Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Столица и провинция

Владимир Шмелев, Председатель движения «Первое свободное поколение»

Взаимоотношения Москвы и москвичей с рос­сиянами из других регионов нашей страны представляют собой отдельный социокуль­турный пласт, отображенный и обыгранный во многих литературных произведениях, ки­нофильмах, песнях и современных фольк­лорных жанрах (анекдотах). При этом уже сама постановка вопроса — а вернее то, какие термины используются при его постановке, является проблемой. Так, само противопостав­ление Москвы — «провинции», «России», «регионам» вызы­вает ущемленную обиду региональных «москвофобов» («а разве Москва — не Россия, не регион?») и раздражение наи­более продвинутых москвичей, использующих политкор­ректное «Москва и другие регионы».

Существуют ли действительные предпосылки для возникно­вения проблемы взаимоотношений? В чем они состоят? Можно ли тем или иным образом на них повлиять? Пробле­му «Москва-провинция» можно разделить на несколько ас­пектов:

1. Противопоставление «столица — другие регионы». Именно столичный статус лежит в основе соперничества Москвы и Петербурга, именно с ним связана политическая роль Москвы.

2. Противопоставление «мегаполис — маленькие города». Именно ритм жизни большого города плодит представле­ния о том, что москвичи «всегда куда-то спешат», «непри­ветливы» или, например, «реже здороваются».

3. Противопоставление «русский город, европейская столи­ца — центр многонационального государства, один из цент­ров евразийского региона и, вообще, глобального мира».

Каждая из этих проблем существует во многих других госу­дарствах мира, в каждом случае она определенным образом решается или не решается, она обрастает своей мифологи­ей и своими стереотипами, которые хотя и могут иметь свою специфику, но в основном универсальны.

Очевидно, что взаимоотношения Москвы и провинции по-разному воспринимаются каждой из сторон. Но у обеих они проявляются в двух, связанных друг с другом, но суще­ствующих в несколько разных плоскостях формах:

— в форме реально существующих политических, экономиче­ских и культурных особенностей Москвы, связанных с ее столичным статусом, размерами и количеством населения, этническим составом, системой управления и организации городского хозяйства, историей и вытекающими из этих особенностей отношениями с другими ре­гионами России;

— в форме стереотипов в сознании субъектов этого соперничества или противостояния.

При рассмотрении основных векторов раз­вития современной Москвы становится по­нятно, насколько иногда стереотипы не ус­певают за изменяющейся реальностью и на­сколько они иногда эту реальность опреде­ляют. Попытаюсь проиллюстрировать этот тезис на конкретных примерах.

Политика

Существенную роль в политической жизни любого государства играют глава столицы и столичная элита. Сплоченная и влиятель­ная городская бюрократия, создавшая в го­роде во многом авторитарную систему уп­равления, во многих случаях позволяет себе игнорировать федеральные законы и федеральную власть. Это проявляется как на практике — вплоть до прямого неиспол­нения или откровенно формального испол­нения решений Конституционного и Вер­ховного суда, так и в нарочитой демонстра­ции собственной силы и влияния (можно вспомнить неоднократные публичные заяв­ления высших городских чиновников: «за­кон Москвы говорит другое», «мэр своего решения менять не будет» и так далее).

Можно сказать, что проблема несоответст­вия городских законов федеральным (что сегодня воспринимается как наиболее яркая иллюстрация сепаратизма) в Москве актуальна не меньше, чем в «национальных» респуб­ликах в составе Федерации. В частности, это может касаться основных прав и свобод че­ловека и гражданина (ситуация с пропиской, местным самоуправлением и прочим). Эти бесспорные факты политической жизни породили восприятие «особых правил» для Москвы как привилегий, как следствия «хам­ства и наглости» москвичей. Также среди многих — в особенности образованных — горожан это сформировало концепцию «Моск­ва — отдельное государство», хотя не до кон­ца серьезно, но все-таки ее принято поддер­живать. Особенно модной она была весной­ летом 1996 года во время кампании по выборам президента России, когда провин­ция могла выбрать президентом совершенно не популярного в Москве Г.А. Зюганова.

