Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Идеи

Выборы

Местное самоуправление

Право и религия

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Наш анонс

Nota bene

№ 1 (58) 2012

Современные практики гражданского образования:частный случай

Алина Денисова, доктор социологических наук, профессор, заведующая кафедрой социальных коммуникаций и технологий ПИ ЮФУ

Российская школа уже второй раз за последние 50 лет берется за реформы основ своей деятельности. Сначала это было в 1960-е годы, в период короткой оттепели, теперь — начиная со второй половины 1990-х. Причем обе попытки нельзя признать удачными, так как не удалось изменить пока ни отношения взрослых к ребенку, ни понимание их миссии. Я тоже считаю, что и сегодня не утратил своей актуальности призыв известного философа Э.В. Ильенкова: «Школа должна учить мыслить!». Без реформ любые инновации становятся имитационными, «пустыми» по содержанию. Но я думаю, что мы все же движемся, хоть и медленно, со всякими разворотами, в нужном направлении.

Сошлюсь на опыт Ростовской области. С 2009 года (Постановление администрации Ростовской области № 628 от 31.12.2008) у нас был введен во всех образовательных учреждениях общественный уполномоченный по правам ребенка. Одним из мотивов стала задача «формирования правовой культуры участников образовательного процесса». По замыслу уполномоченный должен и защищать законные интересы ребенка, и способствовать формированию правового пространства и правовой культуры в школе, а также «личности, способной к социализации в условиях образовательного процесса».

Введение этой должности — дело кропотливое, учитывая, что речь идет о свободных и тайных выборах уполномоченного. Это сработает только в том случае, если учительскому коллективу и администрации школы будет ясно, что правовая культура — это прежде всего внимание (вплоть до щепетильности) к самой процедуре выбора и понимание, для чего это делается, а ее смысл будет прозрачен для школьника. Учителя же, как правило, не понимают, что освоение ребенком гражданских прав предполагает такое же обучение, как, например, правилам дорожного движения. То есть мы опять возвращаемся к проблеме системообразующего каркаса всего образования — концентрации на личности ребенка. В центре образования должна стоять личность, а правовые практики должны защищать человеческое достоинство. Но учителю сложно отказаться от привычной для него модели социоцентризма и переключиться на личность ребенка.

Поэтому практика пока такова: в большинстве школ должность уполномоченного вводится не через процедуру выборов, а посредством назначения (часто «счастливец» об этом узнает неожиданно для себя самого). В этом качестве выступают учителя, библиотекари, вожатые, школьные психологи, которые не имеют дополнительной общественной нагрузки и воспринимают свою новую должность как «поручение», демонстрируя при этом неосведомленность и профессиональную неподготовленность к такого рода деятельности, требующей, конечно, подготовки и главное — заинтересованности. Иными словами, даже при создании институциональных условий для развития гражданского образования, оно может тормозиться рутинными практиками и мировоззрением учителя. Министерство образования Ростовской области действует вместе с уполномоченным по правам ребенка, и сегодня эти структуры перешли от деклараций о намерениях к реальным шагам: обучению первичным основам правозащитной деятельности школьных уполномоченных, контролю за их работой, оказанию им консультативной помощи. К этому осталось только подключить систему подготовки профессиональных кадров в университете. Пока в цикле обязательного федерального образования есть стандартные курсы правоведения, философии и отечественной истории, но отсутствует курс гражданских прав и правовой защиты детства.

Вызревание российской модели гражданского образования идет медленно, но я уверена, что именно на этом пути — залог успеха утверждения в нашей стране верховенства права.