Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К 25-летию Школы

Семинар

Тема номера

Тема номера

Гражданское общество

Точка зрения

История учит

Горизонты понимания

Горизонты понимания

№ 72 (1-2) 2017

Почему из выпускников закрытых школ получаются плохие лидеры*

Ник Дюффель, психоаналитик (Великобритания)

Уже много веков в высших слоях английского общества существует традиция отправлять детей учиться в закрытые школы-пансионы. Но часто «привилегированная изоляция» служит детям плохую службу. Дети, воспитанные в закрытых школах и выбирающие в будущем своей профессией политику, рискуют превратиться в задир и болтунов.

В Британии, говоря «закрытая частная школа», имеют в виду «лидерство». Если родители могут себе позволить оплачивать такую школу, дети становятся на путь, который прямиком из школы-пансиона ведёт их через Оксбридж (Оксфорд + Кембридж) на самые высокие посты в органах юстиции, армии, Сити и особенно в правительстве.

Дэвиду Кэмерону было 7, когда родители отправили его в частную школу Хизердаун в Беркшире. Как и многим британским лидерам, ему в детстве пришлось пройти через испытание отлучения от семьи и адаптации к жизни в закрытой школе. Не стоит недооценивать психологический эффект, который оказывает подобный опыт на формирование характеров будущих лидеров, в чьих руках впоследствии оказывается огромная власть и на чьи плечи ложится серьезная ответственность. Подобный опыт делает их неготовыми к здоровым отношениям во взрослой жизни. Такие лидеры закрепляют традицию элитизма во власти, а элитизм дополняется в том числе и агрессивным поведением и сексизмом, которые отражаются на обществе в целом.

Эта «золотая дорога» сегодня ведёт к власти так же уверенно, как и сто лет назад, когда лидеры — выходцы из закрытых школ — ввергали нашу нацию в губительные войны. Удивительно, что эта традиция, хоть и часто является предметом насмешек, до сих пор жива, несмотря на предсказуемость результата. От внимания общества ускользает тот факт, что дорогостоящее закрытое образование поставляет нам лидеров, качества которых оцениваются выше, чем есть на самом деле, особенно в вопросах, лежащих вне поля рационального. Например, у них совершенно отсутствуют навыки, необходимые для построения правильных социальных отношений, а без этого лидерство в современном мире невозможно.

У меня есть 25-летний опыт работы с бывшими учениками закрытых школ, я преподавал в школе-пансионе и сам являюсь выпускником такой школы. Мои исследования о «привилегированной изоляции» вызывают много споров. Система закрытого обучения настолько укоренилась в Англии, что обнаружить в ней что-то кроме элитизма и понять, как она воздействует на жизнь общества, очень трудно. Если узаконенное насилие, случаи которого нередки в закрытых школах, ещё становятся достоянием общественности, то последствия широко распространенного отказа родителей от воспитания своих детей гораздо менее публичны. Это подводит нас к вопросу о том, действительно ли опыт закрытой школы травмировал Дэвида Кэмерона и многих других представителей наших правящих кругов?

Простого ответа на этот вопрос не существует. Мои исследования показывают: чтобы выжить в агрессивной среде закрытых школ, дети вынуждены подавлять чувства и оттачивать оборонительные навыки, что накладывает серьёзный отпечаток на всю их последующую жизнь. Кэмерон, Борис Джонсон, Джереми Хант, Эндрю Митчелл, Оливер Летвин и другие обладают полным набором качеств, чтобы считать их жертвами травм, полученных в закрытых школах. Дети из привилегированных слоёв вынуждены совершать поступки, которые не соответствуют их желаниям, а нормальное детство в семье разменивается на красивую вывеску закрытой школы. Оказавшись преждевременно вне дома и семьи, не получающие любви и ласки близких, они вынуждены быстро формировать в себе психологические черты как «псевдовзрослые личности, которые рассчитывают только на себя».

Парадоксально, что, когда приходит время, полноценное взросление им не даётся, так как мешает запертый внутри ребёнок, которому не дали возможности взрослеть естественным путём. Всё это углубляется проявлениями комплекса брошенного ребенка. Поэтому столько мальчишеского в поведении многих британских политиков. Они не охотно допускают в свою среду женщин, считая их существами неблизкими по духу. К тому же, очевидно, они подсознательно перекладывают на всех женщин обиду за то, что сами в свое время были оставлены матерью.

