Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Семинар

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Другая страна

Nota bene

№ 21 (2) 2002

Экономический рост и эффективность: история болезни

Евгений Гавриленков, проректор Государственного университета — Высшей школы экономики; член научного совета Фонда Карнеги

Для решения как накопленных за предыдущие десятилетия про­блем, так и постоянно возникаю­щих новых задач (социальных, внешнеполитических, культур­ных, демографических и т. п.) темпы роста российской экономики должны быть выше среднемировых. А это значит, что кроме экономического роста перед нами встает задача обеспечения его сбалансиро­ванности, определения необходимых рыча­гов экономической политики, которые эту сбалансированность могут поддерживать.

Неоклассическая теория роста исходит из предпосылки, что существует некоторое состояние равновесия, долгосрочная траек­тория сбалансированного роста, к которой экономическая система должна вернуться, если каким либо образом изменяются усло­вия функционирования системы (внешние или внутренние). В рамках такой теорети­ческой модели каждая ее переменная рас­тет постоянно. На рис.1 показана диаграм­ма, построенная на основе данных об эко­номической динамике США за 1972 — 2000 годы. По вертикальной оси отложены тем­пы прироста ВВП, по горизонтальной — до­ля накопления основного капитала в ВВП. И как видно из рисунка, значения обоих параметров в течение тридцатилетнего пе­риода колебались в относительно узких диапазонах, то есть, по сути, система дейст­вительно находилась в относительно равновесном состоянии, по крайней мере, в окрестности некоторой точки равновесия, что обеспечивало в среднем трехпроцент­ные темпы прироста ВВП, при схожей ди­намике накопления основного капитала.

                                                             

Рис. 1. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в США в 1972 2000 гг. (Источник: данные МВФ).

Аналогичные диаграммы могут быть пост­роены и для других стран. Для экономик развитых стран эти диаграммы в общем по­хожи. Поскольку темпы роста населения в них существенно отставали от темпов рос­та ВВП, рост производства был устойчи­вым благодаря его эффективности, будь то производительность труда, совокупная факторная производительность или какой­-либо другой показатель. Все это обусловли­вало устойчивый рост потребления, низ­кую инфляцию, что в свою очередь стиму­лировало экономический рост.

Диаграмма указанного вида для России, пост­роенная по данным за 1961 — 2001 годы, выглядит несколько по-иному (рис. 2). А именно, хотя за период с 1961 года по 1988-й доля накопления в СССР основного капитала в ВВП практически удвоилась, однако сами темпы роста ВВП постоянно снижались. И в резуль­тате накопленный объем основного капита­ла за тридцать лет увеличился в 8 раз, а ВВП вырос лишь втрое. И еще, поскольку доля инвестиций в ВВП неуклонно увеличивалась, доля потребления не менее устойчиво сокращалась. Из чего можно сделать вывод, что в условиях закрытой экономики подобное не­ сбалансированное развитие возможно лишь до определенных пределов. Ибо опережающее накопление основного капитала отнюдь не означало, что эффективность производ­ства росла. Более того, рис. 2 свидетельству­ет о хронической неэффективности инвес­тиций в советский период.

Рис. 2. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в России в 1961 — 2001 гг. (Источник: данные Госкомстата России).

 

Что же касается кризиса, то он начался, как мы видим из рисунка, не в 1992 году, а гораз­до раньше, когда уже первые, пусть и беспо­рядочные, шаги по либерализации хозяйст­венной жизни конца 1980-х годов привели к сокращению ресурсов, направлявшихся чи­новниками на инвестиции и потребление. Темпы спада в этот период ускорялись, и их замедление наметилось лишь после 1992 го­да, при продолжающемся сокращении доли инвестиций в ВВП, что сопровождалось од­новременно интенсивными институцио­нальными преобразованиями, дерегулированием экономики, включая и отказ от под­держки искусственно установленного курса рубля. В результате такой эволюции к 1999 году экономика вернулась в положительное измерение по темпам роста и при уровне инвестиций в ВВП, типичным для начала 1960 годов, который был характерен тогда для многих развитых стран мира. Таким обра­зом, за сорок лет российская экономика про­шла определенный цикл, так и не найдя сво­его равновесного состояния, учитывая, что текущее состояние всегда зависит от тех ре­шений и действий, которые предпринимались в предшествующие моменты времени.

