Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Семинар

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Другая страна

Nota bene

№ 21 (2) 2002

Мир после 11 сентября: проблемы безопасности

Кристофер Доннелли, специальный советник Генерального секретаря НАТО

События 11 сентября являются симптомом большой пробле­мы. Мы сегодня живем в эпоху перемен, которые можно на­звать настоящей революцией. Сегодня в корне меняется подход к проблемам безопасности. У этих перемен четыре ос­новные причины.

Во-первых, за последние десять лет все стали свидетелями бес­прецедентного распространения высоких технологий. Во-вторых, за это время еще больше увеличился разрыв между богатыми и бедными странами (в этом смысле к богатым странам относится и Россия). В-третьих, продолжается быст­рый рост распространения информации и создание информационного общест­ва. В-четвертых, произошел коллапс биполярной системы, сложившейся во время холодной войны. Рассмотрим каждый из этих факторов.

Высокие технологии. Сегодня любой человек и любая страна, находящиеся в любой точке земного шара, могут иметь доступ к высоким технологиям. События 11 сентября — печальный пример того, как высокие технологии могут использоваться во зло. Технический прогресс теперь подрывает чувст­во безопасности. Когда-то Запад считал, что высокие технологии дают ему военное преимущество над отсталыми странами. Киплинг писал в начале XX века, что англичанам не надо бояться дикарей со стрелами, потому что у них есть пулемет «максим». 11 сентября показало, что эта точка зрения безнадеж­но устарела.

Кроме того, военной державе нужен враг по соседству. В десять раз дороже создавать оборону против анонимного врага. Приведу арифметический при­мер — Канада и Израиль. Обе страны тратят на нужды обороны одинаковое количество денег (примерно 9 — 10 млрд долларов в год) на одинаковом техни­ческом уровне. Но Израиль строит свою военную систему для обороны от со­предельных государств, тогда как Канада разрабатывает военные системы дальнего действия. И военный потенциал Израиля в десять раз больше, чем у Канады.

Это означает, что возможности стран Запада в сфере обороны гораздо мень­ше, чем мы привыкли считать. В наше время пассивная оборонительная сис­тема не может обеспечить надежной защиты. Богатые страны не могут до­стичь своей безопасности, изолируя себя от остального мира. Именно такой жестокий урок получила Америка.

Разрыв между богатыми и бедными странами. Если взять карту Европы, вклю­чающую бассейн Средиземного моря, а затем на каждой стране проставить, согласно статистике ООН, цифры (численность населения, ВВП, доход на ду­шу населения и прогноз этих позиций на десять лет), то разрыв станет оче­видным. Мы увидим, что Север действительно богатеет, а Юг беднеет. Отсю­да фундаментализм — относительно новое религиозное течение, возникшее в XIX веке, как культурная реакция на европейский колониализм.

Фундаментализм развивал­ся в условиях несправедли­вого распределения бо­гатств, отсутствия само­определения и демократии, недостатка образования, здравоохранения, продовольствия. И он вырос в аг­рессивное движение, на­правленное против Запада с его богатством. Более того, руководствуясь национальными интересами, мы сами поддерживали диктаторские режимы, способствовавшие росту фундаментализма. Так что, невозможно решить про­блемы безопасности только силой оружия.

Третий фактор — развитие информационного общества. Национальные пра­вительства уже не могут контролировать в наши дни распространение инфор­мации. Существует новая среда под названием «массовые коммуникации», ох­ватывающая все сферы жизни, затрагивающая интересы всего мира. Чем больше стран становится частью информационного сообщества, тем сложнее остановить свободный поток информации. Поскольку иначе страна обрекает­ся на экономическую отсталость и изоляцию.

И четвертое — коллапс биполярной системы, изменивший саму природу во­енной безопасности. «Национальная безопасность» обычно отождествляется с обороной, и страны чувствуют себя в большей безопасности, когда их воору­женные силы способны реально противостоять военной угрозе. Но сегодня всем промышленно развитым странам мира угрожает не третья мировая вой­на. Для некоторых стран (например, для Турции) существует скорее угроза «классического» военного конфликта. На самом деле, гораздо большую опас­ность теперь представляют некомпетентность правительств, коррупция, организованная преступность, нелегальная миграция, торговля людьми, кон­трабанда оружия, этнические и религиозные конфликты. Все эти проблемы невозможно решить, используя лишь военную силу. Эти угрозы надо устра­нять с помощью не танков, а банков.

