Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия

Экономика и общество

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

Номер № 77 (3-4) 2019

К читателю

Юрий Сенокосов, главный редактор журнала «Общая тетрадь»

Увы, сегодня снова актуален вопрос о транзите.

На первый взгляд, после продолжавшегося 70 лет революционного интернационального перехода от капитализма к коммунизму, а затем неудавшегося транзита от «развитого социализма» к демократии вопрос о транзите кажется абсурдным. Хотя бы потому, что ответ на него уже дан просвещенной Европой, исходя из убеждения в решающей роли разума и науки в познании «естественного порядка вещей», соответствующего природе человека и общества. Однако актуальность вопроса не исчезла, авторитарные и диктаторские режимы продолжают существовать. И если их транзит к демократии все же возможен, на что важно и нужно обращать внимание? На его форму или содержание, на теорию или практику? Не забывая, что транзитом (лат. transitus — переход, прохождение) историки называют и время перехода от Античности к Средним векам, от Средних веков к Новому времени и т.д. Переходное время по определению лишено однозначности.

Известно, что противопоставление объекта и субъекта — один из способов познания природы. А что касается общества, то здесь субъектом и одновременно объектом является человек, даже тогда, когда он познает сам себя, что предполагает иную, чем в естественных науках, систему абстракций, определений, допущений и теоретических посылок для исследования и понимания отношений между людьми. Например, в сфере права или медицины отношения возникают вокруг объекта, но участвуют в них только субъекты, принимающие решения. И значит, у познаваемой реальности (о человеке и его мире — социальном, культурно-историческом, психологическом) здесь тоже есть свой язык, но эта реальность в отличие от природы не дана познанию вне его. Ее нельзя наблюдать отдельно от ее же языка. А раз так, то нас заведомо не может не интересовать характер источников и происхождения наших знаний.  Встает вопрос: как мы узнаем, откуда получаем нашу эмпирию?

Стихийно, когда, не задумываясь, говорим: «в моей голове родилась мысль», «мозг мыслит». И тем самым, по словам Владимира Зинченко и Мераба Мамардашвили, воспроизводим «мифологию субъективности», которая может быть и научной, принимая во внимание, что «субъективная психическая реальность может переживаться и выражаться в терминах любой заимствованной механистической теории, теории “мыслящих машин” или, того хуже, “гибридного интеллекта”, вообще любого представления о человеке-машине. В этом случае в наблюдении мы будем получать сведения о том, что “мозг мыслит”, о том, что его “батареи разряжены” или что “его нужно подключить к источнику питания”»*.

Какие из этого можно сделать выводы? Во-первых, стремление к объективности понимания субъективной психической реальности порождает разные формы ее редукции. Любой психический процесс — восприятие, мышление, память,— существуя во времени, не существует в пространстве. Отсюда и возникает, по словам цитируемых авторов, идея поместить психическое в пространство мозга, как прежде помещали его в пространство сердца, печени, души. Ведь обыденному сознанию, которое «мыслит картинками», легче приписать нейрональным механизмам мозга свойства предметности, чем признать реальность субъективно-психического.

Во-вторых, об эмпирии — откуда и как ее получаем? Получаем необратимым образом в том смысле, что частица «со» в слове «сознание» указывает на «измерение» невидимого, на факт вербализованного человеком знания в состоянии впечатления, подобном озарению, в котором оно получено. И получено необратимо. Природа, ставя перед нами препятствие необратимости, тем самым как бы подсказывает: вот это и есть ваша объективная самодействующая в виде озарения реальность, которую нужно отличать от языка, каким она выражена. Поэтому не стоит забывать об этом различении внутри самой субъективности, а не между ею и чем-то другим, находящимся вне ее.

В-третьих, субъективное «суждение», следовательно, как раз и включает в себя это различение в ситуации кризиса как «объекта» перехода. Когда свободная, не умершая в букве мысль из-за необратимости времени не исчезает, а становится историческим навигатором, определяющим движение европейской цивилизации во времени и пространстве. Или, другими словами, когда критика ведет нас к пониманию объективной природы кризиса.