Экономика и социальные проблемы

Политическое положение Москвы, кото­рая одновременно имеет статусы столицы России, отдельного субъекта Федерации, столицы Московской области и просто го­рода, оказывает существенное влияние на ее экономику. Причем, речь идет не только и не столько о прямых субвенциях из феде­рального бюджета, компенсирующих из­держки, связанные со столичным статусом, сколько о косвенных экономических выго­дах содержания на своей территории орга­нов, принимающих решения. Так, уплата налогов по месту регистрации головного офиса создает ситуации, когда многие пред­приятия, осуществляющие непосредствен­ную деятельность в других регионах, пла­тят налоги в Москве.

Множество особенностей Москвы (полити­ческих, исторических, географических, демографических и др.) в целом влияют на степень деловой активности в городе. На­пример, роль Москвы как крупнейшего транспортного узла региона также оказыва­ет влияние на привлекательность многих экономических проектов, а не только на миграционные потоки, о чем говорят чаще. Вообще, вопрос о том, насколько изначаль­ное экономическое положение Москвы бо­лее или менее выгодно по сравнению с по­ложением других регионов, насколько это справедливо, и как должно быть изменено, представляется дискуссионным, а в некоторых аспектах риторическим. Очевидно од­но: внешнее благополучие и современность Москвы (витрины бутиков, дорогие лиму­зины, высокие цены, компьютеризация) по сравнению с другими регионами является следствием не более качественного и профессионального администрирования, а множества объективных факторов. Сло­жившееся положение, также как и «москов­ское происхождение» многих политичес­ких и экономических проектов, создает рас­хожее представление о том, что «Москва кормит половину страны». Оно же, наряду с тем фактом, что предприятия, работающие в Москве, часто производят нематериаль­ные товары (услуги, информацию и пр.), со­здает у многих провинциалов устойчивое впечатление о «Москве, живущей за счет регионов».

Вследствие большой концентрации капита­ла социальное расслоение в Москве (много очень богатых и очень бедных людей) бро­сается в глаза сильнее, чем в других регио­нах. Несмотря на то, что население Моск­вы не ограничивается клерками из делово­го центра города, а многочисленные раз­влекательные и торговые центры доступны не каждому москвичу (жизнь очень многих районов рисует Москву как город пенсио­неров, трущоб, темных подъездов с непри­ятным запахом), именно они создают пер­вое поверхностное впечатление о городе у недавно приехавшего регионала. Поэтому в среде многих из них распространен образ «зажравшейся» Москвы, «города развлече­ний». Этот образ приводит к совершенно фантастической подмене понятий, типа «вся реклама рассчитана на москвичей» из­-за того, что часто реклама ориентирована только на обеспеченную часть населения, покупательская способность которой поз­воляет купить рекламируемый товар.

Миграция

В результате интенсивной миграции за по­следние годы заметно изменился этничес­кий состав городского населения. Появле­ние новых волн миграции, связанных с распадом СССР, с ролью Москвы как пере­валочного пункта на пути в Европу, привело к существованию в Москве множества национальных диаспор, часто живущих доста­точно сплоченно внутри себя и обособлен­но от остальных, занимающих определен­ные «свои» сектора городского бизнеса (как легальные, так и криминальные) и тер­ритории, имеющих последовательное лоб­би в органах власти городского и районно­го уровня.

