Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К 25-летию Школы

Семинар

Тема номера

К 25-летию Школы

Гражданское общество

Точка зрения

К 25-летию Школы

Номер № 73 (3-4) 2017

Мир в эпоху глобальности*

Людгер Кюнхардт, директор Центра исследований европейской интеграции

Глобальность» — последствие и в некотором смысле недостигнутая цель глобализации — повысила уровень общения и взаимодействия между жителями планеты. Никогда ранее люди не были настолько связаны друг с другом — напрямую или опосредованно: как производители и потребители «медиапродуктов» и средств коммуникации; как производители и потребители товаров и услуг; в качестве туристов и мигрантов; в качестве членов структурированного общества и членов стихийно возникающих сетевых сообществ. Развитие технологий обеспечило инструменты для объединения людей в масштабах, ранее в истории человечества невиданных. Усиление взаимодействия на личном уровне отразилось на организованных сферах финансовых рынков, промышленного производства и сетей дистрибуции, на образовании и индустрии развлечений, на мире политики и дипломатии. Сегодня никто не возьмется подсчитать число отправляемых в мире электронных писем, используемых транспортных средств, глобальных мероприятий и политических саммитов.

При этом глобальность — это по-прежнему лишь мечта. Слишком многие из семи миллиардов жителей Земли живут в условиях крайней нищеты, без доступа к современным средствам гигиены, здравоохранению, продуктам питания, жилью и образованию; им нет места в мире смартфонов и Интернета. Слишком многие лишены работы, которая могла бы обеспечить достойную жизнь им и членам их семей. Слишком много таких, кто подвергается угнетению за свои убеждения, мнения или собственную идентичность. Слишком много людей остается в заключении или преследуется за инакомыслие и в результате борьбу за власть. Слишком многие спасаются бегством от гнета и унижения. 

Глобальность не завершена и как политический проект. Отсутствует надежно функционирующий механизм глобального управления. Отсутствует мировое сообщество, которое могло бы установить правила и нормативы мирового правительства. Глобальность остается принципом личного и коллективного взаимодействия, не достигающего уровня обязательных правил и всеобщего, узаконенного порядка. Во многих регионах мира свобода человека больше ассоциируется с анархией, чем с законопорядком. А ответственность остается условной — зависящей от предпочтений, а не от обязательств. Исключения лишь подтверждают правило. Глобальное общество — проект не завершенный, а нечто, существующее под этим названием, постоянно подвергается критике. Оно подвергается нападкам со стороны отвергнутых, оставшихся на обочине глобализации.

Оно подвергается нападкам со стороны тех, кто намерен пересмотреть и те немногие правила, которые удалось установить. Оно подвергается нападкам со стороны врагов. Такими врагами могут выступать отдельные граждане, преследующие порочные или корыстные цели, пагубные для других. Такими врагами могут быть организованные группы, угрожающие взаимодействию между людьми или функционированию коллективных структур во всех сферах жизнедеятельности. Врагами могут быть политические организации или группы с политическими амбициями. Врагами глобального общества могут быть также идеи, идеологии и теории, противоположные тем, которые согласованы между цивилизациями и внутри них. Врагами глобального общества могут быть действия или бездействие тех, кому как раз и следовало реализовать свои способности. Мир незавершенной глобальности опаснее и неопределеннее, чем мир во время холодной войны. После двух мировых войн не было более сложной проблемы, чем восстановление порядка в случае его разрушения или сохранение порядка, оказавшегося под угрозой.

В этих строках мы попытались затронуть некоторые из проблем, чрезвычайно важных для будущего человечества. Для решения необходимо их глубокое и дифференцированное осмысление. К ним необходимо относиться с пристальным вниманием и убедительной аргументацией. Данная работа предлагает пищу для размышлений.

