Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 26 (3) 2003

За европейский взгляд на глобализацию*

Паскаль Лами, комиссар Европейской комиссии по торговле

Непрекращающиеся дебаты, размышле­ния и действия, так или иначе связан­ные с процессом глобализации, носят двойственный характер. Принятию по­литических решений должно предшест­вовать обнаружение основных тенден­ций мирового развития, описывающих изменившуюся ре­альность и новые условия равновесия на планете. Ожиданиям общества могут соответствовать только те политические шаги, которые основаны на анализе важней­ших изменений в мировой системе. Внимание, уделяемое в современном мире глобализации, отражает потребность граждан принимать во внимание те процессы, которым суждено оказывать значительное влияние на судьбы плане­ты. Мы можем выделить несколько основных тенденций.

Основные тенденции

Во-первых, происходящий в мировом масштабе «демогра­фический транзит» предвещает стабилизацию земного на­селения в пределах 8 — 10 миллиардов человек за время меньшее, чем полстолетия. Таким образом, возрастающая на­грузка на природные ресурсы будет в большей степени свя­зана с режимами потребления и производства, чем с демографическим ростом. Кроме того, производственные инвестиции будут постепенно вытесняться демографичес­кими инвестициями, что приведёт к возрастанию доходов на душу населения в развивающихся странах, как это уже происходит в Китае. В свою очередь, растущая экономичес­кая база поставит перед Югом проблему старения. Это сделает неизбежной революцию в сфере производства, как в развивающихся странах, так и в мире в целом. С другой сто­роны, демографический переход не будет происходить с одинаковой скоростью: достигший определённого уровня стабильности в промышленно развитых странах, он ещё не завершился во многих развивающихся странах. Подобное разнообразие демографической палитры усиливает нерав­номерности в плотностном распределении населения на планете. Потому следует ожидать дальнейших изменений в демографической сетке Земли, в условиях, когда большинство её жителей отныне и впредь обречены жить в городских условиях: преимущества и недостатки такой географии населения Земли следует принимать во внимание.

Современный нам мир раскрывают и другие важные тенденции. Научно-технический прогресс ставит перед нами множество вопросов, в частности вопрос о способности человека взаимодействовать с окружающей средой и бережно относиться к природным богатствам. Научно-технический прогресс непосредственно затрагивает «легитимную» сторону взаимоотношений между людьми, организациями и государствами и играет не последнюю роль в наших спорах об оптимальной экономической системе. Однако один из важнейших вопросов — это проблема общественного и частного блага в контек­сте знаний, накопленных в результате науч­но-технической революции. В идеальном ми­ре ответственность за научно-технический прогресс возлагается на государство, а его результаты напрямую передаются в общест­венное пользование: распространяясь по всей планете, технологические новшества могут стать существенным вкладом развитых стран — производящих львиную долю научных достижений — в экономику развиваю­щихся стран. В реальном мире, однако, боль­шая часть научно-технических достижений финансируется не налогоплательщиками, а потребителями. По сути, они производятся капиталистическими предприятиями и подлежат защите посредством патентов. Таким образом, в условиях рыночной экономики права на интеллектуальную собственность — это и необходимый инструмент научно-технического прогресса, и препятствие на пути распространения его результатов, свободная циркуляция которых откладывается до истечения срока патентов. Всё же научно-техни­ческие достижения пробиваются наружу благодаря ли научному сообществу, прямым иностранным инвестициям или, как в случае с жизненно важными лекарственными сред­ствами, благодаря прогрессивному толкова­нию соглашения об «Аспектах прав на интел­лектуальную собственность, относящуюся к коммерции». Следует надеяться, что такое толкование станет возможным после подписанной в ноябре 2001 года в Дохе многосторонней торговой программы государств-чле­нов ВТО. В условиях капиталистической сис­темы и экономики рынка, каковой является наша, политические решения должны отоб­ражать и экономический динамизм, способствующий научно-техническому прогрессу, и стремление к общественному благу.

