Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Форум

Точка зрения

Дискуссия

Семинар

История идей

Гражданское общество

Исторический опыт

Nota bene

№ 71 (3-4) 2016

О послевоенном европейском наследии

Матьяш Груден, директор отдела политического планирования Совета Европы

Доброе утро, дорогие друзья и коллеги.

Не скрою, я очень рад быть здесь, хотя мне и пришлось очень рано сегодня встать. Когда я ехал в Берлин, думал о словах, которые надо было бы произнести в качестве представителя Совета Европы. Однако потом за рулем автомобиля решил, что бюрократом быть не следует. Находясь в том состоянии ясности, которое нас иногда посещает в 4 утра, мне захотелось придать своим словам более личностный характер, нежели говорить о сугубо институциональных вещах.

И вот какая, казалось бы, сказочная история мне привиделась. Представьте себе, что обсуждение, или дискуссия, или переговоры между Россией и Соединенными Штатами по Сирии привели бы к соглашению, к долгосрочному перемирию. Представьте или вообразите, что сторонам удалось бы соединить все усилия для нанесения сокрушительного удара по ИГИЛ и достижения долговременного мира. После чего, к примеру, Саудовская Аравия и Иран сели бы за стол переговоров и, обсуждая необычайно сложные вопросы двусторонних отношений и ситуации на Ближнем Востоке вообще, тоже договорились бы о долговременном, постоянном мире между суннитами и шиитами.

Вообразите, что страны Ближнего Востока начали бы важные экономические и социальные реформы. И наконец, Израиль, государство, которое с недоверием и подозрением наблюдало бы за такими невероятными и сказочными переменами, вдруг осознало, что теперь и оно может сесть за стол переговоров с арабскими странами по всему этому кругу вопросов. То есть руководители всех государств сели бы за стол переговоров с учетом взаимных договоренностей и была бы подписана ближневосточная Конвенция о защите прав человека.

Все это звучит, конечно, как фантазия. Однако согласитесь, что именно это было бы наилучшей иллюстрацией того, что удалось сделать Европе после Второй мировой войны.

Я не ясновидящий, не прорицатель. И мне трудно сказать, сумеют ли когда-либо народы и люди на Ближнем Востоке прийти к подобному решению. Но у нас есть пример того, как это сделала Европа, которая более 60 лет назад, опираясь на поистине ужасающий опыт самых страшных войн в истории человечества и немыслимых преступлений, когда-либо совершенных одними людьми по отношению к другим, сумела создать новую Европу как политический проект, призванный защищать ее от самой себя. Проект, создающий определенную базу для общей универсалистской космополитичной Европы.

По сути, мы продолжаем говорить сегодня о правовых установлениях, о фундаменте мира, который был заложен в августе 1945 года Лондонским соглашением между странами антигитлеровской коалиции, а также Нюрнбергским процессом и его определениями преступлений против человечности. Тогда впервые в истории в международное право были внесены принципиально новые нормы об ответственности глав государств и правительств. А именно — были впервые установлены ограничения абсолютного суверенитета и абсолютного права государства в отношении своих граждан, которых перестали называть подданными. Именно это было положено в основу долговременной стабильности и мира.

Спустя 60 лет мы можем обозреть этот исторический период и попытаться проанализировать, где мы находимся с точки зрения фундаментальных основополагающих свобод и верховенства права. Недавно я прочитал исследование Эссекского университета, основанное на данных социологических опросов в 12 странах, посвященное, в частности, и проблемам популизма. В целом, к сожалению, наблюдается достаточно негативное отношение к иммиграции и дальнейшей европейской интеграции. Практически во всех странах растет число людей, которые неприязненно относятся к этим процессам: 46% в Великобритании, 47 — в Италии, 63 — во Франции.

Еще одно исследование, которое проводилось до брекзита, показало, что 70% публикаций о защите прав человека в Британии были негативными. И это в стране, которая дала нам Великую хартию вольностей!

Очевидно, что это общее восприятие соотносится с тем, что люди утратили связь с послевоенным духом, будучи погруженными в постоянные тревоги и проблемы повседневной жизни. Однако это прямая дорога к популистскому авторитаризму. Возникает вопрос, как этому противостоять?

Мы наблюдаем явный рост так называемых нелиберальных демократий. Я происхожу из Словении, мне полсотни лет и полжизни я прожил в стране, которая именовалась народной демократией, но, по сути, представляла собой один из вариантов тоталитаризма. Ни о какой
свободе тогда, разумеется, речь не шла: свобода либо есть, либо ее нет. Нет такого понятия, как нелиберальная свобода. Дисфункциональность и нарушения в сегодняшней системе возникли из-за того, что недооценивается наша способность к рациональному совместному подходу к решению стоящих проблем. Популизм власти ведет к эрозии концепта единой универсалистской Европы.

Тема нашего форума, как и в прошлом году, — «В поисках утраченного универсализма», но я не думаю, что он утрачен. Я думаю, что мы скорее пытаемся его бездумно игнорировать, замалчивая это понятие. Разумеется, нас в Совете Европы это понастоящему беспокоит. Разумеется, мир в Европе зависит отуспехов либеральной демократии.

Рост негативных тенденций, конечно, не может не тревожить нас. В большинстве из 47 государств — членов Совета Европы мы наблюдаем проблемы с независимостью правосудия и судебной системы в целом. Если говорить о свободе выражения, то ситуация становится все хуже. Физические угрозы, аресты, незаконные досудебные задержания, давление на СМИ нарастают по всей Европе, в том числе в странах, которые считаются вполне благополучными. В сети Интернет та свобода, которая воспринималась нами еще недавно как совершенно естественная среда беспрепятственного потока информации из одной страны в другую, испытывает серьезные проблемы во многих регионах Европы.

В политических институтах сейчас можно использовать большинство, чтобы скорректировать правила демократического поведения. В результате наши общества становятся все более разделенными, более эксклюзивными, а не инклюзивными. И такого рода поляризация активно используется разными эксклюзивными группами в своих целях на основе религии, этнической принадлежности и т.д. 

Я не являюсь паникером и не хочу сказать, что Европейский союз завтра закроет свои границы и начнется война. Но вопрос серьезный: а действительно ли мы хотим понять, что будет, если мы демонтируем механизм, который обеспечивал безопасность, стабильность и мир на нашем континенте почти семь десятилетий? На прошлой неделе я был на конференции в Страсбурге, где выступал профессор экономики и говорил, что все наши доводы и призывы в защиту мира потеряли свою убедительность. Я же сказал, что надеюсь на это, потому что если состояние мира требует борьбы и войны, это свидетельствует о запущенности ситуации.

В заключение поделюсь с вами личным впечатлением. Когда мне было 25 лет, я вернулся домой из европейского колледжа, где учился с молодежью не только из европейских стран, но и со всего мира. Мы целый год изучали право европейского сообщества. Единственное, что у меня было тогда на уме, как провести лето на Адриатическом море. Мы встречались с друзьями из Барселоны, из Лондона. Я ожидал, что у меня будет великолепная карьера впереди. Но 26 июня 1991 года меня разбудил грохот входящих в Любляну танков*. И вдруг я абсолютно ясно понял, как, думаю, поняли впоследствии многие люди в разных регионах Европы, что пришла война.

Война — это не что-то такое, что происходит где-то там, и не то, что происходит с кем-то другим…

Линн Чедвик. Юбилей III, макет IV. 1987