Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

СМИ и общество

Точка зрения

Выборы

Государство и общество

Право и политика

Гражданское общество

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

№ 4 (57) 2011

Уличные беспорядки и долг полицейского*

Сэр Крис Фокс, президент Ассоциации руководителей полицейских служб Британии (2003-2006)

Меня попросили сосредоточиться на одном аспекте, а именно на беспорядках, которые случились в Лондоне, а также в других городах Великобритании в августе этого года. Я полагаю, вы видели, как эти события освещались по телевидению, но было бы интересно обсудить, в какой мере ваши взгляды на эти события совпадают с моими.

Я неслучайно именно так сформулировал тему выступления: «Уличные беспорядки и долг полицейского».

Уличные беспорядки исключительно сложное явление, которое в первую очередь обусловлено, конечно, рядом экономических обстоятельств. Именно экономика создает некую среду, в которой люди ощущают несправедливость, или агрессию, или давление режима. Однако в Британии беспорядки произошли в иных обстоятельствах. В полной мере разобраться в них пока сложно. Но, по крайней мере, мы вынесли некоторые уроки из этой истории, которые, возможно, позволят нам справляться с подобными ситуациями в будущем.

Каждая культура, каждая страна по-своему реагирует на разного рода манифестации, связанные с ощущением несправедливости или низким уровнем удовлетворенности населения. Что же произошло в Лондоне, Нортгемптонте, Манчестере и Бирмингеме в августе 2011 года, в результате чего ряд людей были привлечены к уголовной ответственности? Попытаюсь рассмотреть этот вопрос вначале с точки зрения уголовного права, а затем в историческом контексте.

В британской политике действует принцип, согласно которому подлинная демократия не исключает феномен протеста. Он позволяет власти улавливать чаяния, желания и недовольство народа и реагировать соответствующим образом, поддерживая тем самым равновесие в общественно-политической жизни. Кроме этого, протест как форма общественной жизни рассматривается в контексте прав на свободу слова и выражения. Однако британская полиция как инструмент власти и государственной машины обязана реагировать на беспорядки, стремясь не переступать границу избыточной реакции. Эта демаркационная линия необычайно зыбка, потому что люди, которые подстрекают к беспорядкам, очень быстро меняют тактику. Короче говоря, один из уроков, который мы извлекли из событий этого года, это использование коммуникационных сетей, которые позволили участникам беспорядков проводить акции флешмоба и фактически нарушать работу государственной машины.

И добавлю, прежде чем обратиться к истории беспорядков: телевидение — очень интересная часть общего уравнения. Круглосуточное освещение событий в информационных программах могло создать впечатление, что Лондон в августе 2011 года был объят огнем. Однако площадь беспорядков была на самом деле ограничена фактически двумя улицами. Когда же вы смотрите новости по телевидению, у вас создается совершенно иное впечатление, потому что, показывая наиболее эффектные эпизоды общей картины, оно не достигает верного отражения всего процесса.

Уличные беспорядки в Великобритании XVIII–XIX веков — совершенно привычная картина. Например, людей на улицы выводил дефицит джина. Или они восставали потому, что у католиков были отняты какие-то привилегии; потом они выходили на улицы потому, что католикам эти привилегии вернули; выходили они на улицы и во время войн и революций в других государствах.

В эпоху промышленной революции британцы выходили на улицы, потому что считали, что фабричные машины отнимали у них работу. Интересно, что в период Великой депрессии 20–30-х годов XX века в Великобритании произошел только один случай уличных беспорядков, и то он был спровоцирован «чернорубашечниками», которые хотели провести марш в квартале, населенном евреями, и они восстали, их поддержала Коммунистическая партия Великобритании. Полиция была вынуждена вмешаться. Была ли здесь причина в экономике или в политике, в правах человека? Не могу ответить на этот вопрос однозначно, но очевидно, что движение «чернорубашечников» использовало плохое экономическое положение молодых людей, которые вливались в нацистские группы.

Во второй половине XX века, в частности в 80–90-е годы, в Великобритании наблюдалось много случаев уличных беспорядков. Фактически все они были связаны с конфликтами представителей афро-карибских общин с полицией. В ряде случаев происходило это из-за действительно избыточной реакции полиции, в других — по причине провокаций. Можно вспомнить еще уличные беспорядки 1984 года, когда правительство пыталось сломить профсоюз горняков. Однако нельзя сказать, что все беспорядки были напрямую связаны с проблемами экономических ограничений.

