Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Событие

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 27 (4) 2003

Проклятие России?

Игорь Маскаев, выпускник Московской школы политических исследований (1994)

Поставки нефти и газа составляют более 70 процентов российского экспорта. Еще 20 процентов обеспечивается за счет вывоза металлов. Пять процентов составляет химия и нефтехимия, то есть, опять-таки нефть. На долю остальных от­раслей, в том числе высокотехнологичных, приходится не более пяти процентов от общего объема экспорта.

Таким образом, российский сырьевой сектор, нравится нам это или нет, поддерживает не только социально-эконо­мическую жизнь России, но и обеспечивает сохранение ее конкурентоспособности среди других стран.

Например, топливно-энергетический сектор компенсиру­ет недостатки климата и протяженность транспортных ма­гистралей дополнительным расходом топливно-энергетических ресурсов. Это нивелирует условия производства в России с условиями производства в других странах, содей­ствует снижению издержек во всех секторах экономики, смягчает социально-экономическую ситуацию в стране.

Российский сырьевой сектор еще со времен СССР глубоко интегрирован в международное разделение труда. В 90-е го­ды экспортная квота России по нефти выросла с 35 до 46 процентов, по нефтепродуктам — с 15 до 30-ти, по природ­ному газу — с 30 до 33 процентов*.

Эти цифры впечатляющи и неоднозначны: с одной сторо­ны, невольно проникаешься гордостью за наш сырьевой сектор, а с другой — такая моноспециализация вызывает естественное беспокойство. Достаточно вспомнить недав­ние кризисы, чтобы задаться извечным российским вопро­сом: «Что делать?».

В принципе, с точки зрения здравого смысла и положений экономической теории, доходы от экспорта природных ре­сурсов, казалось бы, должны служить формированию богат­ства нации. Между тем, опыт стран, специализирующихся на сырьевом экспорте, чаще всего доказывает противополож­ное, что специализация в области использования природных ресурсов оказывает, как правило, негативное влияние на раз­витие экономики. Поэтому стоит разобраться в том, почему тема «проклятия природных ресурсов» по-прежнему находит своих сторонников и необычайно популярна.

Сегодня существует обширная научная литература, отвеча­ющая на эти вопросы. Ее изучение позволяет выделить шесть негативных эффектов сырьевой специализации: ухудшение условий торговли, нестабильность доходов, «голландская болезнь», эффект вытеснения, рост государственного вмешательства и, наконец, негативные социо-культурные последствия сырьевой направленности экономики.

Ухудшение условий торговли в долгосрочном плане

Данный негативный эффект описан Преби­шем* и Зингером* в 50-х годах, а также в бо­лее поздней работе Бромана*. Исследовате­ли пришли к выводу, что со временем на до­ходы от продажи полезных ископаемых можно купить все меньше импортных капи­тальных товаров. И тем самым, следователь­но, снижается возможность за счет инвести­ций поддерживать экономический рост.

Проблема ухудшения условий торговли противоречива, и сама ее формулировка критикуется некоторыми учеными, напри­мер, Тойе, Киндельбергом, Майзельсом, Майкселлом. Поскольку трудно провести сравнительный анализ цен на сырьевые и промышленные товары: ведь тонна или баррель нефти остаются и сегодня все той же тонной и все тем же баррелем, в общем­-то, все той же нефти, а вот станки претер­пели качественное изменение. Они сего­дня совершенно другие, чем семьдесят лет назад. И все же трудно понять, почему срав­нительное изменение цен имеет такое сильное негативное влияние на экономиче­ские показатели развития страны. Эконо­мики всех государств постоянно испытыва­ют сравнительное изменение цен. Если эти изменения происходят постепенно, то не­гативные эффекты, как правило, носят краткосрочный характер, и экономики де­монстрируют способность приспосабли­ваться. Если, конечно, в игру не вступают другие факторы.

Нестабильность доходов

Нестабильность (или волатильность) цен на сырьевые товары усиливает эффект, описанный выше. В докладе ЮНКТАД за 1985 год говорится, что Юг в период между 1980-м и 1984 годом из-за снижения экспортных цен на основные сырьевые товары недосчитался 55 миллиардов долларов США, что равноценно 63 процентам всего экспорта сырья в 1980 году*.

