Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Пенсионная реформа в России

Павел Теплухин, президент управляющей кампании «Тройка-Диалог»

Бизнес, которым занимается управляющая компания «Тройка-Диалог», связан с управлением деньгами наших клиентов, сре­ди которых 40 российских пенсионных фондов. Всего же в России сегодня зареги­стрировано 240 негосударственных пенси­онных фондов. Из них активно работает около ста, и 40 из этих ста находятся в нашем управлении. Кроме этого, мы управляем также средствами шести самых крупных страховых компаний. Пенсиями мы занимаемся уже пять лет и на­копили определенный опыт. По финансам все это выгля­дит достаточно скромно по сравнению с развитыми странами, где компании, аналогичные нашей, управляют сот­нями миллиардов долларов. Мы же управляем активами в размере 300 миллионов долларов, основная масса кото­рых — средства частных лиц.

Пенсионная реформа имеет несколько аспектов: демогра­фический, социальный, инвестиционный и экономичес­кий. Ученые считают, что если бы мы не начали пенсионную реформу два года назад, то было бы уже поздно. Связа­но это, прежде всего, с демографической ситуацией в стра­не: уже через семь-восемь лет на одного работающего в России будет приходиться по одному пенсионеру.

В течение десятилетий у нас господствовала распредели­тельная пенсионная система, когда все пенсионные взносы шли на финансирование текущих пенсий. И этого было достаточно, поскольку на каждого пенсионера приходилось два работающих. Но через семь-восемь лет ситуация изме­нится. Поэтому и встал вопрос о переходе к накопитель­ной системе, когда каждый из нас должен самостоятельно заботиться о своем будущем. В этом суть накопительной пенсионной системы. Государство при такой системе забо­тится исключительно о тех, кто не может в силу определен­ных обстоятельств заработать себе на пенсию.

Социальный аспект вытекает из демографического и со­стоит в том, что нужно менять менталитет людей. Раньше все считали, что при любых обстоятельствах государство должно проявлять заботу о пенсионерах, независимо от то­го, как человек работал. Перемены начались десять лет назад с введением частной собственности. Когда люди увидели, что можно заработать деньги не обязательно на государственном окладе, а самостоятельно, и это может быть интереснее и выгоднее. Отсюда логично вытекает и следующий шаг: позаботьтесь о своем будущем сами, когда вы не сможете работать. Позаботьтесь, не надеясь на государство.

Третий важный аспект связан с инвестиционной составляющей процесса. Вся российская индустрия страдает от нехватки денег на долгосрочные проекты; нет крупных инвестиций в инфраструктуру, на обновление оборудования и т.п. Как правило, у таких инвестиций окупаемость очень длинная — от шести до пятнадцати лет. В России же пока нет денег, которые можно было инвести­ровать на столь продолжительный срок. Все деньги в стране «короткие»: бан­ки принимают депозит на срок до года и выдают кредиты на три года. А если у банка нет длинных пассивов, то у него никогда не будет длинных активов. Поэтому каким-то образом необходимо было найти источник «длинных» де­нег, который бы обладал хотя и не высокой, но стабильной доходностью. Во всех странах мира такими деньгами традиционно являются пенсионные ре­зервы и резервы страховых компаний. Однако страховой бизнес в России практически отсутствует. Так что остается одна надежда — на пенсионные фонды.

И, наконец, макроэкономический аспект. В России отсутствуют не только деньги для длинных инвестиций, но и вообще какие бы то ни было деньги в национальной валюте. Народ хранит деньги, как правило, в долларах. Это не только бумажные доллары, но и валютные счета, недвижимость за рубежом и прочее. В настоящее время активы в иностранной валюте у нас превысили объем активов в рублевом эквиваленте. И этот факт стал доходить до созна­ния некоторых чиновников. Стало ясно, что надо что-то делать, иначе на руб­ле через какое-то время можно будет поставить крест, он перестанет быть сколь-нибудь серьезной валютой. Может быть, он останется средством расче­та, но не средством сбережений. Следовательно, надо переломить эту тенден­цию, для этого, собственно, и нужна была пенсионная реформа, которая мо­жет оказаться некой «палочкой-выручалочкой».

