Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Берлинский форум

Тема номера

Вызовы и угрозы

Общество и СМИ

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

Номер № 76 (1-2) 2019

Политические системы в Восточной Европе и противоречия публичного и социального

Михаил Минаков, доктор философских наук, руководитель украинской исследовательской программы Института Кеннана, вице-президент академического совета Центра восточноевропейских и международных исследований в Берлине

Остановлюсь на изменении качества публичной политики в восточной части европейского континента. И уже в этом контексте перейду к обсуждению дел на Украине. Восточная часть континента еще не так давно была «посткоммунистической Европой». А сегодня этот регион мутировал в особый геополитический комплекс от Милана и Вены до Анкары и Москвы, в регион, переживающий общую тенденцию «иллиберального поворота».

Речь идет о странах, где проявляется национал-консервативный суверенизм и где общества все меньше ценят универсальные либеральные ценности и принципы права. В этой связи «национал-консервативный» означает, что правящие элиты в соответствующих политических системах действуют от имени некоего национального большинства и от его имени подавляют индивидуальные права и отрицают универсальные ценности.

Названный регион включает четыре типа политических систем.

1. Самые несвободные — это страны, составляющие восточноевропейский «авторитарный пояс», растянувшиеся от репрессивно-авторитарной Турции через Азербайджан и Россию до несвободной Беларуси. В 2019 году мы будем отмечать 25-летие установления режима персональной власти в Беларуси. В оптимистические 1990-е считалось почему-то, что Беларусь — это последняя диктатура Европы. Но оказалось, что эта страна является локомотивом истории, пролагающим путь для авторитарного поворота соседних стран.

2. Второй тип политических систем и режимов — иллиберальных демократий — пролегает от Риги до 

Софии через Варшаву, Будапешт, Вену, Рим и Белград. Лидерами отказа от свободы в этом «поясе» в настоящий момент являются Венгрия и Польша со своей иррациональной эксклюзивной политикой, с нарушениями прав и подрывом конституционной системы, с распространением национал-консервативной идеологии и евроскептицизма. Здесь находится страна, которая не попадает ни в одну категорию. Речь идет об Эстонии, которая демонстрирует рост индекса свободы на фоне всех соседних стран.

3. К третьему типу политсистем относятся так называемые дефектные демократии или дефектные автократии (спор о том, как их вернее назвать, продолжается). Речь идет об Армении (с недавних пор), Грузии, Молдове и Украине — обществах, которые в пост-советскую эпоху несколько раз пытались строить демократические республики. Но их попытки подрывались неформальными клановыми структурами, неопатримониальными группами, которые приходили к власти, основанной на системной коррупции и национал-консервативном правлении.

4. И наконец, четвертый тип политических систем — постсоветские непризнанные государства, возникшие на периферии нациеобразующих процессов в 1990-е годы и становящиеся все более магистральными в период подрыва стабильности европейских государств. Это изолированные политические образования, управляемые «атаманскими» режимами, военно-феодальным типом власти (warlordism) и демонстрирующие стойкую тенденцию к росту и распространению. Если в 1994 году таких образований было четыре (Нагорный Карабах, Южная Осетия, Абхазия и Приднестровье) и в них жило примерно миллион человек, то сегодня их шесть (плюс две донецкие «республики»), и в них живет более четырех миллионов человек. Этот тип гособразований связан с несвободными политикой и экономикой. Однако он жизнеспособен и «заражает» примером худшей политики другие общества в Европе.

Если рассматривать Украину в этом контексте, то она одна из немногих, пытавшихся противостоять всеобщей политической энтропии в Восточной Европе. В 2013–2014 годах мы пыталась вернуть себя, а возможно и весь регион, на путь либеральной демократии.

В моих руках книга, посвященная описанию и анализу Евромайдана. Книга «Переломные годы. Страницы украинской революции» вышла совсем недавно. Один из ее авторов — Егор Чижов — присутствует на нашем форуме. Также среди нас Полина Лаврова, издатель этой книги. 

«Переломные годы» — интересная и честная книга. Ее было тяжело писать, но еще тяжелее читать. Украина, после  попытки евромайдановской либерализации, прошла сложную пятилетнюю трансформацию. Европейская универсалистская программа Евромайдана, под влиянием войны, потери части Донбасса и «присоединения» Крыма, переживает не лучшие свои времена.

На Украине сейчас борются две политические программы: «европейская идея» и «программа войны». Если первая касается верховенства права, то вторая нацелена на мобилизационное общество, национал-консервативный суверенизм и подконтрольные СМИ и экономику. Война порождает несвободу и прекращение национального диалога именно тогда, когда он крайне нужен для успехареформ и евроинтеграции.

За этой борьбой украинских «европейцев» и национал-консерваторов, собственно, уже забыты обещания Евромайдана. И эта книга крайне важна, поскольку возвращает читателя в трагедию, развернувшуюся на улицах Киева, Донецка и Одессы в 2014 году.

Я рад тому, что четырем авторам «Переломных годов» удалось найти спокойный, нейтральный язык для описания революционной попытки майдана и первых месяцев войны и реформ.

И повторю, это книга, которую мне лично тяжело читать, поскольку как читатель я невольно сравниваю те цели, которые преследовал Евромайдан, и то, к чему мы пришли пять лет спустя. Закончу выступление, вернувшись к региональному контексту. Тома Гомар упоминал, что европейские либералы не обратили внимания на разрыв между национальными социальными потребностями и растущими возможностями наднационального центра в ЕС. В зазоре между этими двумя процессами как раз и возникают суверенистские напряжения.

Я назвал бы это парадоксом противостояния публичного и социального. Социальное начинает подрывать публичное. В конфликте публичного (движений за гражданские свободы, равенство и права) и социального (движений за культурные различия, естественность неравенства в разных его проявлениях) проявляется дефектность либеральных демократий в Центральной и Южной Европе. События в нынешних Италии и Австрии показывают, что и старые демократии не имеют иммунитета от конфликта социального с публичным.

Я согласен с Тома, что в критическом анализе надо указывать на позитивные возможности. И считаю, что конфликт социального и публичного открывает и позитивные возможности: речь идет о том, чтобы нынешние поколения европейцев продолжили строительство свободных равноправных справедливых обществ, где будет установлен новый баланс публичных и социальных интересов. Необходима новая левая идея, могущая указать на реалистичность и такого баланса.