Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Романтический чиновник эпохи политического прагматизма

СЕРГЕЙ НЕГАНОВ, стал чиновником, успев побывать и в «шкуре» редактора, и в роли борца за демократию.

Неформал

ИТАК, ОН БЫЛ СТУДЕНТОМ и му­зейным работником. Время было са­мое что ни на есть горячее. Горячее и романтическое. Именно: конец вось­мидесятых. История умалчивает, на­сколько его усидчивость была оценена университетскими преподавателями. Неганов и сам об этом скромно умал­чивает. Ибо львиную долю его жизнен­ного времени тогда занимала полити­ческая теория в отделе советской исто­рии Пермского краеведческого музея по теме «Современная общественно-политическая жизнь». И политическая же практика в неформальных объединениях сугубо демократического толка: клуб «Диалог», Пермский городской клуб избирателей — первые ростки свободолюбия, вокруг которых начали «кучковаться» партии.

Активный участник демократической тусовки, историк Сережа Неганов ни к какой из партий не примыкал, занимая независимую позицию исследователя и сохраняя чистоту эксперимента. В Клубе избирателей, как водится, спектр настроений был самым разнообразным — от фанатов Виктора Цоя до активи­стов общества «Память». И к тем, и к другим, и к собственно демократам мо­лодой исследователь Сергей Неганов относился дружелюбно: «Опасных там не было».

Экзамен на «демократию» пермские демократы, как и вся Россия, проходила в августе 1991-го. В том числе и Сергей Неганов, продолживший свои иссле­дования не только методом включенного наблюдения, но и личного участия. В клубе избирателей стихийно и логично самоорганизовался «Штаб сопро­тивления». Работы хватало: листовки, митинги — и полная неизвестность впе­реди. У Неганова расширились глаза, когда на пороге появились поклонники Цоя, традиционно вооруженные баллончиками с краской: «Давайте тексты — мы будем писать воззвания за демократию». Когда вслед за этим в помещение протиснулись широкоплечие мужики из «Памяти», Неганов просто был в шо­ке, этих-то что подвигло? «Мы тут посовещались, если на Колыму, так в одном вагоне поедем».

«Если когда-то реально демократия и существовала в России, то именно в эти три дня», — возможно, напишет когда-нибудь Сергей Неганов в своей будущей диссертации.

После путча в Перми начала выходить газета «Пермские губернские ведомос­ти». Сдается, что это была первая частная газета Прикамья. Редактором оной оказался Сергей Неганов. Это был один из многочисленных романтических проектов университетских историков. Договорились «на берегу», что деньги на издание — только за счет собственного бизнеса. Никаких спонсоров, и в си­лу этого — полная независимость. Работая — вернее, живя — редактором, Нега­нов продолжал оставаться исследователем новейшей истории и активнейшим участником все еще демократической тусовки.

Газета просуществовала ровно до либерализации цен образца 1992 года, после которой умерла, так как одного энтузиазма для издания уже не хватало. После этого Неганов, только что окончивший истфак, стал чиновником. Тоже ис­ключительно из романтических убеждений. Ибо тогдашний городской глава, (ныне, к сожалению, покойный) Владимир Филь осознал необходимость диа­лога с демократами. Разнопартийные, они чуть было не перессорились, вы­двигая каждый своего человека на должность советника мэра по взаимодейст­вию с политическими партиями, движениями, общественными организация­ми. К счастью, вовремя вспомнили про непартийного Неганова, которому и было поручено «внедрять демократию во власть».

Смена режима

Так у Неганова началась сплошная практика. Впрочем, мысли о диссертации он не забросил. Более того, при активном содействии городских властей в Пермском университете, в одном из первых в России, появилась специальность «политология».

Шеф Неганова, Владимир Филь — руководитель, состоявшийся еще при соци­ализме, прошедший самые тяжелые времена с пустыми полками магазинов, продуктами по карточкам и табачными бунтами, был истинным и рьяным хозяйственником, но отнюдь не политиком.