Казалось бы, набор четырех названных аспектов абсолютно банален, и любой здравомыслящий человек способен понять, что пенсионная реформа необхо­дима. Однако наше правительство почему-то не бралось за эту реформу, хотя, начиная с правительства Гайдара, прекрасно все понимало. Очевидно потому, что все правительства приходили на короткий срок, а пенсионная реформа — вещь «долгоиграющая», когда от принятия решения до первых результатов должно пройти не менее пяти лет. Только когда Путин поручил Грефу разра­ботать программу работы правительства на десять лет, появились долгосроч­ные проекты: военная реформа, пенсионная реформа, налоговая реформа.

Пенсионная реформа началась, но не все об этом знают. Не все даже догады­ваются, что у каждого из нас есть индивидуальный пенсионный счет, на кото­ром уже накоплены деньги. И мы можем даже посчитать, сколько накоплено: в среднем отчисляется по три процента от заработной платы, с которой пла­тятся налоги. Пенсионная реформа началась еще в прошлом году, когда был принят основной пакет законопроектов, связанных с ней. Законопроекты бы­ли самые разные — от механизма сбора денег и их последующей выплаты, до ключевого закона о том, что происходит в промежутке между началом накопления и получением пенсии. Что происходит с деньгами в течение этого сро­ка (в среднем он составляет 15 лет) — это самый главный вопрос.

Деньги в этой сфере большие, по размеру превышающие федеральный бюд­жет в несколько раз — и почти бесконтрольные. Ведь за 15 лет многое может произойти. Поэтому вокруг законопроекта о порядке инвестирования пенси­онных средств разразились серьезные баталии. Они велись на самом высо­ком уровне, самыми изощренными методами, затмевающими все предвыбор­ные «черные» технологии. Но, тем не менее, закон был принят, и в целом уда­лось найти компромисс. Процесс продолжался почти шесть месяцев. Глав­ным его участником было Министерство экономического развития, в котором законопроект разрабатывался. Второй участник — Государственный пенсионный фонд и его глава Михаил Зурабов, который представлял пакет законопроектов в Госдуме. Основная масса денег, согласно принятому закону, должна проходить через Государственный пенсионный фонд. Задача управ­ления этими деньгами непростая. Их необходимо вложить так, чтобы зарабо­тать доход, превышающий уровень инфляции. За 15 лет надо не потерять по­купательную способность этих денег. Обращаю внимание, что государствен­ные ценные бумаги, являющиеся самым надежным в России инструментом, имеют отрицательную доходность в реальном выражении. Если мы будем по­купать государственные ценные бумаги, то их доходность не будет покрывать инфляцию. На 15-летнем интервале они теряют два процента доходности в год, что составляет около 40 процентов потерь. То есть от каждого рубля, от­ложенного сегодня, при выходе на пенсию, у человека останется 60 копеек. Именно это может случиться с теми людьми, которые оставят свои деньги в Государственном пенсионном фонде. В номинальном выражении все будет нормально, но в реальном покупательном выражении — существенные убыт­ки. Государственные ценные бумаги приносят доход ниже инфляции во всем мире, и Россия в данном случае ничем не отличается от других стран. Но за­то названный «убыток» будет гарантированным: минус 1,5 —2 процента. Это те гарантии, которые государство сегодня может предоставить будущим пен­сионерам.

Остальные инвестиции, не связанные с государственными ценными бумага­ми, нуждаются в анализе возможных рисков, инвестиционной привлекатель­ности, диверсификации и т.д., чем и занимается профессиональный управля­ющий. Чиновник же, который сидит на государственной зарплате, этим не занимается, принимая инвестиционные решения, превышающие возмож­ность федерального бюджета. Во всяком случае, я не знаю ни одного чинов­ника, заинтересованного в максимизации прибыли для клиента, у него дру­гие функции.

