Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Форум

Точка зрения

Дискуссия

Семинар

История идей

Гражданское общество

Исторический опыт

Nota bene

№ 71 (3-4) 2016

Кризис ценностей и кризис государств

Лев Шлосберг, политик, правозащитник, журналист, г. Псков

Уважаемые коллеги, дамы и господа!

Школа и Ассоциация школ — мы все равно это называем Школой: несмотря на то что имя собственное звучит в единственном числе, мы понимаем, что речь идет о множественном числе, о большом сообществе людей, которые находятся на территории притяжения Школы.

Школа является сегодня одним из важнейших в Европе общественных институтов, которые принимают участие в формировании и разрешении той повестки дня, которая во многом стихийно и очень драматично появляется на наших глазах в начале XXI века.

Мы с вами по существу находимся в ситуации кризиса ценностей. Именно кризис ценностей является первопричиной кризиса государств и кризиса надгосударственного управления. Именно поэтому новые глобальные конфликты, которые возникли в последние годы, до сих пор не нашли разрешения. Государства и надгосударственные институты, которые находятся в конфликте с ценностями, либо не могут найти оптимальные решения, либо не в состоянии выполнить такие решения.

По существу главной антитезой, которую сейчас обсуждает общество, является антитеза войны и мира. Снова — войны и мира. Было много иллюзий, что в XXI веке развитые государственные и надгосударственные институты, развитые общественные отношения смогут избавить мир от угрозы новых мировых войн. Но вот уже несколько месяцев главной проблемой, которую мы обсуждаем, является проблема возможности или невозможности новой глобальной войны. Для многих это стало неожиданностью. Сегодня политики ищут, но не находят ответа на вопрос, что делать, и общественные институты тоже находятся в некоторой растерянности.

Ценности рождаются из больших потрясений — государственных и общественных, глобальных потрясений. Ценности рождаются как ответ на эти потрясения, как некая система связей, система отношений, которая позволяет добиться снятия угрозы и создания ситуации, когда повторение угрозы будет невозможно.

Когда возникала объединенная Европа, она появилась на руинах Второй мировой войны, которая до сих пор остается самой кровавой, разрушительной, самой трагической в истории человечества. Но сегодня существуют технические возможности превзойти масштабы этих ужасов.

Во многом корни сегодняшнего состояния заключаются в том, что общая система ценностей после Второй мировой войны
не коснулась одной из стран, победивших во Второй мировой войне, — Союза Советских Социалистических Республик и тех государств, которые находились в зоне его влияния. То есть новая системаценностей не стала общей системой ценностей для всех победителей.

Парадоксально, но государство, инициировавшее эту войну, несущее на себе основную часть ответственности, оказалось в лоне этих новых ценностей, а Советский Союз, победитель, не оказался. Когда в конце 80-х — начале 90-х годов ХХ века новые ценности пришли в СССР, возникла иллюзия, что они станут всеобщими, что огромная ценностная лакуна, которая располагалась на территории СССР и Восточной Европы, будет восполнена, и это откроет возможности, которые создадут пространство для новых решений.

Но этого не произошло, к сожалению.

Все хотели изменений в Советском Союзе — и никто не был готов к этим изменениям: ни внутри Советского Союза, как показала наша политическая практика, ни вне Советского Союза, в том числе в Европе.

Люди, которые создавали архитектуру и ценности новой Европы, безусловно, выстрадали их: они были участниками войны, у них погибли близкие, они видели разрушенные города и государства — и это были для них личные ценности.

Люди, которые пришли им на смену, по совершенно понятному закону поколений стали потребителями этих ценностей. Это было нечто благоприобретенное, как на рынке: мы родились, мы пришли в этот мир — а здесь свобода и демократия.

Каковы корни свободы и демократии, как дорого они стоили? Насколько все это хрупко и насколько легко может быть утрачено? Люди в массе своей не задают себе этих вопросов, и не нужно думать, что они должны их себе задавать. Так называемый обычный человек — он и есть потребитель, в том числе демократических ценностей.

Политики являются самой опасной категорией людей, пользующихся демократическими ценностями: как только из носителей ценностей они становятся потребителями, все разрушается.

Эта угроза сегодня существует и в нашей стране, в России. Мы находимся сейчас в очень сложной ситуации.

Мало с какой страной, как с Советским Союзом, всего 25 лет назад были связаны в Европе и мире такие надежды, и мало какую страну — и нас, граждан России, и тех, кто общается с нами и смотрит на нас со стороны, — постигли такие сильные разочарования. Сила ожиданий вполне равна силе разочарований.

К сожалению, ни в конце 80-х, ни в начале 90-х годов ХХ века наше государство и общество не предприняли необходимых действий, чтобы ценности свободы и ценности демократии у нас укоренились. Мы их только увидели, но они не стали ценностями государства и, к сожалению, ценностями большинства общества.

Чтобы ценности конвертировались в государственный и общественный порядок, необходим решающий рычаг. Он везде один, в любой стране мира — в любое время, во всяком случае, в XX веке и после ХХ века — это общественные институты. Именно их созидания не произошло в нашей стране, мы не смогли построить адекватное ценностное пространство, что и объясняет последствия, которые наступили и для российских граждан, и для Европы, и, возможно, для всего мира.

Главное понимание, которое постепенно приходит ко всем, кто пытается осознать происходящее, заключается в том, что эти ценности — ценности свободы, ценности человеческой жизни, гуманизма — не являются константой. Они не могут быть достигнуты, как Эверест, и если вы покорили эту высоту, то закрепились на вершине навсегда — это не так.

Ценности свободы и демократии нужно поддерживать каждый день: это процесс, а не конечный результат. Для поддержания этих ценностей нужны постоянные усилия. Для этого после Второй мировой войны государства создали надгосударственные институты в надежде, что они
будут справляться с этой задачей. Но это тоже оказалось в значительной мере иллюзией, потому что внутригосударственная,
национальная повестка дня может вступить в противоречие с наднациональной.

Невозможно заниматься демократией во всем мире — и не строить демократию у себя в стране. Если мы хотим строить демократическую Европу, все участники этого строительства должны заниматься у себя дома тем же. Это, к сожалению, не всегда получается и в самой Европе.

Очень символично, конечно, что развивающийся и до сих пор неразрешенный конфликт Украины и России возник на территории бывшего Советского Союза, который не разрешил для себя вопрос о ценностях и вопрос о новом демократическом государственном устройстве. Там, где недоработали, там и обрушилось: не были выстроены связи, в том числе общественные, которые могли бы остановить войну. Все нарастающее противоречие между объявленными целями надгосударственной политики и фактическими целями внутригосударственной политики является сегодня конфликтом, который возвращает в мировую повестку дня вопрос о том, что такое общие ценности свободы и демократии. Они должны быть общими внутри — для себя, для человека, в том числе для политического лидера, они должны быть общими для государства и общества. Тогда из этого могут вырасти общие надгосударственные ценности, которые способны в решающий момент остановить такие конфликты, которые внезапно, как рецидивы, возникают между государствами и, можно сказать, между народами.

Отсутствие этого внутреннего единства, этой цельности на базе ценностей, привело к тому, что на конфликт России и Украины нет сегодня ответа международного сообщества, в том числе европейского. Ответа нет, и поэтому этот кошмар продолжается. Этот конфликт свойственен сегодня большинству национальных государств, потому что сегодня большинство политических лидеров (когда я говорю «большинство», я имею в виду, что есть исключения, но их немного, к сожалению) являются потребителями ценностей демократии и свободы, не совсем понимая, из чего эти ценности выросли и как нужно заботиться о том, чтобы они сохранялись.

Нарушение диалога между государствами, высокая доля политического государственного национального эгоизма, который
сегодня является доминантой в мировых отношениях, умножает конфликты.

То, что в эти дни происходит в Сирии, совершенно четко показывает, что никто не намерен останавливаться. И при этом ни у кого нет решения. В таких обстоятельствах и начинаются войны как способ перемен, где каждый надеется победить.

Что делать в этой и в иных кризисных ситуациях? Кто может и что может быть решающим фактором изменения ситуации? Потому что нет ничего предопределенного, все можно изменить.

Ответ может показаться банальным, и тем не менее — это общество, его институты. Они не связаны многими нормами формального права, государственными ошибками; они приводят в действие горизонтальные связи, в отличие от государства, которое, каким бы оно ни было, строит связи в большей степени вертикальные. Но если бездействуют общественные связи по горизонтали, то не будут работать и государственные, межгосударственные связи по горизонтали.

Мы должны сегодня задуматься и вспомнить о задачах гражданского общества после Второй мировой войны и о том, как они решались тогда, чтобы не началась третья мировая война. Ибо она не является неизбежной.

Мы с вами представляем уникальный общественный институт, который называем Школой. По большому счету сегодня здесь, в этом зале, мы являемся неким прообразом будущего: мы разговариваем между собой, стараемся внимательно слушать и понимать друг друга.

Пьетро Консагра. Телеграмма II. 1960