Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Социальная политика в Великобритании*

Майкл Хезелтайн, заместитель премьер-министра Великобритании (1993 — 1997)

Соединенное Королевство — старейшая пар­ламентская демократия. Это страна, кото­рая очень давно не сталкивалась с войной на своей территории. Британия не претер­пела никаких существенных революций, а потому ее институты развивались непре­рывно с феодальных времен и до наших дней. Например, округ Тависток, от которого я некогда впервые был избран в палату общин, посылает своих представителей в парла­мент уже 700 лет. Мало найдется демократических стран, в которых есть такие округа. И,что особенно важно, Вели­кобритания — капиталистическая страна.

Капитализм — это основа парламентской демократии, но он не знаком с моралью. Поэтому ему нужно правительство, которое регулирует рыночную стихию. Задача состоит в том, чтобы использовать капитализм, не позволяя ему ис­пользовать людей. Мы должны использовать систему та­ким образом, чтобы защитить права человека на достойную жизнь и индивидуальную свободу. Значит, надо устано­вить для капитализма сдерживающие рамки. Но, регулируя капиталистическую систему, нельзя «пережать кровото­ки»; нельзя впасть в крайность зарегулированности, кото­рая душит способность системы расти и развиваться. Этим определяется и социальная политика, которая в Велико­британии основана на соединении индивидуальной, кор­поративной и государственной ответственности.

Первый важный аспект социальной политики — жилищная проблема. Важнейшим решением, которое принимает каж­дый человек в своей жизни, является решение вопроса о жилье. В Британии 70 процентов населения являются вла­дельцами своих домов. Об остальных 30-ти заботится госу­дарство. Поддержка осуществляется тремя различными способами.

Во-первых, это субсидируемое жилье, предоставляемое ме­стными властями. Во-вторых, существуют жилищные коо­перативы, управляемые правительственным агентством, то есть агентство берет долгосрочные займы у частных компаний и осуществляет правительственное финанси­рование, предоставляя жилье людям с низкими доходами. И третий способ — наем жилья в частном секторе, который регулируется государством (без такого регулирования возможны злоупотребления со стороны владельцев жилья, из-за которых люди оказываются на улице).

Правительство также стимулирует приобретение жилья в собственность. На­пример, при помощи вариаций с налогом на залог имущества. Чаще всего по­купка жилья осуществляется в рассрочку: первоначальный взнос составляет не более 10 процентов, а остальные деньги можно взять взаймы и выплачи­вать в течение 20 лет с процентами. Чтобы привлечь людей к такому способу приобретения жилья, можно компенсировать эти проценты. Ранее использо­вались и прямые субсидии на приобретение жилья. Во многом благодаря этим субсидиям мы и добились того, что 70 процентов британцев стали собствен­никами своих домов. Сейчас субсидий уже не существует, поскольку мы при­шли к выводу, что достигнут предел, и остальные 30 процентов никогда домо­владельцами не станут.

Другое важное направление социальной политики — пенсии. В Соединенном Королевстве любой человек, доживший до пенсионного возраста (60 лет для женщин и 65 для мужчин), может получить от государства пенсию. Она назначается автоматически, но может быть увеличена в зависимости от дохода, ко­торый человек получал до выхода на пенсию. Пенсия слагается из отчисле­ний, которые сами люди и их работодатели делали в течение всей своей трудовой жизни. Сумма накопившихся денег обычно невелика, но в последние 30 — 40 лет возникла система негосударственных пенсионных фондов, через ко­торые люди могут увеличивать размер своих пенсий. Меры по дополнитель­ному пенсионному обеспечению своих работников принимают и компании. Возникли также фирмы, которые выплачивают пенсии людям, занятым сво­им собственным бизнесом, «самонанятым». В рамках такой системы работо­датели и наемные работники отчисляют каждый год от 8 до 13 процентов до­хода. Таким образом, если человек проработал 40 лет и получал в последний год работы 30 тысяч фунтов, то его пенсия составит 20 тысяч фунтов в год. Все пенсионные фонды Соединенного Королевства — это накопительные фон­ды, действующие как капиталистические предприятия в условиях рынка. День­ги, которые люди ежегодно получают от своих доходов, инвестируются в раз­личные доходные отрасли, чтобы не обесценить сумму пенсии к тому моменту, когда человек перестает работать. В результате приблизительно две трети бри­танцев получают помимо государственной пенсии дополнительную пенсию от частного сектора. Отмечу, что в сфере пенсионного обеспечения это соотно­шение такое же, как и в жилищном обеспечении. Поэтому остается треть насе­ления, у которой нет ни собственного жилья, ни пенсии, превосходящей государственную. И разрыв между ними и остальными двумя третями нарастает. На политическом уровне мы только начинаем обращаться к этой проблеме и искать пути поддержки тех, кому не достался «кусочек пирога».