В период с 1938 по 1943 год философ Карл Поппер написал свой главный труд: «Открытое общество и его враги». В то время Поппер, уроженец Австрии, преподавал в Кентерберийском университете в Крайстчёрче (Новая Зеландия). Он бежал от ужасов европейских тоталитарных режимов. Поппер написал важное философское сочинение о различии между закрытым обществом, основанном на племенных формах жизни («трибалистским» обществом), как он это называл, и открытым обществом, полным неопределенности, но при этом обеспечивающим наилучшую из возможных основ для зарождения чувства собственного достоинства. Он начал писать работу в то самое время, когда в марте 1938 года в Крайстчёрче его настигли известия о немецкой оккупации его родной Австрии. После завершения рукописи Попперу пришлось ждать более двух лет до публикации книги в 1945 году, когда у него появилась возможность вернуться из изгнания в Европу. Поппер увлекся идеей о том, что человечеству следует найти достойные способы перехода «от племенного строя к гуманизму»*. За такой переход придется заплатить определенную цену, и всё же он более предпочтителен, чем любая другая альтернатива: «Мы можем вернуться в животное состояние. Однако если мы хотим остаться людьми, то перед нами только один путь — путь в открытое общество. Мы должны двигаться, преодолевая неизвестность, неопределенность и опасность, используя наш разум, чтобы планировать, насколько возможно, нашу безопасность и одновременно нашу свободу»*. По прошествии восьми десятилетий после публикации книги Поппера мир стал совершенно иным. Но главный аргумент его книги по-прежнему интересен: современных Попперу врагов открытого общества сменили сегодняшние враги общества глобального. Карл Поппер предложил свое толкование учений главных философов, которых он считал предтечами тоталитаризма XX века: Платона, Гегеля и Маркса. Он выявил наиболее убедительные теории, на основе которых ложные социальные идеи удалось трансформировать в действенные тоталитарные идеологии: историцизм и племенное мировоззрение. Суть последних в том, что существуют законы истории и что племенная принадлежность может превалировать над социальным многообразием. Книга Карла Поппера стала призывом к плюрализму и примером интеллектуальной открытости. Его теория научного рационализма подразумевала возможность подвергать критике любую теорию или гипотезу. Поппер стремился к интеллектуальному плюрализму и конкуренции идей, а не к закрытым для критики измышлениям и изоляции. Таков был его рецепт выживания человеческой цивилизации в середине XX века. Труд Поппера, вне всяких сомнений, стал наилучшей отправной точкой для размышлений о глобальном обществе и его противниках в XXI веке.

Чешский драматург, правозащитник и государственный деятель Вацлав Гавел, своеобразно переосмыслив работу Карла Поппера, назвал «нетерпеливость ума и разнообразие мыслительных связей» самыми большими недостатками интеллектуалов*. Одновременно он выразил солидарность со многими интеллектуалами, которые «подметили более широкий контекст явлений, увидели мир в глобальном измерении, осознали мистическую природу глобальности и почтительно признали ее». «Возросшее чувство ответственности перед миром, — говорил Гавел в лекции, прочитанной в 1995 году в Веллингтоне, — не позволило таким интеллектуалам примкнуть к какой-либо идеологии, но побудило их примкнуть к идеалам человечности, человеческого достоинства и будущего человечества. Такие интеллектуалы выстраивают солидарность между людьми. Они культивируют терпимость, противостоят злу и насилию, отстаивают права человека и утверждают их неделимость»*. Чем это не отправная точка для новых и весьма актуальных размышлений об открытом обществе как о глобальном обществе и о его врагах? Гавел был убежден в целесообразности такого подхода, он считал его необходимым и ответственным.

Проблемы, стоящие перед цивилизацией в XXI веке, сильно отличаются от проблем, с которыми Поппер и его поколение столкнулись в середине XX века. Но во всем мире люди ощущают эпохальный сдвиг, а атмосфера не слишком отличается от атмосферы середины XX века. Знаменитые строки ирландского поэта и драматурга Йейтса — «Что было цельным, рушится на части» — написаны на Пасху 1916 года. В стихотворении «Второе пришествие» Йейтс выразил чувство отчаяния и безнадежности от бесконечной и непрерывной войны, «Великой войны» (Первой мировой. — Ред). В настоящее время вершится третья мировая война, многими пока незамеченная и, более того, недоизученная теми, кто обычно определяет и формирует на Западе интеллектуальный дискурс. Вместо этого широко обсуждается «закат Запада» и «восход» остального мира, особенно в связи с возвышением Китая. Но для осмысления происходя щего в мире в первой половине XXI века необходимо нечто большее, чем капитуляция перед фатализмом Шпенглера* или эстетикой упадка Гиббона*. В последние десятилетия число игроков на мировой арене возросло экспоненциально, круг проблем, вызывающих глобальный резонанс, расширился как никогда ранее, а взаимозависимость между игроками и факторами нельзя свести к какому-либо простому уравнению или соотношению. Нет такой теории, которая описывала бы всю сложность мира в XXI веке.