Наконец, в становящемся всё более взаимо­зависимом мире развивается некая форма коллективного сознания, подвергающего критической оценке глобализацию, её уда­чи и провалы. В образах мира, распространяемых средствами массовой информации, соседствуют изобилие и голод, свобода и ти­рания. Эти образы обостряют жажду пере­мен: растущему стремлению части населе­ния индустриально развитых стран изме­нить экологическую обстановку соответствуют, к примеру, надежды народов Юга, страдающих от нищеты и эпидемий, на улучшение условий жизни. Именно уровень развития в большей степени, чем различия в ценностях и мировоззрении, влечёт за со­бой смещение приоритетов в отношении двух основных доктрин устойчивого разви­тия, как то прогресс в экономической и со­циальной сфере, с одной стороны, и защита окружающей среды — с другой. Представля­ется необходимым, чтобы доктрины устой­чивого развития, разрабатываемые в сфе­рах международных институтов, соответст­вовали ожиданиям мирового сообщества, и чтобы миссия по структурированию и уза­кониванию этих доктрин была возложена на влиятельных политиков планеты.

Приоритет Европы?

Каким образом и с помощью, каких инстру­ментов Запад, ныне утративший однород­ность, а доселе измерявший глобализацию по своей мерке, собирается осуществить программу устойчивого развития на всей планете? Попытается ли Запад сохранить господствующее положение в мире и будет ли он всеми средствами препятствовать воз­никновению новых, соперничающих с ним, держав на Юге? И о каком Западе мы говорим в условиях его размежевания и появле­ния в самом его сердце новых субъектов?

Альтернатива обозначилась со всей яснос­тью в результате войны в Ираке: укреплять мировую гегемонию или вести мир по пути устойчивого развития? Такова ставка в игре. В реальном мире, в современном мире «ан­гельская» политика неуместна. Приоритет Европы может заключаться в выдвижении концепции многостороннего мира, основан­ного на трёх компонентах устойчивого раз­вития — одновременном совершенствовании политических институтов и рыночной экономики, интеграции и защите окружающей среды. Иное дело — игнорировать стратеги­ческие ограничения, то есть пренебрегать собственной безопасностью или, наоборот, насаждать право посредством силы — этой ошибки Европа совершить не должна.

Важнейший вопрос — поддержание равнове­сия: успехи в развитии смягчают угрозу безопасности и сдерживают насилие, порожда­емое нищетой, однако риск этим не ограничивается. Опираться только на стратегичес­кое превосходство — это подход, чреватый опасностями, при котором смягчаются след­ствия, но игнорируются причины.

Хватит ли у Европы чувства меры? Располо­жена ли Европа, по мере того, как она становится мировой экономической силой, обес­печить ту степень автономии, которая необходима для проведения внутренней и внешней экономической политики? Это один из насущных вопросов, стоящих пе­ред возглавляемой Валери Жискар д' Эсте­ном Конвенцией по будущему Европы.

Система будущего

Перед нашим поколением стоит беспреце­дентная в истории задача: разработать и во­плотить в жизнь международную, действи­тельно всеобщую экономическую систему, объединяющую суверенные государства, к числу которых после распада колониаль­ной системы и Советского Союза относят­ся все страны на планете. Что касается сфе­ры торговли, то уже сейчас в ВТО входит сто сорок шесть стран, а в скором времени можно ожидать вступления в ВТО новых членов, включая Россию, Украину, Вьет­нам, Алжир и Саудовскую Аравию. Сегодня мы далеко ушли от системы Бретона Вудса («Общее соглашение о тарифах и торгов­ле», на смену которому в 1995 году пришла ВТО), в которую, как известно, не входили ни колонии, ни коммунистические страны. Отдаляемся мы и от времён «междуцарст­вия», когда на мировой экономической сце­не господствовала Большая семёрка, а внут­ри «Общего соглашения о тарифах и тор­говле» — «Четверка», образуемая Европей­ским союзом, США, Японией и Канадой.

Со времени Всемирной встречи в Рио-де­-Жанейро в 1992 году в процесс междуна­родного экономического сотрудничества непрестанно вовлекаются новые участни­ки. Создание ВТО в 1995-м и вступление Ки­тая в эту организацию в 2001 году придали этому процессу новое качество. Участие в общемировом переговорном процессе по экономическому сотрудничеству развиваю­щихся стран было подтверждено после кон­ференции министров стран-членов ВТО в Дохе, в ноябре 2001 года. Подписание Ки­отского протокола о климате также свидетельствует, о возрастающей значимости но­вых участников международного процесса, так как ратификация этого протокола Рос­сией, что представляется неизбежным, поз­волит сформировать новый многосторон­ний договор, регулирующий отношения между энергетикой и другими сферами экономики — даже если к этому соглашению не присоединятся Соединённые Штаты.