Я уже говорил, что Соединенное Королевство не пережило ни одной серьез­ной революции. У нас, конечно, были бунты, но они не имели большого разма­ха. Это были местные беспорядки, по большей части в крупных городах. На­пример, такой бунт был в 1981 году в Ливерпуле, он продолжался одну ночь, и участвовало в нем 200 человек. В то время я как раз был министром, ответст­венным за социальную политику, и занимался решением проблем городской бедноты. Традиционно политические решения сводились к предоставлению субсидий беднякам. Мы вкладывали огромные деньги в образование, в строи­тельство дорог, в обеспечение социальных услуг, в улучшение окружающей сре­ды. Но, когда мы пристальнее вгляделись в проблему, то увидели, что традици­онная политика не срабатывает, и стали искать другие решения.

Корень проблемы в том, что бедняки не имеют выбора. Человек, у которого нет денег, не может уехать из обедневшей части города. И чем больше государ­ство вкладывает денег в такую местность, тем больше оно поддерживает сообщество бедных, неквалифицированных, неудачливых людей. Тогда как энер­гичный и талантливый человек стремится вырваться из такого сообщества ту­да, где дома получше и больше рабочих мест. То есть происходит постоянный отток талантливых людей, который ускоряет процесс деградации местных со­обществ.

Поэтому мы решили развернуть процесс в обратном направлении и сказали местным властям: если вы хотите по-прежнему получать правительственные деньги, то должны доказать, что наши вливания приведут к возрождению данного сообщества. Задача была в том, чтобы убедить людей, способных делать выбор, имеющих для этого ресурсы, вернуться в те места, откуда они бежали. Этот подход осуществлялся двумя путями.

Прежде всего, мы стремились стимулировать сотрудничество в интересах раз­вития. Мы вывели территории бывших промышленных зон из государствен­ной собственности, из-под контроля местных властей или промышленных объединений. Такой метод был применен, в частности, в лондонском Ист-Эн­де, где три тысячи гектаров земли занимали бывшие доки и газовые хранили­ща. Мы занялись восстановлением окружающей среды, очищали землю от за­грязнения, чтобы эта территория стала привлекательной. После второй ми­ровой войны в Ист-Энде были только дома, предоставляемые местными влас­тями. Если кто-то хотел приобрести жилье в собственность, он вынужден был покупать его в другом районе. В результате молодежь уезжала, и экономика района деградировала. Поэтому мы обратились к частным предприятиям, ко­торые стали строить дома на продажу — до 200 домов в год. И тем самым доби­лись не только прекращения оттока населения, но в район начали приезжать новые люди, поскольку он расположен недалеко от финансового центра Лондона. Так нам удалось, соединив силы государства и частного сектора, возро­дить местное сообщество и превратить район трущоб в процветающую терри­торию.

Другой вариант связан с активизацией роли местных властей. Раньше мы пре­доставляли им субсидии, и они сами решали, как распорядиться деньгами. Те­перь же мы выделяем средства только в том случае, когда местные власти ясно показывают, как распорядятся ими. И они отвлеклись от текучки, обрати­лись к частному сектору и занялись восстановлением окружающей среды, со­здавая условия для развития городов.