Распад Советского Союза, явное сокращение абсолютной власти Соединенных Штатов, возвышение Китая и возникновение новых глобальных проблем, таких как изменение климата, — явления по большей части непредвиденные. Несмотря на важность этих явлений, новыми их назвать сложно. В конце эссе я несколько провокационно предполагаю, что эти знаковые события и тенденции представляют собой видоизменения сюжетов, хорошо известных из социальной и политической истории: они отображают смену власти, возникновение новых ключевых факторов, крах империй и усилия по их воссозданию, а также свидетельствуют о появлении новых сюжетов глобального масштаба. По сути, эти явления не так новы, как часто полагают. Новым можно считать только контекст, в котором эти явления развиваются, и этот контекст — глобальность. С возникновением более чем сотни новых государств на «глобальном Юге» глобальность обрела политическое выражение. Влияние деколонизации бывших империй на мир окажется сильнее, чем последствия холодной войны. Противоречия в мире усиливаются вследствие происходящего сегодня устранения постколониальных структур и нарушения стабильности. Проблемы самоидентификации ассоциируются с борьбой за государственную субъектность. Беспрецедентные миграционные потоки и нарастание конфликтов — всего лишь симптомы незавершенной, по сути, глобализации, вскрывшей проблемы идентичности всевозможных типов и степеней сложности, рациональное разрешение которых практически неподвластно человеческому разуму. Проблемы идентичности, связанные с переоценкой и переформатированием ценностей, раздирают общества сильнее, чем когда-либо в современной истории, и происходит это во всем мире: на Севере не менее чем на Юге, на бывшем Востоке и на старом Западе. Отдаленные последствия деколонизации грозят стать реальными отголосками XX века и перестроением ценностей. С последствиями деколонизации по значимости может сравниться другое политическое событие XXI века — образование Евросоюза, ставшего еще одним детищем антиимпериализма в самом сердце Запада. При этом нынешняя ситуация весьма парадоксальна: две самые передовые тенденции в политике XX столетия — деколонизация и европейская интеграция — оказались под сильнейшим давлением незавершенной глобализации и возврата фактора идентичности. Затянувшуюся неопределенность вокруг множества стран глобального Юга и будущее Европейского союза связывает отнюдь не случайное совпадение. И в то же время их можно считать предвестниками эпохи глобализма.

Мир воспринимается как единое целое, словно фотография, сделанная из космоса. Но в дополнение к физической сущности процесса глобальность предполагает взаимозависимость населяющих планету людей. Жить и мыслить в этом мире в одиночку невозможно. Построение глобальности требует признания глобального ракурса в качестве отправной точки для любого взаимодействия с миром и проблемами общества.

Однако это именно отправная точка, но не решение. Отправная точка означает методологический подход, зависимую переменную в наших размышлениях о глобальных тенденциях. Глобальность не обеспечивает нас достоверными знаниями и соответствующими нашим интересам выводами. Но при этом глобальность, если мы примем этот термин и его основополагающую сущность, может обострить наш разум. Глобальность заставляет нас задуматься о приоритетных и второстепенных задачах. Вынуждает нас задаться вопросом: на какие события или тенденции мы можем влиять, а на какие — нет. Заставляет нас задуматься о том, кто действует, как, когда и почему. Глобальность ставит перед нами невероятно трудный вопрос о том, какие проблемы или аспекты современной жизни более значимы при формировании мира XXI века. Глобальный поворот открывает двери для нетривиальных размышлений о концепциях, символах и основополагающих идеях.

