Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota bene

№ 30 (3) 2004

О философии гражданского образования

Юрий Сенокосов, директор издательских программ Московской школы политических исследований

Обладая свойством непрерывности, европейская история существует в дол­говременном мышлении и составляет неотъемлемую часть настоящего. Это живая реальность, которую даже сегодня, соприкасаясь с ней, мы часто воспринимаем неадекватно из-за отсутствия соответствующего опыта. На­пример, не задаемся вопросом, почему граждане современной Европы не обращают внимания на ум или глупость своих правителей. Хотя, как и в России, они тоже охотно рассуждают об этом, но на самом деле их мало это интересует. Так как их повседневная жизнь не зависит от того, находятся умные или глупые люди у власти будь то консерваторы или либералы. Ибо не они управляют просвещенной Европой. Или можно сказать так: посколь­ку в Европе существует просвещенное гражданское общество, постольку власть в нем не обязательно находится в руках самых умных и добрых. На чем оно основано? Не на приложении совершенного ума к общественным делам, а на эмпирически налаженном взаимодействии сложившихся госуда­рственных и гражданских институтов. И эта эмпирически налаженная иг­ра, ведущаяся по цивилизованным правилам, и есть то, что действительно управляет в Европе. Это и есть европейские ценности, европейское дости­жение.

Как уже было сказано, современная демократия это не только форма правле­ния это процесс. Общественный процесс, в котором участвуют и демокра­ты, и монархисты, и представители тиранических наклонностей, и олигархи, и военные. Все они претендуют на власть, и именно в этой связи встает проб­лема гражданского образования и участия. Когда граждане, берущие на себя функцию защиты прав и свобод человека, должны быть по определению прос­вещенными посредниками между властями и народом.

Выстроить нормальную систему межчеловеческих отношений в нашей стране с позиции солидарности невероятно трудно. До такой степени трудно, что по­рой невольно приходишь в отчаяние. Все это мы переживаем и знаем, но пос­кольку посвятили себя служению благородному делу, постараемся посмотреть на происходящее, опираясь на философию. Потому что именно философия, на мой взгляд, помогает нам, прежде всего, понять себя. Ведь если начинаешь понимать себя, то начинаешь понимать и других. Это аксиома.

Итак, принципиальный вопрос: воспитатели воспитывают, но кто воспитает и просветит самого воспитателя? Очевидно, только сам воспитатель, загля­нув, как говорят в таких случаях, в свою душу, в себя. И что он там обнаружит? Как выражался по этому поводу еще Сократ, отвечая своим оппонентам: я знаю, что я ничего не знаю. Но пока оставим эту фразу в стороне. Обратимся к конкретному примеру.

Вот перед нами стакан, которым мы пользуемся. Откуда он появился? Ведь в природе его не существовало. Возможный ответ: он появился по аналогии с неким предметом, например, скорлупой ореха, которую человек когда-то ис­пользовал, чтобы напиться воды. Хорошо использовал, но человек ведь при этом еще и подумал. А думание как таковое исключает аналогию. Между дума­нием о предмете и самим предметом всегда есть некий зазор. Это состояние ума, существующее в некой идеальной форме, в горизонте которой и изобре­таются артефакты культуры будь то стакан, вилка, любая машина и т.д.

Практически все предметы и вещи, которые нас окружают сегодня, в приро­де отсутствовали, их не было. Это все изобретения человеческого ума. Мы давно уже живем в мире искусственных, а точнее, искусно сделанных вещей и предметов и пользуемся ими чаще всего, к сожалению, не задумываясь об их происхождении. В том числе это относится и к общественным институтам. Та­ким как парламент, который изобрели англичане (неважно, в каком веке: для нас в данном случае важен сам факт идеи или формы парламента), или инс­титут омбудсмана, который придумали в Швеции. И при этом я хочу подчерк­нуть, что только там, где есть понимание самой идеи того же парламента, он существует как живой организм.

Таким образом, возвращаясь к фразе Сократа, мы можем теперь сказать следу­ющее. В сократовском сосредоточенном желании (а значит и нашем, если мы действительно поняли его фразу) удержать то, что нам открывается на грани­це незнания, и заключена драма свободы. И разыгрывается она в зависимости от наших способностей и усилий, прежде всего к творческому, созидательному существованию. Это и есть собранность субъекта в цивилизации, наследую­щей дух античности и европейской культуры. Когда все оплачивается личным мужеством и опирается на единственную достоверность на внутренний го­лос человека, не нуждающегося во внешних руководителях.

Власть никогда не была моральной. И к тому же понятие нравственности в русском языке от слова «нрав», а он у каждого человека разный. Тогда как свобода идеальное понятие. Возможен ли в таком случае и в нашей стране «компромисс» между нашим абстрактным пониманием свободы и конкрет­ным ее воплощением? Когда понимание долга, позволяющее человеку помес­тить себя во все-связь, в традицию, завязывается актом вневременной мысли. На мой взгляд, он не только возможен, он уже существует в виде самых раз­ных гражданских инициатив и реальных гражданских организаций, которые способны кристаллизовать наше аморфное общественное пространство и противопоставить власти нечто более осмысленное и разумное.

Но чтобы выстояло гражданское общество, нужны, конечно, не только люди, которые отстаивают гражданские права. Необходимо соответствующее обра­зование, нужны учебные пособия, кадры, не говоря уже о законах. Это слож­ный и большой комплекс проблем. И наша цель сегодня подумать и о фило­софии гражданского образования, и о существующем опыте практической де­ятельности.