Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Берлинский форум

Тема номера

Вызовы и угрозы

Общество и СМИ

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

Номер № 76 (1-2) 2019

Возвращение к демократии?

Норберт Ламмерт, президент Фонда имени Конрада Аденауэра

Я воспринимаю тему форума как отсылку к вехам нашей недавней истории, начиная с Всеобщей декларации о правах человека, принятой в 1948 году, после окончания Второй мировой войны в ознаменование учреждения Организации Объединенных Наций. Зададимся вопросом: могла бы ООН принять такую декларацию сегодня, 70 лет спустя?

Я не очень хорошо помню, как проходило принятие Декларации, потому что в тот год только появился на свет. Однако судя по тому, что я впоследствии читал, тогда активно обсуждалось, сколько времени потребуется, чтобы претворить в жизнь универсальные ценности и принципы права, которые в ней декларировались. Сейчас, 70 лет спустя, более актуальным вопросом является — продолжаем ли мы разделять эти принципы? Или же мы переживаем период истории, когда они подвергаются эрозии и утрачивают актуальность?

Вторая точка отсчета в моих размышлениях связана с событиями 25-летней давности. Речь идет о времени после распада Советского Союза и беспрецедентной трансформации политического пространства Центральной и Восточной Европы после крушения авторитарных социалистических систем, после появления свободно избранных органов власти в центрально- и восточноевропейских странах.

Именно в этом историческом контексте американский ученый опубликовал книгу, которая сразу стала бестселлером. Я имею в виду Френсиса Фукуяму и его вышедшую в 1992 году книгу «Конец истории и последний человек». Конечно, он понимал ее заглавие не как «конец человечества как вида». Он имел в виду, что ответы на все фундаментальные вопросы о том, как должны быть организованы современные общества, найдены. И надо сказать, что эта книга не стала бы бестселлером, если бы не встретила отклика по всему миру: тогда люди действительно полагали, что единственная приемлемая политическая система для современного общества, для современного просвещенного общества — это демократия. Поэтому выводы господина Фукуямы представлялись очевидными. Ответы найдены, вопросы исчерпаны: для политической организации современной общественной жизни всем нужна демократия. 

Другой вопрос, который, на его взгляд, также не нуждался в дополнительных пояснениях, состоял в том, что рыночные отношения — единственно возможный вариант для современной экономики. Тогда, после решения Коммунистической партии Китая о совмещении авторитарной политической системы с рыночной экономикой, казалось, что даже развивающиеся экономики стремятся к рыночным механизмам и больше не могут быть организованы командно-административными методами.

С тех пор прошло всего 25 лет, но у меня нет сомнений, что сегодня такая книга вызвала бы скорее раздражение, а не аплодисменты. Большинство из нас задали бы вопрос: быть может, господин Фукуяма, вы не обратили внимание на тенденции последнего десятилетия, когда все вопросы, на которые, казалось бы, уже найдены ответы, вновь стоят в повестке дня в развивающихся странах? Завершенность модели, построенной на демократии и рыночной экономике как «единственно возможной системы» организации общества, вызывает дискуссию.

Модель устройства человеческого общества, именуемая демократией, существует уже тысячелетия. Но при этом следует понимать, что условия «демократии» древних греков настолько отличаются от наших сегодняшних, даже минимально понимаемых критериев демократии, что, пожалуй, общего с Древней Грецией у нас только сам термин. А современная демократия — это гораздо менее давняя история. Но это все же достаточно длинный путь, который прошла так называемая западная цивилизация. Потребовалось от 200 до 300 лет, чтобы понимание основных демократических принципов укоренилось в большинстве стран Запада. Сегодня мы живем в Европе, где страны управляются свободно избираемыми органами власти. Даже такие страны, как, например, Китай, Россия, и множество других стремятся к тому, чтобы их считали демократиями.