Неоспоримые данные доказывают, таким образом, что цена на сырьевые товары в реальном выражении снижается. Напри­мер, если проследить изменение средних цен на нефть за периоды по пять лет с 1970-го до 1999 года, то результат будет сле­дующим: в 1974 году цена за баррель со­ставляла $15,72, и, постепенно поднима­ясь, достигла к 1983 году своего пикового значения — $61,5. Затем началось неизбеж­ное снижение, и в 1999 году баррель нефти стоил всего $18,5*. Такая волатильность требует компетентности и безупречной слаженности в работе всех государствен­ных институтов, чего на практике в пол­ной степени достичь невозможно.

В исследованиях Р. Оти* и Р. Майкселла волатильность доходов является основным объяснением возникновения фено­мена «проклятия природных ресурсов». Ученые доказывают, что доходы от экс­порта весьма нестабильны и подвержены сильнейшим колебаниям в сравнительно короткие периоды времени. Так Р. Майк­селл приводит данные о том, что за пери­од с 1972-го по 1992 год страны, специализирующиеся на экспорте сырья, испы­тывали волатильность доходов в два-три раза превышающую показатели по про­мышленно развитым странам за тот же период. Потенциально такая нестабильность приводит к проблемам с налогооб­ложением и макроэкономической неустойчивости, увеличивая факторы неопре­деленности для инвесторов. Некоторые исследователи указывают на опасность того, что высокие доходы от экспорта в добрые времена проедаются, а не инвес­тируются*.

«Голландская болезнь»

Термин «голландская болезнь» появился в 70-е годы, когда Голландия начала разработ­ку Гронингенского газового месторожде­ния. В результате экономика этой неболь­шой страны, с точки зрения специалистов, пережила серьезные негативные последст­вия. В начале «голландской болезнью» на­зывали эффект реального укрепления на­циональной валюты. В рамках этого же яв­ления рассматривали и сокращение сырье­вых секторов экономики.

Затем эти процессы были тщательно изу­чены и описаны. Ряд публикаций трактует термин «голландская болезнь», включая в него самые разнообразные негативные макроэкономические последствия специали­зации страны на продаже сырья. В других исследованиях смысл этого термина со­кращается до «неспособности сырьевых стран создать конкурентоспособную про­мышленность». Основным толкованием этой метафоры для дискуссий в научной литературе стал подход, предложенный Корденом и Ниэри. Они разделили тер­мин «голландская болезнь» на две состав­ляющих: на эффект перемещения ресур­сов и эффект использования доходов. В первом случае продукция с более высокой предельной прибылью в секторе, пережи­вающем бум, «перетягивает в этот сектор из других секторов мобильные ресурсы». То есть факторы производства перемеща­ются в прибыльный сектор, увеличивая зарплаты и заставляя другие сектора сокращаться.

Эффект же использования доходов — это результат притока крупных финансовых средств, получаемых от продажи сырьевых ресурсов в условиях благоприятной конъюнктуры. Высокие доходы в этом случае приводят к увеличению спроса в секторах как торгуемых, так и не торгуемых товаров. В секторе торгуемых товаров цены устанавливаются на мировых рынках, и более высо­кий спрос удовлетворяется большим импор­том. А в секторе не торгуемых цены увеличиваются до относительного уровня цен торгу­емых товаров. И тогда ресурсы начинают, в свою очередь, перемещаться из торгуемых секторов экономики в не торгуемые. В том случае, если сырьевой сектор представляет собой своеобразный анклав (а нефтяной сектор, как правило, таковым и является) и не участвует в торговле на внутреннем рын­ке, эффекта перемещения ресурсов не на­блюдается. При этом эффект использования доходов приводит к расширению сектора не торгуемых товаров, но за счет сокращения других торгуемых секторов*.

Эффект вытеснения

Эффект вытеснения является вариацией описанного выше эффекта перемещения ресурсов. Исследователи полагают, что эф­фект вытеснения возникает в том случае, когда «сырьевые» проекты отличаются осо­бо крупным масштабом и претендуют на ограниченные ресурсы, необходимые для развития других секторов. Этот эффект приобретает особую актуальность либо в небольших странах, либо когда проекты сосредоточены в одном регионе*.

