Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 26 (3) 2003

Только "Клуб трех" может сделать Европу единой*

Тимоти Гартон Аш, директор Центра европейских исследований Колледжа Св. Антония, Оксфордский университет (Великобритания)
Михаэль Мертес, бывший советник Гельмута Коля, партнер аналитического центра «Димап-Консульт» (Германия)

Доминик Моизи, заместитель директора Института международных отношений (Франция)

Германия, Британия и Франция для Европы — необходимая троица. Их тесное сотрудничество — не достаточное, но необхо­димое условие того, чтобы у Европы была серьезная внешняя и оборонная политика. Как показали события вокруг Ирака, если эта троица разделена, то разделена и вся Европа.

Сегодня перед Европейским союзом стоит британская проблема; французская проблема; германская проблема. И каждую из них надо решать, если ЕС хочет использовать уникальную возможность своего расши­рения на восток и построить новое партнерство с США в ХХI веке.

Британская проблема Европы в том, что, несмотря на тридцатилетнее член­ство в союзе, британцы никак не могут решить, хотят ли они на самом деле участвовать в европейском предприятии. Наполовину ослепленные стары­ми предубеждениями, которые усиливает евро-скептическая пресса, они не осознают, насколько стали европейцами.

Выбирая между Европой и родственными связями своей страны с Амери­кой, британцы все еще питают иллюзию, что им лучше послужат эксклюзив­ные «особые отношения» с США. Во время иракского кризиса Тони Блэр встретил полное понимание в Вашингтоне, но политика атлантизма и муль­тилатерализма британского премьер-министра, в принципе достойные вос­хищения, провалились, так как ему не удалось выработать единую, сильную и жесткую европейскую позицию в ходе предварительных консультаций с Парижем и Берлином.

Французская проблема Европы в том, что французская политическая и административная элита всерьез полагает: что плохо для США — хорошо для Франции; и она переносит свое чувство раздражения Вашингтоном на отношения с меньшими европейскими партнерами — как из «старой», так и из «новой» Европы.

В действительности то, что хорошо для США, не обязательно хорошо для Европы или Франции — но из этого не следует, что для Франции обязательно хорошо то, что плохо для Америки. Находящее широкую поддержку французское раздражение сомнительным поведением администрации Джорджа У. Буша не отменяет того факта, что никакие серьезные устремле­ния Европы не могут быть достигнуты через оппонирование США. В Варша­ве, Гааге или Риге Францию никогда не воспримут так, как она сама себя ви­дит — в роли регионального заменителя США. Потребуются годы, чтобы превозмочь горький ocадок от заявления президен­та Жака Ширака о странах Центральной и Восточной Европы, вступающих в ЕС: «Они должны сидеть тихо». Чтобы соответствовать своим амбициям в Европе, Франции нужно быть скромной и самокритичной

Германскую проблему Европы можно назвать «потерянной парадигмой». Причины германского евро-энтузиазма коренились в холодной войне, и те­перь они исчезли. Немцы восстановили свое национальное единство с со­гласия соседей. Теперь они живут в мирном и благополучном окружении ста­бильных демократий, партнеров по ЕС (настоящих или будущих) и союзни­ков по НАТО. Они больше не чувствуют себя обязанными вести себя, как об­разцовые европейцы, дабы доказать, что больше не мечтают о гегемонии на континенте.

Десять лет назад многих заботило, сможет ли Европа включить в себя объе­диненную Германию. Сегодня вопрос в другом: сможет ли Германия вклю­читься в объединенную Европу? Будет ли она и дальше ограничиваться эко­номическими устремлениями или сумеет поставить новые реформаторские цели и достичь их, как одна из движущих сил Европы? И последнее, но не ме­нее важное — захочет ли она увеличить свой оборонный бюджет, чтобы спо­собствовать проекту укрепления европейской военной мощи?

Таким образом, британцам нужно больше европеизма, французам — больше скромности, немцам — больше активности.

Европа никогда не будет серьезным политическим актором, если ее нацио­нальные лидеры будут продолжать использовать внешнюю политику, как спо­соб демонстрации своего воображаемого «величия», и если они не дадут Ев­ропе средства для реализации ее целей. Например, новому европейскому «ми­нистру иностранных дел» понадобится сильный аппарат, состоящий как из карьерных чиновников ЕС, так и из лучших кадров национальных МИДов. Его (ее) первейшей задачей будет формулирование стратегических подхо­дов Европы к мировым вызовам — таким, как «разбойничьи» государства, международный терроризм и распространение оружия массового поражения, а также бедность, организованная преступность, наркотики, работор­говля и разрушение окружающей среды. У США не должно быть монополии в том, чтобы задавать правильные вопросы — тем более, если мы думаем, что они не всегда дают правильные ответы.

При этом самый квалифицированный аппарат и наилучший в мире анализ не гарантируют от того, что внешняя политика Европы 25-и (или больше) останется невнятной и декларативной, основанной на минимально возмож­ном уровне компромисса. Поэтому особенно важно, чтобы Франция, Герма­ния и Британия держались вместе, систематически, но не формально, обес­печивая европейской политике как содержательность, так и консенсус­ность.

Для начала, более энергичные усилия по координации политики должны предприниматься не только в министерствах иностранных дел в Берлине, Париже и Лондоне, но также и в ведомстве федерального канцлера, в Ели­сейском дворце и на Даунинг-стрит. К этому постоянно действующему трио (оно же — «Клуб трех») должны привыкнуть, как к серьезному игроку, и в Бе­лом Доме (а не только в Государственном департаменте).

Возможно также создание «контактных групп» по важным для Европы во­просам — таким, как Иран или израильско-палестинское урегулирование. В них должны участвовать представители Британии, Франции и Германии, а также других заинтересованных стран. Во время балканских войн 1990-х го­дов такими странами были Россия и Италия. В новые группы могут входить Польша, когда речь идет о Восточной Европе, или, скажем, Испания и Ита­лия, касательно Северной Африки. Эти группы не должны быть совсем за­крытыми — как не должны быть и открыты для всех желающих, кому надо лишь занять место за столом для повышения своего национального прести­жа. Условиями членства в них должны быть компетентность, дееспособ­ность и серьезность.

Подобные предложения наверняка вызовут неприятие у других европей­ских государств, опасающихся «директории» большой европейской тройки. Британские, французские и немецкие чиновники иногда приватным обра­зом говорят, что именно «директория» и нужна, но никто никогда не при­знает, что это так. Мечты о «директории» — глупость. Наши европейские друзья это знают и понимают. Но они также должны знать, что если единст­венной альтернативой этому будет минимально возможное согласие, то не выиграет никто. Если влияние ЕС в мире будет стремиться к нулю, то малые страны Европы будут еще меньше.

Перевел с английского Юрий Гиренко