Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Россия и Запад

Власть и общество

Закон и право

Регионы России

Точка зрения

Личный опыт

Из отечественных изданий

Наш анонс

Nota bene

№ 3 (56) 2011

Август 91-го и оппозиция

Игорь Харичев, генеральный директор журнала «Знание — сила», член координационного совета движения «Демократическая Россия» (1990–1991)
Попытки разобраться в том, почему события августа 1991 года не привели к созданию в России демократического государства и цивилизованной рыночной экономики, предпринимались многократно. Вместе с тем прошедшее недавно двадцатилетие этих событий — хороший повод в очередной раз попытаться понять, отчего мы живем так, а не иначе?

Победа демократических сил России во главе с движением «Демократическая Россия», свергнувших КПСС и советскую власть, не была случайной. Весной и летом 91-го демократическое движение собирало на митинги на Манежной площади, тогда еще не застроенной торговым комплексом и не заставленной творениями Церетели, и в других местах сотни тысяч человек. Народу надоела советская власть. Народ хотел ее сменить. Народ не поддерживал в массе своей коммунистическое руководство. Тем не менее всего через пять лет, в начале 1996 года, картина опять сменилась: поддержка Зюганова намного опережала поддержку Ельцина и правительства, пытавшихся осуществить реформы. «Демократическая Россия» к этому времени не играла никакой роли. Уже осенью 91-го выяснилось, что среди ее членов люди с диаметрально разными взглядами, от жестких монетаристов до сторонников социализма с человеческим лицом, от государственников до анархистов. И активных членов движения, и его многочисленных сторонников объединяло только одно — желание скинуть КПСС. Эти люди не могли составить опору для проведения реформ и не стали той силой, которая понимала бы, что конкретно надо требовать от власти на всех ее уровнях. Но если не были готовы активные члены главной политической силы и ее сторонники, что говорить об остальной части населения. В итоге мы получили то, что имеем сейчас и чем недовольны все, кроме узкого круга людей.

Известно, что в ходе индустриализации происходит не только перетекание сельского населения в города, но и модернизация традиционного общества, которое в конце концов становится постиндустриальным. Так было в Европе, хотя в 1930–1940-е годы в нацистской Германии и фашистской Италии судьба обществ складывалась по-иному. В этих странах модернизационные процессы в обществе в то время подавлялись, в итоге сохранялись родовые черты традиционного общества: прежде всего отсутствие уважения к человеческой личности и как следствие этого — безразличие к правам человека. В СССР же в эпоху индустриализации вообще отсутствовала частная собственность и люди в гораздо большей степени привыкли во всем полагаться на государство.

Эти черты сохранились у основной части советских людей и к началу 90-х годов. Поэтому подавляющая часть населения России не могла и не хотела понять, что реформы требуют изменений не только в экономике, но и в обществе — то есть во всех нас. Большинство из тех, кто сохранял традиционное мышление, ожидали новой, устроенной жизни как само собой разумеющегося, что следовало получить без каких-либо собственных усилий. А когда через три-четыре-пять лет не получили, разочаровались в новой власти и начали поддерживать коммунистов. Фактически граждане России в своей массе были не готовы к жизни в демократическом обществе и рыночной экономике, чем сполна воспользовались чиновники.

Нынешняя ситуация недалека от той, которая сложилась к августу 1991 года. Об этом свидетельствуют социологические опросы. Народ не доверяет власти. Лидерам оппозиционных как демократических, так и недемократических сил явственно видится тот момент, когда «чаша терпения» переполнится и народный гнев сметет существующий режим. И все сразу изменится? Наступит счастливая жизнь? А не уподобимся ли мы средневековому Китаю, где крестьянские восстания повторялись каждые сорок – шестьдесят лет, потому что новая власть вместе с народом по незнанию иного воспроизводили то, что приводило к очередному восстанию? И не повторим ли тот путь, который прошли за последние двадцать лет? Хотя живем в пору стремительно глобализирующегося мира, пользуемся Интернетом и мобильной связью, не вылезаем из социальных сетей. При отсутствии уважения к человеческой личности и правам человека, непризнании незыблемости частной собственности (речь идет, разумеется, о честно нажитой собственности). Человек у нас по-прежнему для государства, а не наоборот. Большинство наших соотечественников страдает этатизмом и проявляет психологию подданных.

