Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Россия и Запад

Власть и общество

Закон и право

Регионы России

Точка зрения

Личный опыт

Из отечественных изданий

Наш анонс

Nota bene

№ 3 (56) 2011

Европейский вектор политики России

Александр Грушко, заместитель министра иностранных дел России

Современная внешняя политика России на европейском направлении — это огромный массив проблем и задач в самых различных областях, будь то экономика, безопасность, интеграционные процессы, в конечном счете — социальные, философские и прочие материи. Что, собственно, произошло за последние пять-десять лет в отношениях России с ЕС, НАТО, ОБСЕ, некоторыми региональными организациями? Первая важнейшая констатация заключается в том, что ни в одной из областей, формирующих европейскую и евро-атлантическую повестку дня (сфера финансов, экономики, проблематика изменения климата, безопасность, необходимость объединения ресурсов), Россия не воспринимается как стратегический противник. Напротив, она востребована как партнер, и думаю, что это главное качество, в котором сегодня находится наша страна и в глобальном, и в евро-атлантическом контексте.

Второе, что хотел бы отметить — враждебное отношение к России перестало быть политическим товаром. В начале девяностых, когда происходили достаточно бурные процессы, связанные с расширением Евросоюза, прежде всего с расширением НАТО, многие государства пытались нарастить свой политический вес и показать свою значимость для партнеров, позиционируя себя как «прифронтовые». Сегодня в международной политике приветствуются и ценятся добрые отношения с Россией, и большее преимущество геополитически и экономически объективно получают те страны, которые выстроили стратегические отношения с Россией как с неотъемлемой частью будущего мироустройства.

Работа МИД на западноевропейском направлении, и не только на западноевропейском, — это работа с позитивной повесткой дня. В выстраивании отношений со странами Европы и евро-атлантической зоны мы продвигаем целый ряд российских инициатив, которые призваны еще больше укрепить положение нашей страны как достойного и востребованного члена международного сообщества. Эти инициативы направлены на сплачивание международного сообщества и одновременно на создание более благоприятных условий для решения наших внутренних задач в социальной, экономической и политической сферах.

Обозначу сначала конфигурацию наших отношений с НАТО и главные задачи в сфере безопасности. Первое — это объединение ресурсов в борьбе с новыми угрозами и вызовами. В итоге на саммите Совета Россия — НАТО в Лиссабоне в ноябре прошлого года впервые за историю наших отношений удалось согласовать совместный анализ вызовов безопасности в XXI веке. Другими словами, есть единство взглядов и подходов для наращивания сотрудничества во вполне конкретных областях. Это борьба с терроризмом, морским пиратством, наркоторговлей, противодействие распространению оружия массового уничтожения, содействие процессу стабилизации в Афганистане. Совместное решение этих задач, использование ресурсов сотрудничества России и стран НАТО в условиях глобализации угроз их безопасности требуют зачастую нетрадиционных решений, основанных на доверии и свободных от идеологических влияний.

Вторая задача, которую нам следует решить с НАТО, — окончательно покончить с наследием холодной войны, в частности с достаточно живучими стереотипами, которые проявляются в политике. Я уже сказал, что психология «прифронтовых» государств больше не является политическим товаром. Тем не менее в сфере военного планирования альянса, в области обороны, эти проявления имеют место. Поэтому нашим партнерам из НАТО мы предельно откровенно говорим, что военное освоение территории новых членов абсолютно не соответствует новым реалиям. Да, мы знаем, что у вас есть внутренние натовские нормативы, которые должны обеспечить адекватную защиту всего евро-атлантического пространства, но если и в новых условиях продолжать придерживаться подходов, которые были выработаны при создании альянса, в разгар холодной войны, то это будет противоречить современной сути наших отношений.