Не лишним будет вспомнить контекст, в котором написана книга Карла Поппера «Открытое общество и его враги». Для автора создание книги было его «вкладом в победу на войне»*, как не без доли юмора он написал в автобиографии. Он ясно осознавал свою ответственность как философа: «Теории всегда нужно обсуждать применительно к проблемам, которые они призваны решить»*. Так он и мыслил установку во время работы над книгой «Открытое общество и его враги». Нам известна обстановка после Второй мировой войны, в которой книга была прочитана, и атмосфера, в которой она заслужила наибольшее уважение. Карл Поппер хотел объяснить важнейшие интеллектуальные искания, которые, подвергшись множеству преобразований, привели со временем к возникновению тоталитарной идеологии и в конечном итоге к возникновению тоталитарных систем правления и власти, с которыми философ столкнулся в своей собственной жизни. Он свел коммунизм и национал-социализм к самой сути этих идеологий: к националистическому мировоззрению. И он противопоставил им центральную идею, которая по сей день остается основополагающей для либеральной демократии, которая опирается на открытое общество и призвана его защищать. Открытое общество отстаивает достоинство личности в условиях плюрализма убеждений, мыслей и свободы самовыражения. Книга Поппера была окончена в период завершения Второй мировой войны. Интеллектуальная жажда объяснить мир была в те годы столь же велика, как и потребность в его восстановлении. Несмотря на это, интеллектуальные усилия выходили далеко за пределы прагматического переформатирования мира, пережившего хаос и разрушения и сразу же оказавшегося разделенным на западную демократию и советский лагерь, на Запад и Восток, на демократию и диктатуру. Возникло множество новых тенденций, но господствующей реальностью последующих десятилетий стали холодная война и соответствовавшая этому состоянию дихотомия: разделение политического пространства на Запад и Восток, на демократию и диктатуру. Поппер объяснил мир, разрушенный силами, которые привели ко Второй мировой войне, и до его восстановления, начавшегося в 1990 году. Поппер был уверен, что значение и толкование слова «свобода» всегда будут оставаться актуальными, поскольку свобода представляет наиболее фундаментальный из запросов человечества. Поппер предложил философскую сущность и перспективу, связанную с глубинным желанием озабоченных сограждан понять, почему исчез старый мир и что потребуется для создания нового. Новый мировой порядок с недостатками, противоречиями и неопределенностями, каким он виделся Попперу, мог стать приемлемым только в том случае, если он основан на либеральном, открытом обществе.

За восемь прошедших после окончания книги десятилетий Запад потерял уверенность в безальтернативности такого будущего. Западная концепция либеральной демократии подвергается давлению, интеллектуальному и политическому, в том числе изнутри либерального мира: останутся ли Соединенные Штаты при президенте Трампе краеугольным камнем либерального международного порядка? Удастся ли Европейскому союзу преодолеть самый тяжелый за последние шестьдесят лет кризис? Помимо этого, усилилось внешнее давление на Запад: новые развивающиеся экономики, которые предпочли альтернативные концепции внутриполитического устройства и сделали выбор в пользу авторитарного правления, также пытаются трансформировать параметры международного порядка: пока Китай стремится к пересмотру международного порядка «у себя дома», Россия, похоже, бросает международному порядку принципиальный вызов. Возникшие на обломках империй и несостоявшиеся государства подорвали веру в экспоненциальный прогресс человечества и убежденность в справедливости социальных и политических реалий. Асимметричные боевые действия и, что еще важнее, терроризм поставили в тупик политтехнологов и укоренили во многих гражданах чувство страха и незащищенности. Насилие порождает не только ответное насилие, но еще и попытки его оправдания и ответные оправдания. В определенных кругах царит чрезмерный оптимизм: некоторые поборники теории коммуникации утверждают (называя это «коэффициентом злого мира»), что способ освещения насилия средствами массовой информации заставляет нас ошибочно полагать, что мы живем в мире более жестоком, чем он есть на самом деле*. Другие разделяют мнение психолога Стивена Пинкера о том, что сегодняшний мир более безмятежен, чем когда-либо прежде*. Но глобальность — это не только насилие или его отсутствие. Глобальность подразумевает также ненасильственную смену парадигмы идей, мягкую или жесткую силу, навыки общения и зарождающиеся сообщества. Обычно глобальность также подразумевает некие суждения и формы восприятия — каковые тоже имеют объективное существование. Обобщая вышеизложенное, полагаю, что будущее глобальности определяется чрезвычайно сложными переменными и тенденциями. Важнейшей задачей остаются поиск ключевых факторов и разработка схемы их действия, всесторонний научный анализ указанного круга проблем.

Перевод с английского Давида Можарова

Николас Крушеник. Без названия. 1977