Примерно две трети сегодняшнего кабинета министров могут «похвалиться» подобным опытом. Политические последствия такого опыта бывают чрезвычайно велики, потому что страна оказывается в руках детей, запертых внутри взрослых. Ученики закрытых школ неизбежно формируют свою личность соответственно модели выживания, что после выпуска из школы еще долго определяет их поступки. В условиях жёсткого распорядка дня и строгих правил они выполняют задачи лучше других. И что важно — они не должны выглядеть несчастными, инфантильными или нелепыми, проявлять любого рода слабость, иначе не избежать насмешек сверстников. Их личностное сознание раздвоено, а свои слабости они проецируют на других. Поэтому из выпускников закрытых школ выходят первоклассные шпионы.

Внутренняя дисциплина заменяет им родителей. Дети вырастают и берут с собой во взрослую жизнь непреходящую неосознанную тревогу и редко воспитывают в себе то, что американский психолог Дэниель Гоулман называет эмоциональным интеллектом, то есть способностью адекватно интерпретировать эмоциональную среду жизни людей. Став взрослым, такой ребенок следует привычной манере: как только он чувствует угрозу выглядеть глупо, он нападает первым. Мы наблюдали подобное в реакциях Кэмерона на реплики депутата Лейбористской партии Анджелы Игл. «Успокойся, дорогуша!» — обратился он к ней как-то, как если бы расстроена была она, а не он сам. Конечно же, депутаты на скамьях для оппозиции были в восторге и приветствовали шутку одобрительным криком «Флэшмен!»*

Надо заметить, что никто не пытается выступить против этих выпадов Кэмерона. Агрессивное поведение детей по отношению друг к другу неизбежно в закрытых школах, где испуганные и оставленные своими родителями дети вынуждены круглые сутки проводить время вместе. Годы спустя многие осознают, что причинами разрушенных семей становятся травмы, полученные в детстве. В Великобритании третирование других распространённое явление, особенно в политике и медиа. Но мы, как и дети из закрытых школ, делаем вид, что это нормально. Когда в 2011 году известный телеведущий Би-би-си Джереми Кларксон сказал, что он расстрелял бы выступивших с протестом против пенсионной реформы работников публичного сектора, Кэмерон тотчас же вступился за него: очевидно, премьеру это высказывание показалось забавным. Нетрудно догадаться об источнике подобного стиля поведения. Чему удивляться, если само здание палаты Общин [Вестминстерский дворец. — Ред.] своей бездушной архитектурой викторианской готики вызывает ассоциации со школьной часовней и спорами между враждующими лагерями и агрессивным поведением.

Стратегии выживания многообразны: травля другого — только одна из возможностей. Можно ещё научиться «заговаривать зубы», глядеть в пол, невозмутимо улыбаться не к месту, как делал министр здравоохранения Джереми Хант, бывший староста в школе в Чартерхаус в известном документальном фильме Би-би-си 1994 года «Их воспитание» (The making of them). Это название я позаимствовал для своей первой книги. В фильме юных школьников закрытых учебных заведений снимали скрытой камерой в течение первых нескольких недель подготовительной школы. Зритель может наблюдать, как строится «стратегия выживания личности». Девятилетний Фредди говорит на камеру, стараясь делать это очень серьёзно и с явно гордым видом: «Закрытая школа изменила меня, и всё, что мне остаётся теперь, — смириться». Деланная независимость и показная псевдовзрослая серьёзность невольно бросаются в глаза в этом театральном представлении, напоминая о Дэвиде Кэмероне и Тони Блэре в своё время. В их поведении также очевидна двойственность, усвоенная ещё в детстве, и избавиться от этой двойственности почти невозможно, потому что она способна обмануть даже того, кто сам её воспроизводит.

Социальные привилегии закрытых школ с психологической точки зрения — это палка о двух концах: с одной стороны стыд и невозможность признаться в своём страдании, с другой — чувство избранности, что объясняет почему выпускники закрытых школ одновременно нервничают, занимают оборонительную позицию и при этом излучают уверенность в себе. Например, Борис Джонсон абсолютно уверен в том, что обращение по фамилии или взрослая стрижка — это ненужные ему атрибуты. Он прекрасно себя чувствует в своей буффонаде. Когда он призывал однажды во времена движения «Захвати Лондон» в 2011–2012 гг. со ступеней собора Св. Павла «Вперед во имя Бога и маммоны!», была ли это просто шутка в стиле комик-группы Монти Пайтон? Или некое закодированное послание для тех, кто так же, как и он, слушал чтение Библии короля Якова в течение десяти лет в часовне Итона. А тем, кто не в состоянии распознавать этот язык, лучше просто убраться.