Рост государственного вмешательства

Этот эффект усугубляется низкокачествен­ными решениями органов государственного управления, масштабной коррупцией и по­иском ренты, а также низкоэффективной инвестиционной и промышленной полити­кой. В научной литературе этот эффект представляется, пожалуй, одним из самых спорных. Это связано с тем, что часть экономистов не разделяют взгляды, определяе­мые как «Вашингтонский консенсус». Они не считают, что рост государственного вме­шательства является негативным фактором. Однако в целом многие экономисты соглас­ны с тем, что часто в условиях высоких доходов от экспорта сырьевых ресурсов госу­дарственные органы принимают неадекватные решения. Это объясняется рядом факторов.

Во-первых, разработка месторождений при­водит к росту ожиданий среди населения. Государство попадает под политическое дав­ление и желает продемонстрировать ре­зультаты. При этом быстрые и непродуман­ные решения реализуются, как правило, не­ опытными и плохо скоординированными государственными службами, что приводит к серьезным дисторциям рынков и отнима­ет надежду на естественную адаптацию эко­номики к изменениям. Некоторое время спустя дисторции приводят к тому, что по­править ситуацию без государственного вме­шательства практически уже невозможно.

Во-вторых, получая сравнительно большие суммы и предвкушая в будущем их увеличе­ние, государственные органы не считают нужным тратить больше усилий для того, чтобы принимать взвешенные и трезвые решения.

В-третьих, зачастую именно государство яв­ляется получателем значительных доходов от продажи сырья, когда решения по ис­пользованию этих доходов принимают от­дельные государственные служащие со все­ми вытекающими отсюда последствиями*. То есть, другими словами, к появлению мо­гущественных лоббистских групп, способ­ных блокировать любые здравые экономи­ческие решения. Оти рассматривает в этой связи пример Бразилии*.  А Вендерс убеди­тельно показывает, как поиск ренты в по­добных ситуациях приводит к появлению компаний, обладающих значительной мо­нопольной властью, которая существенно увеличивает общественные потери от мо­нополизации*.

Негативныесоцио-культурныеиполитическиеэффекты

По описаниям исследователей, названные эффекты зачастую проистекают из всех перечисленных выше проблем. Страны, спе­циализирующиеся на продаже сырья, как правило, не имеют сильных политических и гражданских институтов. Западные исследователи в своих работах выделяют два ти­па государств, в зависимости от проводи­мой экономической политики: «государст­ва, ориентированные на развитие» и «хищ­нические государства». Д. Лал, в частности, указывает на связь между позитивным эко­номическим развитием и политической си­стемой, отмечая, что большинство «сырье­вых» стран являются странами с олигархи­ческими системами, а не демократиями*.

Ученые предлагают несколько рецептов превращения «проклятия ресурсов» во благо для страны: замедление или прекращение их добычи, диверсификация, стерилизация доходов, создание стабилизационного фон­да, разработка и принятие государственной инвестиционной политики, проведение по­литических реформ, направленных на большую демократизацию общества и транспарентность политической системы. Россия воспользовалась некоторыми из этих рецептов, что позволило Президенту России Владимиру Путину заявить в своем ежегодном послании к Федеральному Со­бранию РФ весной этого года, что у нас «наметились перемены к лучшему». «Продол­жился экономический рост. За три года ва­ловой внутренний продукт страны вырос на 20 процентов. Инвестиции в основной капитал — более чем на 30 процентов. Фи­зический объем экспорта товаров увели­чился на четверть, в том числе объем экс­порта машин, оборудования, транспорт­ных средств более чем на 70 процентов. Экспорт нефти, нефтепродуктов и газа уве­личился на 18 процентов, и сегодня Россия является крупнейшим экспортером топлив­но-энергетических ресурсов в мире»*.