Это та всеобщая система управления, зачат­ки которой мы наблюдаем сегодня, систе­ма, способная придать новое обрамление экономике рыночного капитализма. Ибо та­кая система, функционирующая на свобод­ных от границ мировых рынках, более не зависит от опеки правительств, социальных и фискальных ограничений, но основыва­ется на конкуренции и беспрепятственном перемещении капиталов.

Однако до того как намечать функции и ин­струменты подобной системы, необходимо тщательно измерить масштабы всего пред­приятия — в частности оценить её прогрес­сивный и экспериментальный характер. Ра­зумеется, такая система основывается на ин­ститутах Бретона Вудса, преимущества и не­достатки которых хорошо известны.

Существующее соотношение сил на руку ве­ликим державам — причём самым развитым из великих держав. Тем не менее, современ­ное соотношение сил постепенно изменяет­ся, в частности за счёт развития регионализ­ма. Наиболее ярким примером этих измене­ний служит Европейский союз. Последний и сам поощряет развитие схожих структур, в особенности посредством своих трансреги­ональных соглашений со странами Латин­ской Америки, странами АСЕАН, Советом стран Персидского залива, посредством со­глашений об экономическом партнёрстве с африканскими странами и государствами Карибско-Тихоокеанского бассейна, нако­нец, посредством европейско-средиземноморских соглашений и так далее. Кроме то­го, незаменимыми участниками системы международного экономического сотрудни­чества становятся Китай и Индия.

Естественно, что «коллективные предпочтения» в различных странах зависят от уровня развития, также как от ценностей и культур­ных особенностей: так, например, пробле­мы защиты окружающей среды и качества пищевых продуктов имеют первостепенную важность в европейских странах, в то время как на Юге эти заботы заслоняются вопроса­ми развития. Согласование или, по крайней мере, сближение национальных законов и норм, непосредственно влияющих на про­цессы свободной торговли, — это задача, важность которой трудно переоценить.

Узкие проливы развития

В конце концов, вопрос о сложностях разви­тия далеко не самый проблематичный. Ка­ким образом навёрстывают упущенное развивающиеся страны? В отношении страте­гии развития одна школа мысли сменяет дру­гую. Некоторые успешные модели — в Юто-Восточной Азии — доказали, что отста­вание в развитии не есть рок, и что существу­ет немало возможностей для достижения су­щественного прогресса. Однако каталог ошибок и тупиковых ситуаций по-прежнему гораздо более длинный, чем список успехов. По сути, в истории экономического разви­тия больше исключений, чем правил. Устойчивое развитие предполагает сочетание благоприятных внутренних и внешних обстоя­тельств. Составить перечень таких условий несложно, пусть даже этот список не будет исчерпывающим. На внешнем уровне это обеспечение надёжных рынков сбыта, спо­собствующих росту товарного экспорта и привлечению прямых иностранных инвес­тиций. На внутреннем уровне это разумная и оперативная макроэкономическая полити­ка, рынки, основанные на конкуренции и от­крытой политике; при необходимости, госу­дарственная собственность на предприяти­ях некоторых секторов; минимально необхо­димый комплекс общественных услуг, в частности в сфере образования и инфраст­руктуры; и, наконец, ключ к эффективности и равновесию — действенная фискальная си­стема с прогрессивными налогами. С другой стороны, объединить эти условия, а тем бо­лее обеспечить правильную очерёдность их осуществления — процесс весьма рискованный, хотя и возможный. Техническая и фи­нансовая поддержка, а также преференци­альный доступ к развивающимся рынкам позволит оказывать влияние на программу правительств и способствовать так называе­мой «политике доброй воли». При этом ясно осознаваемое стремление к развитию остаёт­ся обязательным условием успешной страте­гии. Международные институты экономиче­ского управления обязаны стремиться к то­му, чтобы все страны — развитые страны, раз­вивающиеся страны и переживающие переходный период страны бывшего комму­нистического блока — реализовали три приоритетные задачи строительства новой системы, которые позволят обеспечить долго­временный рост на всей планете. Задачи эти — устойчивый рост, конвергенция стран Севера и Юга и защита окружающей среды.