Главная причина сохранения корней традиционного сознания в постсоветской России — остановка во второй половине 90-х процессов становления институтов демократического общества и рыночной экономики, а с начала нового века имело место разрушение того, что появилось: более-менее независимого суда, разделения ветвей власти, независимых от государства СМИ и политических партий. Условия жизни, прежде всего за пределами крупных городов, там, где безраздельно правят местные чиновники, где бесправие простых людей зашкаливает, способствовали сохранению основ традиционного общества. Так как не было остановлено сращивание власти, судебной системы и правоохранительных органов на местах, которое возникло в СССР в силу того, что и суды, и прокуратура, и милиция зависели от исполкомов, которые, в свою очередь, подчинялись структурам КПСС.

Коммунистическая партия рухнула в 1991-м, но тесная связь местной власти, судов, прокуратуры и милиции осталась и начала успешно работать на узкий круг людей, потому что в большинстве городов и населенных пунктов ключевые руководители не сменились. Б. Ельцин и его окружение занимались кадровой политикой на федеральном уровне и отчасти на уровне губернаторов, которых тогда избирали. Что же касается «Демократической России», то она не уделяла внимания кадровой политике на местном уровне, да и на региональном — тоже. Некоторое количество демократических губернаторов появилось тогда лишь в силу своей популярности в регионе, но они были вынуждены опираться на прежних низовых руководителей во всех сферах деятельности. В итоге существующая на местах система власти, имея все необходимые рычаги, всячески старалась подавлять любую активность граждан, делать ее практически невозможной. Слабые ростки гражданского общества не смогли развиться в нечто реальное в большинстве средних и малых городов России, не говоря уже про сельскую местность.

И еще одна серьезная причина существующего консерватизма — отсутствие просветительства за прошедшие двадцать лет. Им должна была заниматься власть. Это ее обязанность, если она считает себя демократической. Но федеральная власть этим не занималась, сохраняя выгодное ей состояние народа: неумение отстаивать свои права, неумение самоорганизовываться для защиты своих законных интересов, покорность властям, непонимание, что свободы, уважение к личности и экономическое процветание тесно взаимосвязаны. При этом сама власть на всех уровнях каждодневно демонстрировала и продолжает демонстрировать полное пренебрежение к Закону. Стоит ли после этого удивляться отсутствию законопослушности в российском обществе?

 

* * *

Опыт движения «Демократическая Россия» весьма поучителен. Оппозиционным силам современной России было бы недальновидно его не учитывать. Тем более, что многое повторяется. К примеру, по майским опросам социологов, Партию народной свободы, которой в тот период еще не успели отказать в регистрации, готовы были поддержать на предстоящих выборах свыше 10 % избирателей. В то же время, согласно другим опросам начала 2011 года, свободу в качестве ценности выбирали только 5 % респондентов. Если считать, что все они среди тех, кто хотел бы поддержать партию, то остальные — случайные попутчики, которые недовольны властью, но реально не готовы участвовать в демократических преобразованиях.

Следовательно, надо добиваться, чтобы участников оппозиции объединяло не отрицательное отношение к нынешней власти, а ценностные установки, присущие демократическому обществу. Партийным активистам и их сторонникам важно понять, что объединение на основе стремления добиться смены власти носит тактический характер, а на основе общих ценностных установок — стратегический. А для этого необходимо заниматься просветительской деятельностью. Людям надо объяснять смысл и значение либеральных ценностей: свободы, уважения к личности, ее правам и так далее. Если мы действительно хотим, чтобы Россия вошла в число демократических стран, мы обязаны заниматься просвещением, формируя в обществе реальную опору для перемен.

И еще. Оппозиционерам следует учитывать, что невнимание политиков к групповым интересам, проявляющимся в масштабах небольших населенных пунктов или районов крупных городов, неминуемо оборачивается нежеланием населения поддерживать бесполезные для себя партии. Поэтому не менее важной является работа по сбору и анализу информации об интересах различных социальных групп и умению их представлять в публичном пространстве. Только так можно завоевать их поддержку.

Альберто Джакометти. Мужчина и женщина. 1928–1929