Контраст между многочисленными этноса­ми и расами, представленными в Москве, сделал гораздо в меньшей степени ощути­мым со стороны коренного населения «за­силье» приезжих из «русских областей». Об­раз «деревенских», приехавших в Москву за счастливым билетом, отсылает к ирреаль­ным сюжетам из «доброго старого» прошло­го, типа фильма «Москва слезам не верит». При этом, в отличие от этнических общин, территориальные группы практически не самоорганизуются и не создают лобби. Ско­рее наоборот, выходцы из русской «глубин­ки» стремятся как можно быстрее раство­риться в городе. Многочисленные люди, пришедшие во власть именно из провин­ции (и живущие теперь в Москве), ничего не делают, чтобы помочь своим собратьям­ провинциалам изменить существующее по­ложение, которое до своего переезда в не­навистную Москву считали дискриминаци­онным и несправедливым.

Предпринятая избирательным штабом С.В. Кириенко в 1999 году попытка объеди­нить иммигрировавших в Москву региона­лов в «землячества» (белгородское, рязан­ское и другие) не нашла действительной поддержки у бывших белгородцев и рязан­цев и показала почти полную искусствен­ность деления по территориальному проис­хождению. По наблюдениям многих моск­вичей, часто именно бывшие «провинциа­лы» становятся активными «москалями» и наиболее рьяными защитниками дискри­минационной системы прописки-регистра­ции («мы пробивались, а они что, просто возьмут и приедут?»). Восклицания типа «понаехали», «житья от лимиты нет», «деревня», относящиеся к приехавшим в Москву провинциалам, гораздо чаще можно услышать не от коренного москвича.

Созданный в советское время и сохранившийся до сих пор институт обязательной прописки (во исполнение судебных предписаний названный теперь «регистрацией») на практике никак не влияет на миграционные потоки. Сложно представить человека, который не может реализовать свое жела­ние жить в Москве из-за отсутствия заветно­го документа — смотри объявления в метро: «прописка с доставкой на дом». Однако на­до отметить, что наряду с обеспечением внебюджетного финансирования правоохранительных органов и части чиновников, «прописка» выполняет также важную мис­тическую функцию. Для очень многих моск­вичей — это «оберег», охраняющий столицу от нашествия «черных, грязных, некультур­ных, криминальных» и так далее. На ны­нешний момент для политика невозможно завоевать симпатии московских избирателей, всерьез предлагая отменить этот ре­ликт тоталитарного прошлого. Многие го­рожане, провозглашающие себя сторонни­ками либеральных ценностей, прав и сво­бод человека, часто не способны отказаться от мистической веры в защитную силу про­писки. Очевидно, что и для многих провин­циалов система регистрации в Москве — не только существенный урон для кошелька, но и инструмент психологического давле­ния (положение нелегалов — граждан второ­го сорта, унизительные процедуры провер­ки и так далее). Таким образом, можно ска­зать, что институт прописки-регистрации — факт практической жизни, существенно обостряющий отношения Москвы и провинции, оказывающий на них заметное пси­хологическое влияние.

Можно отметить еще одно важное явление, характеризующее московскую иммиграцию и проводящее параллель между ней и эмиграцией россиян в страны За­падной Европы и США, — «утечка мозгов», на которую сетуют и в столице, и в про­винции. Большие возможно­сти для самореализации, открывающиеся в столице, приводят к тому, что перспек­тивные люди, на которых московские партнеры в бизнесе, политике и науке рассчитывают, как на лидеров в своем регионе, перебираются в Москву. В ре­гионах кадровый отток называют «сманиванием перспективных сотрудников».

Национальныеи культурные проблемы

Реальность, связанная с проживанием в Москве большого количества национальных диаспор, их заметное солидарное учас­тие во многих секторах экономики города (например, в торговле) отражается в усили­вающихся проявлениях организованного и бытового национализма. Причем речь идет не только о уже довольно давно существовавших, но только недавно вдруг замечен­ных «скинхедах», но главным образом, о массовых настроениях средних москвичей (например, пенсионеров и домохозяек).

При этом практическим явлением, способ­ствующим подобным нецивилизованным настроениям, становится часто бросающе­еся в глаза участие в городских органах исполнительной власти представителей груп­пировок с сомнительной репутацией, выстроенных по этническому признаку. Это яв­ление, иллюстрирующее, главным образом, общую криминализацию городских влас­тей, начинает трансформироваться в легко раздуваемые спекуляции («Лужков продал Москву черным»).