Потом на смену романтическому хозяйственнику Филю пришел человек но­вой формации — Юрий Трутнев. Неганов ушел из городской администрации вместе с шефом. Спустя четыре года, Трутнев стал губернатором. Сергей Неганов в это время работал уже в областной администрации — заведующим сек­тором. Однако, вопреки ожиданиям, новый губернатор, привыкший расстав­лять на ключевые посты своих людей, не торопился искать Неганову замену. «В России произошла смена политических режимов. Десять лет существовал режим политического романтизма, который олицетворял Ельцин. Например, возьмем партстроительство: партии не были нужны той системе, но призна­вались и поддерживались государством из чисто романтических убеждений. Теперь — время режима политического прагматизма. Путин оказался адеква­тен именно этому периоду. И здесь вопрос по отношению к тем же партиям ставится иначе: для чего? Партии становятся частью государства. Государство и население общается через партии.

Пермская область, в отличие от многих других регионов, оказалась абсолют­но адекватна этому процессу. На смену хозяйственным романтикам пришел прагматичный и харизматичный политик Юрий Трутнев, вполне соответствующий своему времени».

Так или примерно так напишет Сергей Неганов в своей будущей диссертации. А за кадром оставит ненаучную, то есть сугубо личностную оценку своей роли в периоде политического прагматизма в Пермской области:

— Себя я все-таки отношу к романтикам. Я вышел из того времени. Но не счи­таю себя старым, чтобы суметь воспринять новую эпоху.

Что ж, понять — это уже наполовину принять.

Школа

В Московскую школу политических исследований Неганов попал случайно и, разумеется, не случайно. Середина 90-х, общение с политиками первого зве­на, статусными европейскими и американскими личностями, возможность увидеть картину происходящего глазами тех, кто делает политику, увидеть си­туацию изнутри. Но главное — это общение, совершенно уникальная атмосфе­ра, стиль взаимоотношений, какого нигде больше не бывает. «Это уникаль­нейшая площадка для общения. Я откровенно скажу — я просто влюблен в Школу».

Наверное, он не думал о Школе — вернее, не думал, что должно получиться, как в Школе, — когда вместе с коллегами и единомышленниками затеял со­здать Пермскую ассоциацию политических менеджеров. Больше, наверное, думал о том, как бороться с черным пиаром во время выборов. Незнание или плохое знание друг друга у акул политического пиара рождало мифы, слухи, подозрения. Накручиваясь, все это порождало мифы в квадрате. Познако­миться, посидеть рядом, пообщаться — и мифы начинают разрушаться. Одно дело — уничтожать виртуального соперника, совсем другое — «мочить» реаль­ного, с которым вчера пил чай и обсуждал актуальные проблемы выборного законодательства.

Может быть, тоже романтизм. Но при этом, Неганов ощущает это почти фи­зически, есть некая сопряженность со Школой. И смысловые понятия из то­го же ряда: площадка, общение. «Я понимаю: другой тип, другой уровень, це­ли иные, но все же... ».

Вероятно, Школа тем и уникальна, что, с одной стороны, неповторима, а с другой, вызывает желание воссоздать хотя бы некие элементы своей уникаль­ности. Опять романтизм, вы скажете? А как же иначе? Идеи — за романтика­ми, реализация — за прагматиками. Хотя...

На вопрос, кем он себя все-таки более всего ощущает в данный момент: чинов­ником, ученым, или…, Неганов ответил: «Или».

— Я не могу себя ощущать в одной ипостаси. Здесь я чиновник — и я стараюсь быть хорошим чиновником. Когда читаю лекции в университете, я преподава­тель — и стремлюсь быть хорошим преподавателем. Также — когда я был ре­дактором или журналистом. Хотя знаю людей, которые, надев на себя маску чиновника, продолжают оставаться таковыми везде и всегда: и дома, и на ра­боте, и в компании.

Собственно говоря, тоже — очень романтическое объяснение, не правда ли?

Андрей Никитин