Следует сказать, что аналогичные циклы ха­рактерны и для ряда других экономик, в первую очередь — стран Юго-Восточной Азии. На рис. 3 и 4 для примера показаны графики для Таиланда и Индонезии. Как видно по этим рисункам в течение почти трех десяти­летий эти страны также развивались весьма несбалансированно. Доля инвестиций в ВВП в них тоже неуклонно росла, тогда, как темпы роста не увеличивались. То есть, как и в советской России, экстенсивное накопле­ние основного капитала шло без существен­ного роста совокупной факторной произво­дительности. Хотя и в этих странах удава­лось устойчиво поддерживать потребление, но баланс достигался за счет постоянного притока капитала извне.

 

 

Рис. 3. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в Таилаuде в 1972 2000 гг. (Источник: данные МВФ).

Другими словами, как в советской России, так и в Северной Корее, Таиланде, Индоне­зии и других странах этого региона ресурсы направлялись не туда, где можно было бы ожидать наиболее высокой отдачи, посколь­ку все решения по этому поводу принима­лись достаточно узкой группой персонажей. В российском случае, это были органы центрального планирования, в странах Юго-Вос­точной Азии — обычно лидеры национального бизнеса, руководители и владельцы крупных вертикально-интегрированных структур, действовавших в тесном сотрудни­честве с органами государственной власти. Между тем, в условиях глобализации в долго­срочном плане такого рода экономические системы заведомо проигрывают странам с рыночной экономикой. Прежде всего, из-за отсутствия частной финансовой системы, то есть тех экономических агентов-посред­ников, которые отбирают самые эффектив­ные проекты, кредитуют их, берут на себя соответствующие риски, и готовы расплачи­ваться за них своими деньгами, тогда как чиновники расплачиваются чужими. В этом смысле кризисы 1997 — 1998 годов в странах Юго-Восточной Азии вряд ли уместно трак­товать лишь как кризисы финансовые — это были макроэкономические и институцио­нальные кризисы, в первую очередь.

Российская экономика в настоящее время находится на своеобразном перепутье. При этом она может, что вполне реально, про­должать движение по траектории, которая уже пройдена, в надежде, что длительность цикла окажется короче, если рост инвести­ций будет сопровождаться развитием фи­нансовой системы. Либо будет предпринято в кратчайшие сроки реформирование фи­нансовой системы, чтобы создать условия для действительно свободного перетока ка­питала в те сектора экономики, которые мо­гут стать более рентабельными в перспекти­ве. Лишь в этом случае могут достигну­ты высокие темпы роста при относительно низкой норме накопления. То есть это долж­на быть уже совершенно иная структура эко­номики — менее капиталоемкая, более дина­мичная, способная к постоянной адаптации. Примером этого может служить экономика отношение инвестиций к ВПП.

 

Рис. 4. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в Индонезии в 1972 2000 гг. (Источник: данные МВФ).

Финляндии, которая была во многом под­вержена тем же болезням, что и советская, поскольку СССР был одним из ее основных торговых партнеров, и цены на энергоносители были ниже, чем в развитых странах ми­ра. А доля накопления основного капитала соответственно завышена (см. рис. 5). По­сле распада Советского Союза финская эко­номика переживала глубокий кризис, сопровождавшийся девальвацией национальной валюты, ростом безработицы, спадом про­изводства.

Однако в этот же период в Финляндии бы­ла реформирована и финансовая система, и в результате уже с 1994 года темпы роста ее экономики — одни из самых высоких в Европе. При этом доля накопления основ­ного капитала существенно сократилась, 

Рис. 5. Отношение инвестиций к ВВП и соответствующие темпы прироста ВВП в Финляндии в 1972 2000 гг. (Источник: данные МВФ).