Таким образом, изменилось само понятие безопасности. В первую очередь, она может быть только коллективной. Ни одна страна больше не может обес­печить свою безопасность в одиночку. Поэтому, собственно, и расширяются Европейский союз и НАТО. С моей точки зрения, совершенно оправданно, чтобы и Россия стала участницей этой системы коллективной безопасности, и России необходимы эффективные вооруженные силы.

Давайте посмотрим на карту от Португалии до Владивостока и подумаем, учитывая вышеперечисленные угрозы, что может произойти, если большая часть этой территории не будет иметь эффективных вооруженных сил?

В равной степени новая концепция безопасности требует и от европейских стран изменить свои военные системы. Чтобы построить эффективную сис­тему коллективной безопасности необходимо решить три задачи.

Во-первых, страна должна иметь силы и средства, достаточные для обеспече­ния собственной обороны. Скажем, достаточность сил обороны у Британии, Турции, Польши, CIIIA различна, но принцип один.

Во-вторых — иметь возможность получать помощь от своих союзников. Хотя это непросто — позволить себе принять чью-то военную помощь, даже когда она необходима.

И, в-третьих, страна должна быть в состоянии предоставлять военную по­мощь. Последнее создает самую большую проблему для европейских стран, вооруженные силы которых организованы для территориальной обороны на случай агрессии.

Приведу лишь один пример — Швеция. В настоящий момент она тратит на оборону приблизительно 5 млрд долларов в год. Для страны, население кото­рой равно примерно половине населения Москвы — огромная сумма. В Шве­ции имеется мощная военная инфраструктура, оборонная промышленность, много оружия. Если посмотреть на сухопутные войска, то они в основном со­стоят из призывников, обученных достаточно, чтобы оборонять какую-либо деревушку в случае нападения на страну. И всего один батальон (!) численнос­тью в 1500 солдат: полностью обученный и способный отправиться за границу выполнять миротворческую миссию. Общее количество других войск, ко­торые Швеция могла бы направить за границу, — ноль. Мобилизационная готовность на нуле. То есть, за пять миллиардов страна имеет единственный ба­тальон, действительно пригодный для использования в военных целях. Ду­маю, что такая цена слишком дорога.

В аналогичной ситуации оказалось большинство европейских стран. Мы по­тратили огромные деньги на оборону, но реализованные оборонительные программы далеки от того, чтобы справиться с современными угрозами. Большинство европейских стран хочет сейчас сократить военные расходы — и сокращают свои армии. И в результате не имеют тех войск, что необходимы для обеспечения высокого уровня обороны.

Мой руководитель недавно сказал, что НАТО и его партнеры могут вместе по­ставить под ружье армию численностью в два миллиона человек. Но форми­рование одной только роты для поддержания мира в Македонии становится серьезной проблемой, потому что войска подготовлены к другому. И это — са­мая большая проблема, стоящая перед НАТО, решение которой — в модерни­зации вооруженных сил и в подготовке профессиональных войск. Такую ар­мию нельзя создать на основе воинской повинности, поскольку в этом случае она не будет компактной. Если же создавать профессиональную армию, то как привлечь в нее добровольцев? Как поддерживать в ней дисциплину? Как нала­дить отношения между такой армией и обществом?

Недавно я был в Венгрии, где парламентарии пытались меня заверить, что у них есть демократический контроль над вооруженными силами. На практике же в них царит полный беспорядок. Это — не демократический контроль, а развал. К сожалению, очень немногие гражданские люди понимают военные проблемы, а именно: что безопасность — не исключительная прерогатива во­оруженных сил, что армия не может реформировать сама себя. Нормальная реакция вооруженных сил на реформу — сопротивление. Военные не хотят сокращения военных структур, снижающего их карьерные возможности.

Как сделать, чтобы руководящие страной гражданские люди осознали необхо­димость вооруженных сил и разобрались в том, что представляет собой совре­менная армия? Это проблема не отдельной страны — мы сталкиваемся с ней в НАТО. Реформирование военных структур после холодной войны создает ог­ромные проблемы. Но мы стремимся выработать принципы изменения во­оруженных сил, чтобы ответить на вызов, брошенный 11 сентября 2001 года. Ищем новые формы сотрудничества — в том числе, между НАТО и Россией, хо­рошо понимая, насколько сложен этот процесс. Главный вывод, который мы обязаны сделать из событий 11 сентября состоит в том, что безопасность — не чисто военная задача, эта наша общая задача.

Марио Мерц.  В неподвижной точке вращающегося мира. 1991.