Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Вокруг Европы: проблемы и варианты

Майкл Эмерсон, старший научный сотрудник Центра европейских политических исследований (Брюссель)

«РАСШИРЕННАЯ ЕВРОПА» на нашем жаргоне означает Европейский союз, расширившийся с 15 до 25 членов. Проблема состоит в том, как будут строиться в течение ближайших 10 — 15 лет отношения этих 25 стран с их соседями. Пограничная зона вокруг Евросоюза включает длинную цепь раз­нообразных регионов — от Мурманска до Иерусалима, и далее — Северную Африку до Марокко. «Расширенная Европа», на мой взгляд, включает также и это окру­жение, развитие которого жизненно важно для ЕС.

Понятие «жизненная важность» В этом контексте не совпадает с тем, что приня­то называть «жизненными интересами». «Жизненные интересы» — термин XIX века, вызывающий имперские, гегемонистские коннотации, поэтому я его не ис­пользую. «Жизненная важность» — более нейтраль­ное понятие. И для Евро­пы, естественно, важно, небезразлично, что проис­ходит на соседних с ней территориях.

Представьте себе, что вы находитесь в Брюсселе, столице ЕС, и выстраиваете по­литику в отношении сосед­них стран. Какие проблемы здесь возникают? Что общего в этих отношениях, при всех различиях, имеющих­ся, например, между Мур­манском и Иерусалимом? Давайте мысленно совер­шим тур вдоль европейских границ.

Начнем с Аландских остро­вов, которые с 1809-го по 1917 год входили в состав Российской империи. По­сле первой мировой войны острова оказались в центре конфликта между Швецией и Финляндией, и решение этого конфликта, как ино­гда говорят, было единст­венным полезным делом, которое сделала Лига На­ций.

Далее — Норвегия, которая входит в Европейскую эко­номическую зону. Если Рос­сия хочет обсуждать с Европейским союзом вопросы общего экономического пространства, то у нее есть реально действующая мо­дель. Она невелика по раз­мерам, но очень важна, поскольку систематически разработана — это модель отношений ЕС и Норвегии. Но при этом сохраняется проблема демократической легитимности: Норвегия не входит в Европейский со­юз, а потому ее законода­тельство во многих аспек­тах расходится с европей­ским.

Третий пункт — Баренцево море. В этом регионе суще­ствует огромный потенциал для развития торговых отно­шений между ЕС и Россией (это связано, прежде всего, с транспортировкой нефти и газа). Значение сотрудниче­ства в этой области в последнее время возросло, так как Европа зависит от неф­ти Персидского залива, а поставки оттуда стали поли­тически весьма рискован­ными.

Далее, Балтийское море. Петербург символизирует в этом регионе две стороны проблемы. Во-первых, это крупный промышленный центр, и возникает вопрос,­ что он может дать Европей­скому экономическому про­странству? Вопрос о своем месте в этом пространстве столь же важен и для других промышленных центров России. И вторая сторона проблемы — будущее балтийского регионального со­трудничества после приема в ЕС стран Балтии.

Мы движемся дальше и до­стигаем балтийских стран. В них существует не менее серьезная проблема, связанная с правовым стату­сом русского населения. Хочу привлечь в этой свя­зи внимание к следующему аспекту европейского зако­нодательства: оно регули­рует правовое положение не граждан Евросоюза на территории государств ЕС. Им предоставляется право свободного передвижения и работы на всей его терри­тории. Таким образом, у русских жителей, дискри­минируемых в странах про­живания, появляются но­вые горизонты.

Калининград. На мой взгляд, проблемы, связан­ные с шенгенскими визами для жителей этой области сейчас, в общем, решены. И это подводит нас к более фундаментальному вопросу: какой может быть модель развития для региона-анк­лава? Это фундаментальный вопрос углубления до­верия между Евросоюзом и Россией. Углубление дове­рия означает, что речь должна идти не о присоеди­нении Калининграда, но о создании условий для про­цветания этого региона. На­ пример, путем придания ему особого статуса; воз­можно, автономии — выбор статуса остается за Россией. Белоруссия. Евросоюз, как и Россию, очень волнует бу­дущее репрессивного режима в самом сердце конти­нента. Как быть с ним? В отличие от Украины, кото­рая стучится в двери Евро­пейского союза. Хотя ре­жим Кучмы пока не рассматривается, как достойный доверия, тем не менее, эта страна меняется, и вскоре может быть подписано со­глашение, ставящее в каче­стве долгосрочной цели вступление Украины в ЕС.

Но сказанное относится не только к Украине. Двигаясь вдоль границ, мы встреча­емся с таким же желанием других стран. И перед поли­тиками в Брюсселе постоян­но встает вопрос, как с ни­ми выстраивать отноше­ния, нацеленные на про­гресс интеграции, но, не затягивая этот процесс. В частности, на Балканах, к которым мы приближаем­ся, главная задача — под­держка стремления стран региона к модернизации, которые хотят войти в ЕС, но не могут: отчасти пото­му, что не соответствуют нормам Евросоюза, отчасти потому, что, расширяясь, ЕС стремится избежать са­моразрушения.