 

Рис. б. Динамика ВВП в России, Польше, Таиланде к уровню 1985 г. (Источник: данные Госкомстата России и МВФ).

но это не сказывается на темпах роста, по­скольку развиваются менее капиталоемкие отрасли, с более высокой степенью добав­ленной стоимости. Достаточно упомянуть в этой связи крупнейшего в мире производи­теля мобильных телефонов — компанию Nokia, которая от производства резинотех­нических изделий переориентировалась на телекоммуникации, угадав тем самым дви­жение мировой экономики. У России, на мой взгляд, тоже сохраняется возможность и такого развития. Хотя речь, естественно, не идет о производстве мобильных телефо­нов, лишь рынок может определить те сек­тора, где она может оказаться конкуренто­способной.

Если экономическая динамика представима в виде циклов (как на рис. 2 — 5), то это означает, что траектория роста имеет N-образную форму: рост, затем кризис и спад, после чего новый период роста (на рис. 6 представлена подобная динамика для некоторых стран с совершенно различными экономическими системами). Для России же принципиально важно перейти к равновесной траектории роста. Причем этот рост должен быть сбалансированным в том смысле, что динамика выпуска должна определяться не только накоплением факторов (труда, капитала), но и опережающим ростом совокупной факторной производительности. Учитывая долго­срочный демографический прогноз, соглас­но которому население страны в ближай­шие десятилетия будет сокращаться.

На рис. 7 показана динамика такой произ­водительности за 1960 — 2000 годы, где на­глядно видно, что за весь период советско­го развития (с 1960-го по 1991 год) совокуп­ная производительность практически не изменилась. Декомпозиция роста по факто­рам (для ВВП, в целом, и для промышлен­ности) свидетельствует, что в шестидеся­тые годы он лишь отчасти сопровождался повышением эффективности, в то время как в последующие два десятилетия эффек­тивность сокращалась.

Существенным также является то, что рост совокупной факторной производительнос­ти в нашей экономике начался уже с 1995 го­да. Достаточно вспомнить в этой связи, что тогда впервые удалось снизить темпы ин­фляции, был принят разумный бюджет, резко снижено финансирование его дефи­цита за счет кредитов Центрального банка, начата эмиссия ГКО, что в совокупности с фиксацией курса рубля способствовало вре­менной финансовой стабилизации. А что касается эффективности, то, как видно из того же рисунка 7, ее повышение в этот пе­риод достигалось в результате более пол­ной загрузки мощностей, за счет того, что минимально необходимые инвестиции спо­собствовали «оживлению» ранее бездейст­вовавшего основного капитала, то есть про­исходило интенсивное межсекторное пере­распределение ресурсов. Рис. 8 показывает, что на этом фоне наблюдалось существен­ное повышение производительности труда

Рис. 7. Динамика совокупной факторной производительности в России к уровню 1960 г.

(Источник: расчеты БЭА по данным Госкомстата России).

Рис. 8. Производительность труда и электроемкость ВВП в % к уровням 1992 г.

(источник: данные Госкомстата России).

 и снижение энергоемкости ВПП. По этим показателям Россия вернулась на уровень 1993 года. Однако дальнейшая интенсифи­кация использования имеющихся ресурсов, по крайней мере, теми же темпами, пред­ставляется проблематичной. Поэтому во­просы формирования благоприятных ус­ловий для инвестиций, направленных на создание новых мощностей по более дивер­сифицированному спектру отраслей (при условии развития частной финансовой системы) по-прежнему не менее актуальны, чем два-три года назад.

Лишь преодоление бюрократических барье­ров и развитие менее капиталоемких отрас­лей, производящих продукцию с высокой степенью добавленной стоимости, позволит снизить зависимость нашей экономики от внешнеэкономической конъюнктуры, от цен на нефть, в первую очередь. Что требу­ет, несомненно, проведения последователь­ной и ясной экономической политики.