Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия

Экономика и общество

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

Номер № 77 (3-4) 2019

Время памяти (Взгляд из Бишкека)

Эльмира Ногойбаева, основатель и директор Академии гражданского просвещения (Кыргызстан)

Не так давно в Кыргызстане на парламентских слушаниях о новой кандидатуре на пост министра образования и науки депутаты рекомендовали брать пример с товарища Сталина. А более года назад молодые коммунисты Кыргызстана предлагали переименовать одну из главных улиц Бишкека, назвав ее именем Сталина.

Речь в этом случае скорее всего не идет о памяти. Речь о демиурге «всех времен и народов», которого мы взращиваем сами. Сталин изначально был интернационально сконструирован и остался частью постсоветской и российской мифологии. Как в Москве, так и в Ереване, и в Бишкеке это — миф отца. Родителей не выбирают, так люди видят его. Для XX века он данность, притягательная и противоречивая. В каждой бывшей республике, в каждом углу Евразии. Возможно, стокгольмский синдром пора уже переименовывать в сталинский? Как иначе понять людей бывшего СССР, судьбы репрессированных, память народов, переживших депортации? «Царь хороший, он не знал»!?

Центральная Азия. Ее память многослойна, она еще не заговорила. Слушая и наблюдая за тем, что происходит в Балтии, Украине, она еще молчит. Но ее память — басмачей, голода, Туркестанского легиона, войны, конкретных людей — оживает и прорывается, хотя в отличие от других регионов ей не особенно позволяют. Утратив Балтию, реагируя на Украину, Кавказ, Российское государство, очевидно, все еще верит, что несет сюда светлое будущее. Сегодня это выражается в ностальгии, пропаганде и менторстве разных союзов типа ЕАЭС и ОДКБ, а также в опоре на манипулятивный ресурс в виде мигрантов с их ритуальной памятью. Интернационал здесь подменили под брендом мира на «соотечественников» и коренных, и их память остается разменной монетой.

Проводники памяти. Один из первых так называемых иностранных агентов в России, заслуги которого в будущем будут оценены в полной мере, — Международное историко-просветительское, правозащитное и благотворительное общество «Мемориал». Его мы не можем проигнорировать, если говорим о памяти и архивах, которые еще ждут своего часа. Да, мы не забыли архивную революцию 1990-х и о том «социальном сдвиге», по выражению Арсения Рогинского, который продолжается. Не плавно, толчками, но он идет. Мы это видим, и наше движение «Эсимде» тоже взяло этот курс, рассматривая его как свою миссию*.

Культура имеет значение. Тем более в век визуального искусства. В век подкастов и «Инстаграма», когда технологии уводят от государства. Когда невозможно построить ни железный занавес, ни Китайскую стену. Когда неформальные сети выворачивают весь глянец наизнанку. И глянец государства как пафос. Да есть и литература. И «Зулейха́ открывает глаза»*. Интерес к семейному древу, огромный всплеск мемуаристики, в том числе о войне. И голоса тех, кто обычно был фоном, а потом мы понимаем, что «У войны не женское лицо». Что в той героике больше жертвенности. И война — не только победа. Да, еще и кино. «Покаяние» Тенгиза Абудладзе — может быть, это и есть причина, тот самый толчок для грузин, который их пробудил, тот самый «социальный сдвиг».

Кстати, в Акмолинском лагере жен изменников родины (АЛЖИР), в официальный День памяти жертв политических репрессий и голода в Казахстане в мае этого года меня долго не отпускал портрет женщины. Из огромного количества портретов разных, в том числе и неженских, лиц ее взгляд был особенно магнитичным. Позже я узнала, что она и есть прототип одной из главных героинь «Покаяния»*. Есть в этих выношенных, проникновенных фильмах своя магия, она ощутима. Как и в военных фильмах Алексея Германа-старшего, в которых наши отцы и их современники мучительно пытаются нам передать что-то самое важное.

Социальные сети еще неформальны и также подвержены изменениям, реагируя на современную агрессивную и навязчивую рекламу. В частности, еще лет пять назад в бывших республиках СССР существовали сетевые музыкальные и не только группы, творчество которых определяла ностальгия. И в Кыргызстане была такая популярная группа — «Дети брежневских времен». Это был интересный опыт коллективного всплеска «золотого века» 80-х и 90-х — клуб «Феличита», «Будь готов!». Из виртуального он иногда выплескивался в реальный. Постсоветская сетевая память — это отдельная тема для исследования.

Что же касается практик коммеморации государства*, то здесь все сложно. Меняются лидеры, и каждый из них в разное время по-разному озабочен легитимацией себя, государства, определенных периодов и героев. Для Кыргызстана, единственной страны в Центральной Азии, сменившей за период независимости шесть президентов, это очень актуально.

Если отношение к Сталину устойчивое скорее по умолчанию и не нуждается в ритуальном поклонении, то культ Победы для лидера Кыргызстана священен. Во всяком случае, нынешний президент, видимо, единственный на постсоветском пространстве, который участвует в шествии Бессмертного полка, ставшего привычной деталью ежегодных торжеств. В Центральной Азии все еще почитаема Панфиловская дивизия. Легенда гласит, что корни ее отсюда. Не говоря уже о том, о чем мало кто знает, что и власть ГУЛАГа не обошла эти места. Здесь тоже были массовые репрессии, потому что людей в тоталитарном государстве уничтожал не только спускаемый из центра террор, но и периферийная конкуренция за лояльность центру.

Попытки и желание актуализировать память доходят порой до парадоксов. Так, в 2012 году в Бишкеке, во время открытия Мемориального комплекса блокадникам Ленинграда, бывшему тогда президенту Кыргызстана Алмазбеку Атамбаеву было присвоено звание «Почетный блокадник Ленинграда»*. Безусловно, с его стороны была какаято поддержка или вклад. Но само это звание вызвало недоумение. Коллега, прочитавший нам эту новость, долго вопрошал о логике постановки вопроса: «Значит, он мог бы за эти заслуги гипотетически стать и “почетным узником Бухенвальда”»?

Практики коммеморации нередко парадоксальны, так как зависят от меняющегося политического контекста.

Кетеван Орахелашвили