Сама мировая экономическая система требу­ет, чтобы в условиях рынков открытых для торговли и свободного перемещения капита­лов, правительства стремились к выработке единых норм, причём не только в сфере за­щиты окружающей среды, здравоохранения, защиты прав потребителя, но и в сфере ос­новных прав человека, в том числе, в обла­сти трудового законодательства. Взаимодей­ствие между всемирным управлением и внутренней политикой — это условие устойчивой конвергенции. Либерализация торговли и инвестиций ведёт к изменениям на мировом рынке труда, в частности к более рациональ­ному рассмотрению различных факторов, оказывающих влияние на тенденции всемир­ного экономического развития.

Гармонизация принципов либеральных рынков товаров, услуг и капиталов с едины­ми международными нормами — долговре­менный проект.

От так называемой «поверхностной» эко­номической интеграции (заключающейся в снижении классических пограничных барь­еров, как то таможенные тарифы и квоты) мы должны перейти к глубинной интеграции, к которой относятся нетарифные ас­пекты рынков: санитарные, ветеринарные и экологические нормы, государственные рынки, политика инвестиций и вложений, финансовые стандарты, государственные дотации в некоторых секторах экономики.

Отказ от двойственности

Во многих промышленно развитых стра­нах, во главе которых шествуют Соединен­ные Штаты и Европа, сохраняются прави­тельства, которым в разной степени — не­ смотря на речи о демократии, правах чело­века и рыночной экономике — присущи три характеристики: неэффективность, авто­ритаризм (даже деспотия) и коррупция. Итак, необходимо покончить с двойствен­ностью, проявляющейся в сочетании гума­нистической риторики с меркантильной и близорукой Realpolitic. В пору превращения Европы в мировую экономическую силу европейская экономика не может развивать­ся без оглядки на этику международных от­ношений и внешнюю политику Европей­ского союза. Таким образом, совершенство­вание многосторонней системы должно сопровождаться пересмотром нашей поли­тики в отношении развивающихся стран. В частности, под угрозой потери собственно­го авторитета, Европе следует перестать говорить на двух языках одновременно — на политическом языке Европейского союза и меркантильном языке государств-членов.

Наконец, собственно Европейский союз. Образование, которое в скором времени бу­дет насчитывать двадцать пять сопредель­ных государств-членов, морские границы которых очерчивают весь континент, Евро­пейский союз обладает экономической мо­щью, сопоставимой с мощью Соединённых Штатов. Как превратить это преимущество в могущественное орудие, направленное не на гегемонию, но на безопасность и строительство многосторонней, сбалансирован­ной системы? Именно этот вопрос находится в центре внимания Конвенции о будущем Европы. Этот вопрос следует рассматри­вать в контексте европейского проекта и в контексте институтов. Именно сочетание усовершенствованной европейской модели с необходимыми институтами позволит оп­ределить место Европы в мире и её способ­ность влиять на мир. Эта модель немыслима без социально-ориентированной рыночной экономики, конкурентной и единой. Эти институты должны руководствоваться общими методами и принципами, постепенно распространяющимися на сферу обороны и внешней политики. Ибо для того чтобы дей­ствовать в мире, для того чтобы увести мир от горячечной озабоченности проблемами безопасности, куда может завести его американская гегемония, Европа, как ни пара­доксально, должна перерасти статус эконо­мического и гражданского образования, да­бы выработать методы, посредством кото­рых она сможет обеспечить собственную безопасность, защитить свои ценности и интересы. Социальная Европа, Европа укрощённой глобализации, Европа как двига­тель мира и развития, должна обладать стратегическим могуществом. Мир и безопасность на планете, наш мир и наша безопасность не оставляют нам альтернативы: Европа должна стать мировой державой и утверждать свои действия в рамках права. Только в этом случае она станет опорой международной системы устойчивого раз­вития. Как говорил словами своей эпохи Жан Монне, в этом заключается «организа­ция завтрашнего мира».

Перевел с французского Марк Дадян

Луиза Невельсон. Аккорд. 1964