Мы выступаем за то, чтобы безопасность обеспечивалась объединением усилий, и не на основе идеологических постулатов прошлого, а путем повышения эффективного контроля над вооружениями, в котором ключевую роль играет Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). Мы сделаем все, чтобы преодолеть кризис этого режима, и надеемся, что очень скоро будут созданы условия для начала переговоров о восстановлении жизнеспособности ДОВСЕ. Мы считаем, что контроль над вооружениями — это не просто предельные уровни разных категорий вооружения, инспекции, обмен информацией, но, пожалуй, самый качественный инструмент «измерения глубины» политических намерений. Можно декларировать, что мы не противники, но когда дело доходит до количества разных видов оружия, мест дислокации, тогда и начинается серьезный разговор.

Любое государство, ответственное за национальную безопасность, должно учитывать, какие потенциалы могут размещаться вблизи его границ и как выстраивать свой потенциал так, чтобы, с одной стороны, не потратить лишние деньги, а с другой — обеспечить эффективность национальной безопасности.

Эти аргументы абсолютно применимы и к проблематике ПРО, которая в последнее время вышла на авансцену политических дискуссий. Понятно почему. Потому что впервые после холодной войны у нас появилась возможность реального объединения усилий в решении проблемы евро-атлантической безопасности на качественно новой основе. Этот проект сопряжен, с одной стороны, с рисками, а с другой — с возможностями. Если проект состоится, это будет означать, что впервые Запад и Россия объединят свои усилия в создании общей системы безопасности. И тем самым возникнет необходимость проведения более скоординированной политики, направленной на решение задачи предотвращения распространения оружия массового поражения. Сама система ПРО — это словно пистолет в кармане: ни мы, ни наши партнеры не заинтересованы в том, чтобы возникла ситуация, когда придется его достать и применять. Поэтому проект сопряжен с огромными возможностями — и политическими, и военными — в плане интеграции всего евро-атлантического пространства на основе принципиально новой концепции, не создавая при этом новых разделительных рубежей.

Если же этот проект не состоится, то только по идеологическим причинам, потому что объективных препятствий для его реализации нет. Мы признаем наличие общих для всех нас угроз, хотя у нас есть нюансы в оценках этих угроз (в частности, касающихся баллистических ракет). И если не достигнем согласия даже в области очевидных интересов, это будет означать, что в наших отношениях сохраняются стереотипы мышления холодной войны, которые исключают возможность объединения усилий в сфере безопасности в новых условиях. Суммируя: хотя проект касается достаточно узкого спектра проблемы безопасности, он становится реальным тестом на способность к интеграции Запада и России в новых условиях безопасности.

Мы не можем согласиться с некоторыми нашими партнерами, которые считают, что нельзя доверить безопасность Российской Федерации, поскольку Россия не является участником Вашингтонского (Североатлантического) договора 1949 года и его статьи 5. Однако современное мировоззрение, современное понимание необходимости коллективного противостояния угрозам стабильности требует новых подходов. Поэтому мы будем последовательно работать над тем, чтобы проект состоялся. Он должен быть равноправным, адекватным реальным угрозам и действительно укреплять, а не ослаблять стратегическую стабильность и обеспечивать непровоцирующую защиту и законные интересы безопасности всего евро-атлантического сообщества.

Если рассматривать экономическую сферу, то здесь главный наш партнер — ЕС, и в будущем он, видимо, останется таковым по многим причинам. Главное состоит в том, что Россия — европейская страна, географически, исторически, цивилизационно, экономически. Более 50 % российской внешней торговли приходится на ЕС, в 2010 году ее объем достиг примерно 300 млрд долларов. Объем капиталовложений из стран ЕС составляет 70 % всего объема, более 60 % российских капиталовложений идет в страны ЕС. Я уж не говорю о культурных, научных связях, о мобильности студентов.

В экономической сфере мы хотим обеспечить взаимопроникновение наших экономик. Мы исходим из того, что экономики России и ЕС являются взаимодополняющими, и ничто не мешает создавать нам общие комплексы в целом ряде областей. Одна сфера абсолютно очевидна — это сфера энергетики, где и география, и наличие ресурсной базы, инфраструктуры, и потребности производства просто толкают Россию и ЕС в объятия друг друга.

