть и ее носители приказывают, подданный, обыватель подчиняется. На сто­роне первых право государства, на стороне второго безусловная обя­занность подчинения. Не только высшие носители власти, но и каждый чиновник, по выражению Майера, в отношении к подданному тоже своего рода король: подданный должен беспрекословно подчиняться ему во всем, что он прикажет. (О. Мауег. Le droit administratif. 1, 46). Короче здесь даны господская власть и бесправный обыватель.

Иначе обстоит дело в правовом государстве. Здесь нет, и не может быть таких отношений, здесь нет места господской власти. Она заменяется здесь социально служебной властью. Носителем власти, должностным лицом здесь является тот, кто взял на себя обязанность общественного служения. Именно эта черта и является основной чертой, выделяющей должностное лицо от гражданина. Министр, чиновник, член земской управы, городской думы и т.п. все это носители власти, должностные лица, ибо они взяли на себя обязанность социального служения, не безграничного господства, а именно служения общественному благу и интересам.

Но раз так, то встает вопрос: чем же отличаются носители власти, долж­ностные лица от граждан?

В юридической литературе на этот счет был предложен ряд признаков, но все они оказались негодными. Итог развития юридической мысли по этому вопросу таков: между гражданином и должностным лицом, носителем вла­сти, нет никакого различия, всякое должностное лицо гражданин и вся­кий гражданин должностное лицо.

Такому решению много способствовали теории французских администра­тивистов и государствоведов теория Дюги и теория Жеза. Дюги, усмат­ривая характерную черту носителя власти в обязательной службе на общую пользу, указал, что к должностным лицам относятся косвенно не только те, кто участвует в этой службе «постоянным и нормальным обра­зом», но и agents employes, простые служащие (Duguit: Traite, 1,426 429). Жез пошел дальше и отнес к должностным лицам всех сотрудничающих в деле общественного служения (les auxiliaires, 9, Jeze: Cours de droit рubli­ que, 391).

Но раз это так, то разве не каждый гражданин должен участвовать и уча­ствует в деле общественного служения? Разве солдат, защищающий роди­ну, не служит на общую пользу? Разве крестьянин, трудолюбиво обрабаты­вающий поля, что не менее необходимо для общежития, чем деятельность губернатора, не участвует в деле общественного служения? То же можно сказать и о рабочем, ученом, артисте, враче, педагоге и т.д., добросовестно выполняющих свои обязанности. Разве их работа не есть работа служения общественным интересам?

В силу сказанного немудрено, что теперь юридическая мысль пришла к положению: всякое должностное лицо, носитель власти гражданин, и всякий гражданин должностное лицо.

Это положение точно и вполне правильно было сформулировано в нашей литературе А.И. Елистратовым (Вопросы админ. права, 76 89).

Раз это так, то отсюда само собой следуют выводы:

1) В правовом государстве всякий гражданин является участником власти, поскольку он служит делу общественного блага.

2) В силу этого он несет на себе все права власти, но вместе с ними и все обязанности, вытекающие из принципа социального служения.

Остановимся на этом выводе. Он заслуживает внимания в данное время. Россия только что перешла от состояния полицейского государства к пра­вовому. Место господской власти заняла у нас социально-служебная власть. Место бесправного обывателя, не несшего на себе никакой ответ­ственности за судьбы всего государства, занял полноправный гражданин, имеющий все права власти, должностного лица, но вместе с ними и всю ответственность, все обязанности последнего.

К великому сожалению, эта аксиома недостаточно осознана не только широкими слоями населения, но и многими руководителями последнего. Правовая психика их претерпела сдвиг, но сдвиг односторонний. Сознание своих полномочий, сознание своих прав вошло в правовую психику, а сознание связанных с ними обязанностей не проникло вовсе или проникло в недостаточной мере.

Этим объясняется ряд явлений, наблюдающихся в наши дни: ответ­ственность за судьбы страны возлагается лишь на центральную власть, а на самих себя ее брать не хотят. Требование социального служения предъявляется к власти в полной мере, ее контролируют, ее упрекают, указывают ее ошибки, вмешиваются в ее действия, от нее требуют одного, другого, третьего и т.д., но в то же время это требование в недоста­точной мере предъявляется гражданами и их руководителями к самим себе.

Разве является социально-служебным поведение тех групп, которые только разрушают и критикуют, но ничего не создают?

Разве социальное служение представляют сотни тех поступков, которые дезорганизуют жизнь страны и армии?

Разве можно назвать социально полезными те, в иных условиях, вполне законные требования, которые то тут, то там предъявляются к власти и отдельными группами, и классами, и лицами, требования, удовлетворение которых явно и очевидно возможно лишь за счет тоже законных интересов других групп, и классов, и лиц?

Есть в наше время и такие лица, которые знают только требования и знать ничего не хотят об обязанностях.

Короче говоря, в итоге перехода к новому строю наблюдается гипертрофия сознания своих прав гражданами и атрофия сознания своих обязанностей и наоборот: преувеличенное сознание обязанностей власти и недостаточное сознание ее прав.

Такая односторонность понятна, но она малоутешительна. Эти именно условия благоприятствуют опасному распадению общества, росту в нем анархии и всех ее последствий.

Прав граждан теперь никто не оспаривает, но вытекающие из них обязан­ности многими забываются.

Подлинное же понятие гражданина требует того и другого. Тем именно, что он сознает не только свои права, но и обязанности, умеет не только предъявлять требования к другим, но и к себе самому, гражданин отлича­ется от деспота, с одной стороны, и от взбунтовавшего раба с другой... Каждый гражданин носитель власти в известном объеме, в том, который диктуется принципом социального служения, откуда и следует, что иерар­хия власти и ее органов не исключается этой конструкцией, но поэтому же он несет на себе и всю ответственность, и все обязанности власти соответ­ственно его общественной функции.

Если это положение будет осознано всеми Россия спасена, если нет ее судьбы подвергаются опасности. Но если последнее наступит, виноватой будет не только власть, но и все те граждане, которые недостаточно осозна­ли и осуществляли лежащие на них обязанности.

Закончим сказанное положением: гражданину вся полнота власти, но и вся полнота обязанностей!

Наум Габо. Конструкция в пространстве. 1959