Чтобы проиллюстрировать это на примере, скажу, что, будучи спикером парламента Германии, я в течение более десятилетия представлял страну в Межпарламентском союзе — старейшей неправительственной организации парламентов разных стран. Вы не поверите, но в этой организации представлено почти столько же государств, как и в ООН. Хотя очевидно, что в мире относительно ограниченное число настоящих парламентов. Тем не менее ни одна страна не желает, чтобы ее обвиняли в том, что у нее нет настоящего демократически выбранного парламента, что она не демократия. Привлекательность понятия «демократия» распространена гораздо более широко, чем стремление быть тем, что этот термин предполагает. 

Таким образом, я подхожу к понятию «универсализм». Каковы для нас универсальные принципы права? Каковы универсальные критерии, позволяющие считать общество демократическим? Позвольте мне сослаться на очень интересное исследование, результаты которого были опубликованы летом 2018 года. Его провели два норвежских института, изучавших восприятие гражданами политических систем и правления в 50 странах мира. Исследование проводилось методом опроса, в котором участвовало не менее 120 тысяч людей. Оно принесло несколько поразительных результатов.

Первый результат состоит в том, что большинство опрошенных в 50 странах заявили, что их интересы не имеют почти ничего общего с интересами органов власти; они не чувствуют, чтобы политики разделяли их цели и интересы.

Но это было не единственным сюрпризом. Возможно, что эти ощущения значительно больше распространены в тех странах, где люди все  еще чувствуют приверженность принципам демократии, чем в тех странах, которые пока от этих принципов далеки. Более 60% граждан западных демократий жаловались на разрыв между их интересами и политикой, продвигаемой органами власти. Не будет преувеличением сказать, что мы столкнулись с серьезным кризисом доверия к власти в развитых демократических системах. Причем любопытно, что это недоверие нарастало ровно тогда, когда демократия должна была бы установиться как единственно приемлемая политическая система. 

Расскажу о другом интересном результате этого исследования. Когда исследователи задали вопрос о том, что граждане думают о своих политических системах, самые высокие проценты одобряющих политическую систему своей страны были в Египте, Саудовской Аравии, Турции и Китае. Таким образом, мы столкнулись не только с совершенно очевидным кризисом доверия в демократическим странах, но и с тем, что в других частях мира люди оценивают свои политические системы совсем не по тем критериям, которые мы исповедуем.

Поэтому еще раз возвращаюсь к тому, с чего начал. 70 лет назад, после травматического опыта двух мировых войн, которые прошли по европейской земле, мы полагали, что определились с единой системой принципов и ценностей для человеческого общества, хотя и понимали, что еще далеки от претворения этих принципов и ценностей в жизнь в большинстве стран. Теперь мы оказались в ситуации, когда эти принципы ставятся под сомнение.

Что это значит с политической точки зрения? Что мы поставили слишком амбициозную задачу и должны от нее отказаться, потому что она оказалась нереалистичной? Лично я отказываюсь с этим соглашаться! У меня нет иллюзий в отношении того, что в обозримом будущем мы сможем достичь таких же результатов, как 70 лет назад. И очень сомневаюсь, что сейчас мы могли бы принять такой документ, как Всеобщая декларация прав человека, учитывая, что многие крупные страны, например Китай, открыто заявляют, что у них совершенно другие ориентиры, отражающие иную культурную традицию и иной политический опыт.

Однако хотя мы не можем утверждать, что существует не подвергаемая сомнению и оспариванию система универсальных ценностей и прин-ципов права, мы не должны от них отказываться. Наша задача состоит в том, чтобы продолжать придерживаться тех принципов, которые, как мы считаем, имеют силу. Все зависит только от нас.

Я не рассказывал вам о преимуществах демократии по сравнению с другими политическими системами. Но время от времени мы должны напоминать себе, что один из самых больших недостатков демократии заключается в том, что эта не автоматически самоподдерживающаяся система, она зависит от вовлеченности граждан. Именно мы — это те, от кого зависит будущее тех принципов, которые мы воспринимали и, я надеюсь, продолжаем воспринимать как универсальные.

Джеральд Мерфи. Оса и груша. 1929