Таким образом, к началу 90-х годов в стране сложилась устойчивая система партнерства государственного и частного секторов, и это было своеобразной революцией. Схема была такой: если власти города просили 35 миллионов фунтов на пять лет, то они должны были доказать, что в состоянии мобилизо­вать в частном секторе такую же сумму. При этом объявлялся тендер, в кото­ром участвовало, скажем, 30 местных администраций, и мы говорили, что суб­сидии получат только десять из них. И одновременно проводились общест­венные слушания с участием министра, поскольку одним из условий победы в конкурсе была поддержка предложений власти со стороны населения.

Это было в буквальном смысле слова культурным шоком. Местные власти нас возненавидели. Оказалось, что участие в тендере сбивает цены, вносит эле­менты конкуренции и повышает стандарты партнерства. Но проект продол­жался. Начинали мы с небольших участков земли, затем перешли к районам с населением в 30 — 35 тысяч, а к концу срока полномочий нашего правительства обратились к региональным властям с просьбой, чтобы они также разработа­ли и публично представили свои корпоративные планы развития регионов.

Надо отметить, что через тендеры распределялась только часть денег, предо­ставляемых центром региональным и местным властям. Я вовсе не думаю, что все правительственные средства должны выделяться на конкурсной основе — это может привести к огромным потерям, поскольку разрушило бы инфраст­руктуру во многих регионах. На мой взгляд, разыгрывать на конкурсах 10 про­центов от общей суммы вполне достаточно. Как только идея инициативы ов­ладевает массами, то сам по себе выигрыш или проигрыш тендера уже не ва­жен. Меняется образ мышления! Когда мы провели первый проект в Манчес­тере, люди из соседних районов стали задаваться вопросом: а мы что — хуже? Не только власти, но и все население стало включаться в процесс. Атмосфера «пропиталась» духом конкуренции и партнерства.

Природа бюрократии такова, что, если дать центральному правительству дей­ствовать по собственному усмотрению, оно полностью задушит местные ини­циативы. Когда мы пришли в правительство в 1979 году, я получил кипу бумаг, которые были обязаны постоянно заполнять служащие местных органов управления. Например, для разрешения на строительство жилого дома нужно было заполнить анкету из 80 вопросов, включая вопрос о цвете кирпича. Это была чистейшая удавка для местной инициативы.

Мы отбросили эту волокиту. Я считал и считаю, что центральные фонды — это только часть системы, и средства из них должны выделяться на конкурсной основе с участием местного самоуправления. Это не значит, что все должно быть приватизировано, но необходимо партнерство двух секторов. В широ­ком смысле роль государства должна заключаться в том, чтобы активизиро­вать и вдохновлять частный сектор на создание рабочих мест и масштабные инвестиции.

Одна из самых сильных сторон капиталистической системы — это ее беспо­щадность. Она сама обнаруживает и устраняет собственные ошибки. Государ­ство же, как правило, стремится увековечивать собственные ошибки. Оно лю­бит притворяться, что ничего особенного не происходит, и переписывать старые планы, вместо того чтобы изобретать новые. Капиталисты же немед­ленно прекращают эту деятельность и перебрасывают ресурсы в другую сфе­ру, которая может дать прибыль. Поэтому задача политики государства — «за­прячь» капиталистическую систему в решение общественных вопросов.

И это возможно! Когда мы в 80-х годах начинали создавать систему партнер­ства, местные власти и капиталисты практически не разговаривали друг с дру­гом; были взаимное недоверие и напряженность. Но мы заставили их работать вместе, и они, начав действовать, как партнеры, стали друзьями. Они осознали, что совместными усилиями могут сделать гораздо больше.

Мир быстро меняется и становится тесным. Глобализация ведет к усилению конкуренции. Все правительства вынуждены считаться с дисциплиной рынка. Завтрашний мир — это мир хорошо информированных и образованных лю­дей, и государства обязаны быть более открытыми и активными. Капитализм двигает мировой процесс. А государственный сектор ответственен за то, что­бы гигантская сила, создающая богатство, оставалась в рамках дисциплины и регулирования со стороны общества. Только так можно обеспечить цивилизо­ванную жизнь общества в современном мире.