Думаю, это полностью относится к сфере внешней политики. В своем стратегическом анализе проблем современного мира, кризисных ситуаций на Ближнем Востоке, в Северной Африке, проблем распространения оружия массового поражения, проблем, связанных с более справедливым распределением ресурсов, с правилами игры в экономической и глобальной финансовой сферах, позиции России и ЕС идентичны или близки. Более того, то, что мы не являемся членами ЕС, повышает нашу востребованность, потому что Россия может делать то, что по ряду причин Евросоюзу не всегда под силу. Это, скажем, работа по палестино-израильскому конфликту, это касается и Ливии, где мы играем посредническую роль. Есть и другие сферы, в которых есть возможность сочетать наши усилия, использовать сильные стороны каждого, двигаясь в сторону достижения общих целей.

Еще одна область, которая для нас является приоритетной, — это объединение усилий в решении проблем внутренней безопасности: борьбе с организованной преступностью, отмыванием денег, незаконным оборотом наркотиков. Здесь огромный ресурс для взаимодействия, и по всем этим направлениям мы работаем над укреплением правового сотрудничества с ЕС, в частности, на основе соглашений с Евроюстом, Европолом, с европейским агентством Фронтекс. Если мы реализуем эту программу, будет создано реальное пространство внутренней безопасности на европейском континенте. Оно необходимо и для того, в частности, чтобы обмену между людьми в сферах культуры, образования, бизнеса не препятствовал визовой барьер, чтобы Шенгенская стена больше не разделяла наши общества. О готовности России к безвизовому режиму с Европой говорил президент России Д.А. Медведев на германо-российском саммите в Ганновере в июле этого года.

Если с неидеологизированных позиций оценивать нашу политику в отношениях с Западом, то она абсолютно позитивна, и главное ее качество заключается в том, что она направлена на сближение, а не на создание каких-то разделительных линий. Естественно, у внешней политики есть и обратная сторона медали. Как не существует идеальных обществ, идеальной дружбы, так и отношения России и ЕС не лишены конкурентности. Мы прекрасно понимаем, что Россия и ЕС, Россия и Запад во многих областях — в экономической, социальной, внешнеполитической — выступают конкурентами, но задача заключается в том, чтобы эта конкуренция осуществлялась по понятным правилам, чтобы эти правила не менялись. Именно за это выступает Россия в отношениях со всеми партнерами, именно для этого необходимо заключение нового базового соглашения с ЕС, которое должно создать систему координат — надежную, обеспечивающую продолжение политики сближения и ограждающую Россию и ЕС от неожиданностей.

Наконец, последние два существенных момента отношений с внешним миром. Первый — они развиваются не в вакууме, а в глобальном контексте. Поэтому, во-первых, с Западом, и прежде всего с европейским Западом, наши связи будут развиваться в полной гармонии с многовекторной политикой РФ: СНГ, наше ближайшее окружение, ОДКБ будут оставаться в центре нашей внешней политики, экономики и прочих сфер. Мы также будем развивать отношения с азиатскими партнерами, будем участвовать во всех региональных и нового рода объединениях и организациях, таких как БРИК, ШОС и других, что и будет соответствовать возрастающему экономическому и внешнеполитическому весу России в мире.

Во-вторых, Россия будет последовательно врастать в глобальную структуру управления финансово-экономическими процессами, и главная задача, которую мы должны решить в этой связи, это вступление в ВТО. Если Россия вступит в ВТО, нам проще будет решать то, о чем я уже говорил: будут созданы более понятные правила глобальной конкуренции, многие проблемы, которые сегодня определяют повестку дня политических переговоров с нашими партнерами, в частности с ЕС, будут решаться иными способами, в рамках других механизмов, более открытых, более приспособленных для подобного рода задач.

Сальвадор Дали. Постоянство памяти (мягкие часы). 1931