Не так легко отказаться от этих отживших свое привилегий, потому что они и есть компенсация за годы без любви, семейного тепла, за годы стресса, за дефицит эмоционального, сексуального и социального развития. В моей новой книге «Травмированные лидеры» я прослеживаю историю британского элитизма и негативного отношения к детям в колониальные времена и то, что я называю «Проектом рационального человека», в логике которого викторианские закрытые школы ковали стоические кадры — будущих лидеров империи.

Недавние исследования в области нейронауки показали, что попытки воспитать лидера обычно заканчиваются неудачей. То есть человек не в состоянии принимать правильные решения, если он не способен учитывать эмоциональный аспект при обработке информации (исследования профессора Антонио Дамасио). Вам также не удастся развить гибкое мышление, если оно свободно от привязанностей (доктор Сью Герхард), считывать мимические сигналы, если ваше сердце закрыто для чужих (и своих) эмоций, как не удастся увидеть полной картины, если ваш мозг был на строгой диете рациональности (нейропсихолог, доктор Иэн Макгилкрист). Все эти факторы обосновывают идею британского социолога Уилла Хаттона о том, что «все решения, которые принимала партия Тори в течение столетий, были неверными».

Оказавшись в закрытой школе в возрасте семи лет, Кэмерон, вынося из неё способность к выживанию, но не к эмпатии, едва ли в состоянии принимать взвешенные решения о взаимоотношениях с Европой, в отличие от премьер-министра Джона Мэйджора. Кэмерон может рассуждать о том, как лидировать в Европе, но не может рассуждать о том, как к ней принадлежать. Выходцы из закрытых школ не в состоянии принимать решения, верные для всего общества, потому что они не понимают до конца, что значит быть частью сообщества, — в силу того, что просто не имели возможности прожить в семье достаточное количество времени и понять саму идею совместной жизни. Командный дух для них существует только в их собственном представлении. Чтобы способствовать росту своей популярности среди правого крыла своей партии, Кэмерон думает, что достаточно просто агрессивно себя вести, не допуская уступок и то и дело пользуясь своим правом вето.

Его европейские коллеги ведут себя иначе. Ангела Меркель даже в трудные времена смогла удержать множество хрупких коалиций благодаря своей способности к сотрудничеству и выстраиванию отношений. Барак Обама поразил обе палаты британского парламента, когда в 2009 году, не получая никакой поддержки у себя на родине, тем не менее вошёл в недружелюбную атмосферу Кремля и выстроил отношения с президентом того времени Дмитрием Медведевым и продвинул непростое соглашение о сокращении вооружений*.

Позднее на встрече с реальной властью в лице Владимира Путина Обама смог обсуждать проблемы российско-американских отношений в течение целого часа. В силу своего элитарного образования или скорее по причине его наши «травмированные лидеры» не могут себе позволить подобную государственную мудрость.

Чтобы изменить нашу политику, нам придётся изменить нашу систему образования. Сегодня самые серьёзные представители медицины признают синдром «закрытой школы». Многие из них недавно подписали открытое письмо в журнал «Обсервер», призывая отказаться от обучения детей в платных закрытых школах в раннем возрасте. Лейбористское правительство Клемента Эттли (1935– 1955 гг.) попыталось было запретить реформировать закрытые школы, но даже лейбористское правительство Гарольда Вильсона (1964–1970 гг.) не отважилось поддержать это предложение. Денежная составляющая проблемы делает её сложной для разрешения — за закрытыми школами стоят гигантские финансы и мощное лобби. В отличие от других европейских стран, наше государство не инвестирует в частное образование, так что закрыть частные школы, которые, кстати, пользуются статусом благотворительных организаций, будет стоить невероятных финансовых ресурсов. Однако мы должны ответить на очень важный вопрос — действительно ли мы можем жертвовать нашими детьми ради получения неполноценных лидеров.

Перевод с английского языка Инны Березкиной

Сальваторе Скарпитта. Знак в убежище. 1961