В ходе обсуждения законопроекта довольно быстро из числа тех, кому пред­стояло работать с пенсионными деньгами, были исключены все страховые компании. Отчасти это оправдано — страховой рынок в России так и не сло­жился. Есть только две компании, которые еще с советских времен занимают­ся классическим страхованием — «Ингосстрах» и «Росгосстрах», но и они не смогли набрать достаточно резервов. Негосударственные пенсионные фонды при этом тоже пытались исключить, но возмутились их учредители, которые серьезно влияют на Думу, и им было найдено место в системе. В Государствен­ную думу был внесен законопроект о внесении изменений и дополнений в за­кон о негосударственных пенсионных фондах. Пытались исключить из систе­мы и управляющие компании. Потому что мы говорили: не может чиновник с зарплатой от трехсот до тысячи долларов распоряжаться средствами в не­сколько десятков миллиардов — слишком большой соблазн.

Итак, закон был принят, и с 1 января 2002 года средства начали накапливать­ся. К концу этого года каждый работающий гражданин России получит выпи­ску из негосударственного пенсионного фонда (если почта сможет обрабо­тать 60 миллионов писем) о состоянии его пенсионного счета, где будет указа­но, сколько до 1 января 2003 года накопилось денег. При этом у каждого будет право выбирать, кому отдать свои пенсионные накопления. Гражданин полу­чит список компаний, сходный с партийным бюллетенем на выборах в парла­мент, с графой «против всех», означающей, что он остается в Государствен­ном пенсионном фонде, рассчитывая, тем самым на тот гарантированный ми­нимум, о котором говорилось выше. Все это должно произойти с августа по декабрь.

Предусмотрено много препятствий, чтобы люди не перешли в негосударст­венный фонд. Поэтому можно заранее предположить какой будет результат. Через такую реформу прошел уже, в частности, Казахстан. Но там были выде­лены деньги из государственного бюджета на разъяснительную кампанию. В результате, за пять лет 50 процентов пенсионных денег стали управляться ча­стными компаниями. И сейчас многие казахстанские пенсионные фонды на­чали приобретать российские промышленные предприятия.

На мой взгляд, условия, установленные законом, означают, что наша пенси­онная реформа будет выгодна только для состоятельных и достаточно гра­мотных людей, а не для тех, кто получают зарплату 200 — 300 долларов. Уп­равляющим компаниям более выгодно работать с людьми, у которых зар­плата превышает полторы тысячи долларов. Математика здесь простая: пенсионные отчисления составляют от двух до шести процентов заработ­ной платы в зависимости от возраста человека, то есть в среднем — три, че­тыре процента. При зарплате в 1000 долларов — это 30 — 40 долларов в месяц. Предположим, мы хорошо поработали и обеспечили клиенту накопления в размере 25 процентов годовых. За год он заработает 100 долларов, а наше вознаграждение составит 10 процентов от этого прироста, то есть 10 долла­ров. Разумеется, это невыгодно, мы едва покрываем собственные затраты. Конечно, если человек к нам придет, мы не имеем права ему отказать. Но гоняться за ним не будем. Гоняться мы будем за тем, кто получает свыше де­сяти тысяч.

Как будут развиваться события? Например, я вхожу в советы директоров не­скольких крупных предприятий. В «Мосэнерго», как член совета директоров, я внес предложение о том, чтобы предусмотреть в бюджете предприятия деньги на разъяснительную работу. Потому что 50 тысяч человек, работаю­щих в «Мосэнерго», имеют право знать, как будет проводиться реформа. Если государство о них не заботится, то компания просто обязана обратить на это внимание. А иначе, уходя на пенсию, люди по традиции будут предъявлять претензии к работодателю. Так что лучше объяснить все сразу, пока это недо­рого. Конфедерация потребителей не случайно предложила включить в коллективные договора положение, обязывающее работодателя разъяснять ха­рактер и суть новой пенсионной системы. Потом будет поздно.

Генри Мур. Король и королева. 1952–1953