Важны также вопросы, связанные с культу­рой поведения москвичей и немосквичей.

Насыщенная культурная жизнь столицы и особенности поведения жителей метаполи­са приводят к типичному для большинства европейских столиц сосуществованию об­раза напыщенного столичного сноба, кур­сирующего из театра в консерваторию и об­ратно, и образа невежливого и невоспитан­ного городского хама, который не владеет элементарными правилами поведения (толкается в метро, не здоровается и тому подобное).

Проблемы и стереотипы в отношениях меж­ду москвичами и регионалами во многом похожи на проблемы и стереотипы, существу­ющие во многих межнациональных и межгосударственных отношениях. Представление о том, что «москвич» — это не просто «чело­век, проживающий на территории города Москвы», уверенно разделяют обе стороны. Оно плодит близкие многим горожанам тео­рии о «настоящих» и «ненастоящих» моск­вичах. В соответствие с ней, именно «нена­стоящие», по-видимому, с целью самоут­верждения, кичатся своей московской про­пиской и хамят приезжим. Оно создает бытовую москвофобию у многих региона­лов, по своим проявлениям крайне похожую на бытовой антисемитизм или антиамерика­низм, когда «против конкретных москвичей я ничего не имею», но есть какая-то абст­рактная Москва — символ зла и порока, есть хорошие «москвичи» и плохие «москали».

* * *

Таким образом, даже поверхностный анализ различий в развитии Москвы и остальных регионов России показывает, насколько сильно реальность переплетена с мифами. В системе взаимоотношений «Москва-Рос­сия» стереотипы играют не меньшую роль, чем в отношениях между Россией и Западом. Часть из них вполне безобидна, связана с культурными и территориальными особен­ностями и традициями, не мешает взаимодополняющему сосуществованию и доброже­лательному соперничеству. Но в ряде случа­ев стереотипы играют отрицательную роль в процессе модернизации страны.

Очевидно, во многих случаях истоки нега­тивного отношения к Москве следует искать в политике городских властей. Глав­ные практические действия, которые мож­но было бы предпринять, связаны с измене­ниями в общей концепции развития Моск­вы, законодательстве и системе управления городом. Приведение московских законов в соответствие с федеральными, макси­мальное устранение особых правил и ис­ключений, хотя и нанесет серьезный удар по всевластию и самолюбию правящей го­родской бюрократии, в целом послужит не только приближению Москвы к стандартам столицы демократического государства, но и улучшению имиджа столицы в глазах ос­тальных россиян.

На взаимоотношения Москвы и остальной России могла бы повлиять грамотная миграционная политика, в основе которой ле­жало бы стремление сделать Москву от­крытым и современным европейским го­родом. Безопасность гораздо вероятнее обеспечить не за счет попыток выстроить систему ограждения от граждан России, не родившихся в Москве, а за счет общего по­вышения качества жизни, создания усло­вий для самореализации и профессиональ­ной работы правоохранительных органов. Поэтому изменение правил регистрации в городе таким образом, чтобы ее целью стал максимальный учет, а не разрешение или запрет на проживание, могло бы в луч­шую сторону повлиять на отношение к Москве и москвичам.

Открытость региона — это в том числе от­крытость его власти. Большая прозрач­ность бюджетов, широкое распростране­ние практики открытых и гласных конкур­сов в различных отраслях общественной жизни, то есть создание в столице России условий для полноценной политической и экономической конкуренции, открытой к участию всех граждан России, изменит по­литические и экономические реалии Моск­вы. А в конечном итоге отразится и на от­ношении к ней со стороны жителей других регионов. Точно так же повышение открытости других регионов России, одновре­менно с ростом благосостояния их жите­лей, сделает многие аспекты завистливого и агрессивного отношения к Москве менее распространенными.

Казань