Суждение о том, что уличные беспорядки в августе 2011 года были вызваны расовыми причинами, основывалось на сплетнях и слухах, распространявшихся намеренно или случайно и ведших к разжиганию страстей. Например, в Бирмингеме возник слух, что девочку-азиатку изнасиловала банда темнокожих. Потом оказалось, что этого в действительности не было. Однако скорость распространения этого слуха была фактически молниеносной благодаря уже упомянутым социальным сетям и рассылке СМС-сообщений. В общем, всем беспорядкам, так или иначе, присущи характерные черты.

Что же касается августовских волнений, то их картина выглядит так. Они начались после того как молодого темнокожего застрелили полицейские, которые расследовали дело о наркоманах. Этот молодой человек оказался в их компании и, будучи остановлен на улице, якобы достал оружие, полицейский выстрелил, и молодой человек был убит. Началось расследование действий полицейских, но уже пошли слухи… Какой бы ни была правда, произошло то, чего не должно было произойти. Поначалу возник мирный протест. Семья жертвы собралась 4 августа у полицейского участка на севере Лондона, чтобы выразить протест, почтить память о сыне и т. д. Так продолжалось два дня. Но в субботу 6 августа у полицейского участка был организован мирный марш, который проходил по двум улицам в районе полицейского участка. Однако вдруг толпа принялась грабить и поджигать магазины, машины, автобусы. Полиция была к этому совершенно не готова, потому что манифестация была поначалу мирной. Бесчинства были организованы группами молодых мужчин, которые появились там с явным намерением превратить мирный протест в нечто другое.

Затем, в течение следующих трех вечеров подобное произошло в Бирмингеме, в Нортгемптонте и в Манчестере. События имели косвенное отношение к смерти молодого человека, фактически о нем уже забыли. Зато громили магазины, похищали дорогую одежду, электронику, причем в бесчинствах и кражах участвовали молодые преподаватели, адвокаты, врачи, медсестры. Они даже не знали, почему они это делают, многие на следующий день возвращали похищенное. Про них нельзя сказать, что это были безработные, обездоленные, что они были лишены каких-то прав.

В результате этих событий были арестованы четыре тысячи человек, две тысячи из них были обвинены. Это были выходцы из 44 стран. 367 человек депортировали без обвинения, 90% нарушителей были мужчины, в основном молодежь до 20 лет. Три четверти из арестованных имели преступное прошлое, то есть приводы за какие-то правонарушения, воровство и т. д.

Каковы главные выводы? Во-первых, есть некая категория молодых людей, которую легко использовать для разрушения чего бы то ни было, для организации беспорядков. Во-вторых, расследование показало, что среди участников беспорядков было много «активистов», то есть людей, которые организуют преступную деятельность и которых, говорю как полицейский, ни один раз занимавшийся этим, труднее всего найти. Арестовывают, как правило, рядовых, а не генералов. Так и здесь организаторы арестованы не были, хотя у нас есть основания предполагать, что в данном случае имела место и политическая манипуляция. В-третьих, к беспорядкам имели отношение иностранцы, эмигранты. Тут нечему удивляться, ведь события происходили в тех городах, где много иммигрантов, которые ищут работу. Возможно, они просто оказались там. Но может быть, кто-то из них считал, что в Великобритании не очень дружелюбно к ним относятся. Так или иначе, все они должны нести ответственность за то, что сделали.

Трудно сейчас говорить о конкретных выводах из всей этой ситуации. Однако ясно, что среди причин можно назвать и такие, как экономическая нестабильность, материальные ограничения. Рецессия означает сокращение рабочих мест, госрасходов. Многих людей беспокоит будущее, особенно молодых мужчин и тех, кто приехал в страну в надежде на лучшую участь.

Иными словами, у части общества возникло ощущение социальной несправедливости, которое было использовано маргинальными политическими группировками, фактически связанными с преступными сообществами. Но тут нет полной ясности даже у нас. Расследование продолжается, продолжаются аресты. Мы ищем организаторов, мы должны понять, кто они и какие цели преследуют.

 

Дискуссия

Кит Хэмпсон, консультант «Демокраси Интернэшнл», член Парламента Великобритании, палата общин (1974-1997)

Мне кажется, нужно продолжить рассказ Криса. Не потому что я хочу подвергнуть сомнению его версию событий, а потому что на их причины есть разные точки зрения. Во время манифестаций в центре Лондона мы видели плакаты с лозунгами: «Демократия сейчас!» «Долой капитализм!» «Наказывают многих — привилегии нескольким!» Не только в Великобритании, но и по всей Европе к капитализму возникает много вопросов. Что это? Критика капитализма? И что нужно делать? Может быть, мы, политики, в чем-то виновны? