Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Форум

Точка зрения

Дискуссия

Семинар

История идей

Гражданское общество

Исторический опыт

Nota bene

№ 71 (3-4) 2016

Универсализм и партикуляризм

Михаил Минаков, профессор Национального университета «Киево-Могилянская академия» (Украина)

В самом начале первого десятилетия 21-го века европейцы вынуждены были признать провал политики мультикультурализма как регулятора этноконфессиональных отношений на континенте. Стремление обеспечить сохранение идентичности неместного населения, создание комфортных условий интеграции новых иммигрантов в европейское сообщество привели к кризису идентичности коренного населения самой Европы. Означает ли это, что европейцам придется пожертвовать своими фундаментальными нравственными и социально-политическими ценностями и принципами гуманизма и снизить планку толерантности в отношении пришельцев? Не думаю, что европейцы обречены на такую участь, хотя содержание понятия «мы европейцы», похоже, будет трансформироваться, дрейфуя в сторону политической радикализации, популизма, ренационализации и евроскептицизма.

Помните закон физики? Ежели где-то что-то убудет (то есть если мы теряем универсализм), то где-то что-то прибудет (то есть на его месте возникнет нечто иное). Так вот, мне кажется, что за последние два года мы оказались в Европе не универсализма, а в пространстве партикуляризма, в мире «нарциссизма малых различий» (по выражению Фрейда). Но крайне важно понимать, что универсализм — и в Восточной Европе, и в Западной Евразии — больше не является целью, ведущей к модернизации.

Посмотрите, что случилось c Европой совсем недавно? Один из самых успешных кандидатов в президенты Австрии — очевидный, яркий националист. В странах Скандинавии и Дании националисты становятся частью истеблишмента, или же политический истеблишмент начинает зависеть от них. Сегодня мы свидетели возникновения «пояса авторитаризма» в Восточной Европе — от Анкары до Москвы. И этот пояс захватывает все больше пространства.

Источник: Rebellion that swept Europe, DailyMail report [http://www.dailymail.co.uk/news/article-2640040/Rebellion-swept-Europe-EU-sceptics-anti-migration-parties-make-historic-gains.html]

В эту же картину вписываются консервативные режимы в Венгрии и Польше. В Венгрии, кажется, истеблишмент и общество поддались магии партикуляризма. Не будем забывать, что сам Орбан — это человек, который в 1980-е годы внес либеральные ценности в венгерское общество. Что произошло с нашими либералами, которые были нашими учителями в 1980-х — начале 1990-х? Как ни странно, в России, Украине, Турции, Венгрии, Польше бывшие либералы зачастую превращались в националистов и крайних консерваторов.

Но консерватизм захватывает не только Восточную Европу. В 2014 году евроскептики, то есть люди, которые напрямую, может быть, не являются открытыми националистами, но которые отстаивают партикулярные ценности своих сообществ и ставят под сомнение универсализм и проект Большой Европы, стали политическим мегатрендом в старых демократиях Запада.

Таблица 2
Отношение к евроскептическим партиям в европейских обществах

Источник: Spring 2015 Global Attitudes surevy — Q77, Pew Research Center

Партикуляристы-евроскептики предлагают «маленькие картины маленького мира». И эти «маленькие картины» добиваются электорального успеха. В 2015 году именно политические системы, которые для нас в Украине, Польше и Молдове были предметом подражания и изучения, стали пространством, где разного рода националистические и популистские партии становились все сильнее, получали поддержку избирателей и апеллировали к каким-то странным «местным ценностям».

Если раньше мы говорили о морали и неморали, где черное и белое разделялись, то теперь мы куда в более сложной ситуации. Ведь партикуляризм противостоит универсализму не как черное белому, а как одна мораль другой. Перед нами конфликт общечеловеческой универсалистской морали и морали локальных «воображаемых сообществ».

Чтобы понять этот конфликт, необходимо обратить внимание на политическое воображаемое. Воображение играет ключевую роль в сегодняшних политических процессах. Идентичности становятся едва ли не главными ценностями, и они же вступают в конфликт за главенство: что выше — идентичность европейца или идентичность, скажем, венгра? Если еще десять лет назад эти ценности и идентичности скорее поддерживали друг друга, то в мире 2016 года они конфликтуют: быть венгром означает не быть европейцем. И это происходит во всей Большой Европе.

Евроскептицизм происходит из этого конфликта идентичностей и одновременно, питает его. Исследование Pew Research Center в 2015 году показывает, что евроскептицизм среди обществ запада и востока Европы становится все более значимым.

Более того, под влиянием популярности евроскептицизма сомнение в важности общеевропейской идентичности захватывает властные элиты. Скепсис становится частью политического воображения национальных элит и масс.

Я начинал самостоятельную социальную и академическую жизнь в конце 1980-х, когда идея единой Большой Европы от Дублина до Владивостока была путеводной для переустройства нашего мира. Тогда мы смотрели на Совет Европы, как на организацию, которая ответственна за воплощение этого проекта. А сегодня, 25 лет спустя, этот проект кажется невозможным. Большая Европа, Европа свободы, толерантности и солидарности исчезла из повестки дня. И даже единство ЕС поставлено под сомнение. В пространстве невыполненной мечты Большой Европы теперь действуют три тенденции.

Первая— неспособность к единству и солидарности. Ни на общеевропейском, ни на национальном уровне. Брекзит и грекзит говорят о том, что свое будущее люди видят вне общего европейского дела. Сецессионистские движения говорят о невидении будущего и в национальных рамках.

Вторая тенденция — демодернизация. Демодернизация — это прежде всего изменения в культуре, где все большую роль играют внешние рамки (колектив, традиция). Одна из черт демодернизации — снижение роли экономической и политической рациональности, а также спад поддержки либеральной демократии и демократических режимов.

Третья тенденция — становление новой архаики, когда консерваторы пытаются создать свой проект Антиевропы от Владивостока до Дублина. В этих культурных, политических и идеологических процессах заметно, что с востока приходит не только свет. Неуспех в построении свободных стран с демократической политикой и свободным рынком запустил реваншистские настроения.

Таблица 3
Пророссийские партии в странах ЕС в 2015 г.

Источник: Catherine Boyle, Some Russian-European ties are growing closer [http://www.cnbc.com/2015/02/23/the-european-ties-russia-is-binding-closer.html]

Эти тенденции происходят и внутри ЕС, который долго оставался блюстителем универсальных ценностей и основанных на них институтах. Они усилили противоречия между национальными элитами и наднациональными структурами ЕС. Сегодняшнее восстание национальных элит апеллирует к исконным ценностям. Евроскептицизм, основанный на локальных ценностях, — это, безусловно, дискурсивная победа партикуляристов. Сегодня они задают тон и определяют политическую повестку дня, универсалисты лишь реагируют на инициативы противников.

Однако такая ситуация культивирует особую диалектику развития Большой Европы. На гребне своего успеха партикуляристы на востоке и западе создают свои сети сотрудничества. Казалось бы, апеллируя к уникальности своих сообществ, националисты не способны к солидарному действию и сотрудничеству. Однако солидарность их партий очевидна.

Заметным признаком сети европейских радикальных и умеренных евроскептических партий является их благоволение к Москве.
Но есть немало и других антиевропейских и евроскептических сетей, которые заполнили европейское пространство и создали свое пространство антиевропы.

Проект Общей Европы начался в 1989 году с падения Берлинской стены. Теперь тут возводятся стены. Они не остановят потоки мигрантов. Они не защитят от агрессивных соседей. Но они превращают Европу в источник конфликтов.

Самым конфликтогенным регионом сегодня является Восточная Европа. И нам, восточным европейцам, видимо, придется надолго забыть о мирном развитии региона.

Преодолеть смертоносные тенденции можно, лишь вернув фундамент для взаимопонимания между людьми. Европейскому универсализму нужны новое дыхание, новый дух и новое политическое тело. Необходима новая универсалистская повестка дня — культурная, социальная, экономическая и политическая. Нужно противопоставить дискурсу ультраправых освобождающие и солидаризирующие идеи. И наконец, важно оказать поддержку Евросоюзу и Совету Европу. Именно с этих идейных и институциональных оснований мы сможем вернуть Большой Европе ее будущее.

Завершу оптимистической фразой Юргена Хабермаса: «Большая Европа — незавершенный проект, и это вселяет надежду на его воплощение».

Рой ДеКарава. Да хранит Господь детей! 1952