Проблема сохранения ЕС после расширения имеет фундаментальное значение. Для решения этой пробле­мы и был созван Конститу­ционный Конвент Европы. Чтобы Союз, состоящий из 25 стран-членов, мог функ­ционировать, ему нужен го­раздо более федералист­ский метод принятия реше­ний. Надо исключить принятие решений путем межправительственных пе­реговоров, дестабилизиру­ющих структуру Союза. Ког­да, с одной стороны, стра­ны ЕС не могут пойти на слишком быструю федерализацию, поскольку она грозит для них утратой ле­гитимности. А с другой сто­роны, без таких изменений трудно проводить интегра­цию новых стран.

Вернемся на Балканы. В ря­де балканских стран, таких как Сербия, Черногория и Македония, для разреше­ния конфликтных ситуаций потребовались конституци­онные изменения (разделе­ние Югославии на Сербию и Черногорию; преобразо­вание Македонии в федера­цию из двух этнических общностей). ЕС участвует в этом процессе, помогая преобразованию этих стран по модели, опробованной в Бельгии, состоящей из трех национальных автономий.

Босния и Косово, где про­живают враждующие этно­сы, находятся в настоящее время под международным протекторатом и постепен­но двигаются к созданию нормальных политических режимов. Но существует большой вопрос: каков бу­дет их статус после снятия протектората; смогут ли они претендовать на вхож­дение в ЕС? Учитывая, что в Боснии и Герцеговине этни­ческие конфликты до конца не разрешены, и националь­ное правительство работа­ет плохо.

Далее, Кипр. Генеральный секретарь ООН в прошлом году внес конституционное предложение, согласно ко­торому Кипр должен быть преобразован в федера­цию по бельгийской моде­ли. Европа заинтересована в воссоединении Кипра без дискриминации турок греками. Только так Кипр сможет полноценно интег­рироваться в Европу, не оставаясь изолированным островом в Средиземном море.

Важнейшая проблема для ЕС — турецкий вопрос. Намой взгляд, эта проблема не связана с религией, она носит сугубо светский харак­тер и заключается в том, что в Турции власть долгое время принадлежала воен­ному режиму. Сейчас там со­здано прочное гражданское правление, но проблема ос­тается. Заявление Турции на вступление в ЕС рассмат­ривается уже много лет, по­скольку нет уверенности в способности страны при­нять социально-экономиче­ские и политические усло­вия Евросоюза. Вообще, ЕС должен, на мой взгляд, уделять больше внимания подготовке к вступлению тех стран, которые намерены в него войти.

Причерноморье не менее важно, чем Балтика, и здесь главной проблемой также является развитие регио­нального сотрудничества между Россией, ЕС и страна­ми, расположенными меж­ду ними.

Южный Кавказ характери­зуется двумя неразрешенны­ми конфликтами — в Абха­зии и Нагорном Карабахе. Наш Центр внимательно следит за развитием ситуа­ции в этом регионе. Воз­можно, если применить здесь опыт балканского или кипрского урегулирования, то позитивный результат достижим. Е. М. Примаков несколько лет назад предла­гал для Нагорного Карабаха такой путь решения, как двойной статус. Но едва ли это оправданно. Мы высту­паем за воссоединение без сецессии, как для Нагорного Карабаха, так и для Абхазии. Двойной статус оставляет без решения проблему легитимной власти на этих территориях, чем способст­вует развитию сепаратизма. Кто сможет гарантировать устойчивость такой хруп­кой структуры? То есть, другими словами, возможно ли вообще достижение ста­бильности на Южном Кав­казе?

Я оставлю в стороне про­блему Чечни и пойду даль­ше — Иерусалим и арабский мир. После 11 сентября для европейцев этот регион приобрел иное значение, чем для американцев. В странах Европейского союза проживает около 10 миллионов мусульман, и проблема социального единства большинства и меньшинства имеет большое значение для общества и политических ценностей. Особенно в свя­зи с возможным столкнове­нием цивилизаций, к которому подталкивают террори­сты. Наши американские со­юзники ответили на этот вызов силовым путем, уда­ром по Ираку, и собираются менять режимы по всему Ближнему Востоку. Европей­цев это очень беспокоит.

Позитивным сдвигом, про­изошедшим в последнее время на Ближнем Востоке, был некоторый прогресс на переговорах по урегулиро­ванию израильско-палес­тинского конфликта, про­ходящих под эгидой Рос­сии, ЕС и ООН. Но и этот процесс пока остается двусмысленным. Мир в регионе уязвим для саботажа со стороны израильских политиков как типа Шарона, так и палестинских экстремис­тов из «Хамас». На мой взгляд, ЕС, Россия и уме­ренные арабы должны по­влиять на США, чтобы те изменили свой подход к проблеме.

Ближний Восток — это од­новременно четыре про­должающиеся кризиса. Пер­вый из них — застарелый конфликт Израиля и палес­тинцев. Второй — совер­шенно новая проблема «Аль-Каиды». Третий — проблема Ирака. И главный — общая слабость арабского мира. Сегодня мы видим, так же как и арабы, что ав­торитарные режимы не способны обеспечить благоприятное экономическое, социальное и политическое развитие арабского мира. Они создают условия для процветания террористи­ческих организаций, созда­ющих угрозу для всех. По­этому арабская интеллиген­ция не случайно все чаще говорит о необходимости развития демократии и гражданского общества в своих странах. А это значит, что и Запад также должен изменить свою политику в отношении арабского мира. Мы не должны устраивать перевороты, наша задача состоит в долговременной работе по демократизации стран Ближнего Востока.

Перевел с английского Всеволод Югов

Политическая карта Европы начала XXI века