Безусловно, такой экономический рост в России во многом стал возможен из-за благоприятной мировой конъюнктуры послед­них лет. Россия получила значительные дополнительные доходы и сумела в общем здраво ими распорядиться, направив их на повышение уровня жизни населения, инвестиции в российскую экономику, частично использовав их для погашения государственного внешнего долга, который удалось сни­зить на четверть. И,наконец, эти доходы были использованы для пополнения резер­вов Министерства финансов и Центрально­го банка. Набудущее России «требуется создание стабилизационного фонда*, кото­рый позволит властям проводить стабиль­ную бюджетную политику.

Наверное, с позиций здравого финансового подхода это все, что можно было сделать в тех условиях, в которых находится Россия сегодня. Однако многие экономисты считают, что точку здесь ставить рано. Необходи­ма еще диверсификация, чтобы экономика, перефразируя слова министра экономичес­кого развития и торговли Германа Грефа, не упала вслед за ценами на нефть.

Загадочный латинизм «диверсификация» предполагает необходимость структурных и институциональных реформ в стране. Ну­жен фундаментальный демонтаж административных барьеров, проведение админист­ративной и банковской реформ (последняя позволит перераспределить «сырьевые» ренты рыночным путем). Необходимы ре­формы образования и здравоохранения, всяческое содействие развитию и укрепле­нию рыночных институтов. Все эти рефор­мы, несмотря на свою непопулярность, должны быть реализованы не только на бу­маге.

Поставив амбициозную задачу — удвоение ВВПза 10 лет, (заметим, что ее решение выходит за рамки потенциального второго срока действующего президента страны), Владимир Путин загадочно заявил, что «проблема реального выбора источников роста появится лишь при жесткой необхо­димости решать конкретную задачу», что «реформы ради реформ не нужны».

По мнению известного экономиста Евге­ния Ясина, это неверная постановка вопро­са: России надо заниматься структурными реформами, в том числе реформами естест­венных монополий, чтобы обеспечить рост ВВПхотя бы на уровне 5 — 6 процентов, при­чем, не раньше, чем к 2008 году*.

Возможно, во время фактически начавшей­ся предвыборной гонки Президент не хо­чет и не может говорить сразу и обо всем — о проблемах с олигархами, преступностью и коррупцией, о Чечне, о проблемах с поли­тическими институтами и гражданским обществом, о доверии. И одновременно о не­избежности реформ, которые придется проводить, если мы хотим, «чтобы уже в обозримом будущем Россия прочно заняла место среди действительно сильных, эко­номически передовых и влиятельных госу­дарств мира»*.

Для решения этой задачи мы должны со­кратить растущий разрыв между бедными и богатыми, между вырвавшейся в процвета­ющий капитализм Москвой и все больше увязающими в безнадежной нищете рос­сийскими регионами.

Пока же мы видим попытку решить слож­нейшую проблему по-простому: отобрав и переделив ресурсы. Беспокойство вызыва­ет отсутствие серьезных публичных деба­тов по этой проблеме и неосторожность го­сударства в выборе средств, порождающая страх и еще большую неуверенность в об­ществе. У России есть горький опыт, по Шаламову — стопроцентно отрицатель­ный, основанный на страшном коктейле из романтизма и примитивной человеческой зависти. Подобный опыт и дает удручаю­щую статистику для выводов ученых, ут­верждающих, что природные богатства — проклятие России.

По мнению Евгения Ясина, «мы должны понять, что в условиях постиндустриально­го общества мы не сможем быть конкурен­тоспособными, если мы не будем свобод­ными... Мы сейчас оказались в такой точ­ке, когда принципиально важно создать об­становку доверия... Чтобы люди ощутили, что более справедливо стали принимать решения в суде. Чтобы мы сами стали сво­их окружающих больше уважать, стали бы более солидарными, более сострадатель­ными, чем раньше. К сожалению, наша ре­волюция оказалась очень жестокой эпо­хой, и без жалости, без солидарности мы не сможем стать процветающей стра­ной»!*.

Что же касается наших природных бо­гатств — то это, на мой взгляд, лишь лакму­совая бумажка, определяющая способность нации принимать Е. Ясин. Путь в постиндустриальную экономику. // Первое сентября, № 37 , 27 мая 2003. www.hse.ru.решения.

Амфитеатр Пуццуоли. I в. н.э.Вадим Сидур. Формула скорби. 1972