Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota bene

№ 30 (3) 2004

Блэр Рубл. Стратегия большого города. Перевод с английского: Марк Дадян.


Блэр Рубл (1949 г.) — директор Института перспективных русских исследований им. Дж. Кеннана и содиректор проекта сравнительных урбанистических исследований при Международном исследовательском центре Вудро Вильсона.

В предлагаемой читателю книге рассказывается о полувековом периоде увлекательной, почти авантюрной истории российского, американского и японского городов — Москвы, Чикаго и Осаки — в реальном контексте развития «дикого капитализма». Действующие лица повествования — московские купцы, чикагские промышленники и осакские финансисты, гангстеры и филантропы, градоначальники и мэры «вторых столиц».

Выросшие в столь разных национальных культурах Москва, Чикаго и Осака выбраны автором неслучайно в качестве объектов для исследования. Именно эти «вторые столицы» России, Соединенных Штатов и Японии утвердили стратегическое господство над огромными пространствами в своих странах вопреки тому, что политическая власть оставалась в национальных столицах — Санкт-Петербурге, Вашингтоне и Токио.

Практически одновременно в 60-е годы XIX века они вступили в эпоху капиталистического взрыва и оказались эпицентрами жестоких конфликтов групповых и персональных интересов в сфере политики и экономики.

Исследуя полную потрясений историю Москвы, Чикаго и Осаки второй половины XIX — начала XX века, причины и суть конкретных городских проблем, автор приходит к выводу, что городские лидеры были обречены следовать в то время прагматической стратегии городского управления, учитывая специфику гражданского, классового и этнического сознания всех слоев горожан. Для этого им приходилось выстраивать коалиции между несопоставимыми, на первый взгляд, общественными группами, извлекая «выгоду из взаимодействия с личностями или группами, которые во всех отношениях вызывали отвращение». Эффективность городской власти напрямую зависела тогда от способности реализовать один из немногих действенных политических методов управления материальными и людскими ресурсами, которому автор дал определение прагматического плюрализма. Уникальный опыт «вторых столиц» России, США и Японии в применении этого метода во многих его аспектах актуален и сегодня.

ПРОМЫШЛЕННЫЙ КАПИТАЛИЗМ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПЛЮРАЛИЗМ

Если характер городской агломерации предлагает одну отправную точку для сравнительного изучения Чикаго, Москвы и Осаки, то капитализм представ­ляет собой другой повод для проведения такого анализа. Хотя при капитализ­ме власть, денежные и иные материальные ресурсы сосредоточиваются в ру­ках немногих, само устройство этой общественной формации не позволяет какой-либо одной социальной группе установить длительное господство над всем обществом. Это в особенности справедливо в начальный период разви­тия капиталистических методов производства.

Исследователи капиталистических городов XIX века достаточно легко выде­ляли в них строгую трехклассовую систему строения общества, «с обладателя­ми огромных состояний и почти неограниченной власти на самом верху, бо­лее мелкими бизнесменами, специалистами и «белыми воротничками» посе­редине и массой наемных рабочих внизу». Однако при более пристальном рассмотрении подобные схемы рассыпаются.

Дэвид Хэммак убедительно доказывает, что по мере разрастания городских сообществ, специализации экономики и усиления ее зависимости от высокок­валифицированного и слаженного управления, власть в таких сообществах претерпевает все большее распыление. Для того чтобы стало возможным сот­рудничество между соперничающими группами и личностями, должны совер­шаться сделки, развиваться инфраструктура, выполняться договоренности. При этом сотрудничество развивается в постоянно усложняющейся обстанов­ке конурбации*. Социальная фрагментация и сдвиги, порождаемые переход­ным капитализмом, — например, урбанизм метрополисов — способствуют раз­витию прагматического плюрализма, который в конечном итоге может пере­расти в полноценные социальные, политические, культурные и экономичес­кие модели и образцы поведения демократической природы. Как писали Дитрих Руэшмайер, Ивлин Хубер Стивенс и Джон Д. Стивенс, «победе демок­ратии способствовали не капиталистический рынок или капиталисты как но­вая господствующая сила в обществе, но, скорее, сами противоречия капита­лизма».

Никогда еще социальные противоречия капитализма не выступали с такой очевидностью, как в развивающихся метрополисах индустриальной эпохи. Для перехода к плюралистичной политике нужны были не просто эффектные политические жесты. «Наконец, — добавляют Руэшмайер, Ивлин Стивенс и Джон Стивенс, — победа демократии требует сложных классовых компромис­сов, которые воплощаются в новом институциональном устройстве общест­ва». Это справедливо даже в том случае, когда институциональные изменения отражают политические и социальные компромиссы, которые неприятны и не нужны отдельным участникам политического процесса. Таким образом, об­щественное и политическое согласие основывается не столько на стремлении к примирению, сколько на выносливости и стойкости в конфликтных ситуа­циях.

Так, суть прагматического плюрализма состоит в способности извлекать выго­ду из взаимодействия с личностями или группами, которые во всех отношени­ях вызывают отвращение. Прагматический плюрализм никак не соотносится с «сообществом», которое по самой своей природе представляется «исключа­ющей» формой общественной организации. Общеизвестно, что сообщества нетерпимы к тем, кто не входит в число их членов. Источник плюрализма — это, по замечательному определению Льюиса Мамфорда, необходимость вы­жить в условиях «намеренной социальной сложности» городской жизни. Прагматический плюрализм проистекает из готовности терпеть поведение других, которое, в известной степени, оскорбительно. Такая вынужденная терпимость — продукт разноликой урбанистической среды, в которой посто­янно сталкиваются соперничающие силы, а также развивающейся капиталистической системы, зависящей как от сотрудничества, так и от конкуренции. Причиной экономического динамизма и гибкого плюрализма в Чикаго, Моск­ве и Осаке были как урбанистический дух метрополиса, так и промышленный капитализм. О гегемонии промышленной буржуазии в капиталистических об­ществах начала ХХ века писали многие историки-марксисты и не марксисты. Однако основные положения данной работы идут вразрез с общепринятыми рассуждениями. Помимо стимулирования безграничной власти, капитализм высвобождает Шумпетеровы* силы разрушения, которые разъединяют давно установившиеся социальные, экономические и политические связи. Следую­щая за этим фрагментация общества делает невозможным абсолютное госпо­дство в той или иной области какого-то одного класса или социальной груп­пы. Для достижения успеха, участники политической игры в метрополисе вы­нуждены придерживаться строго сбалансированных правил «игры с нулевой суммой» и стратегии, направленной на привлечение любых возможных союз­ников. Такие компромиссы становятся основой практики прагматического плюрализма.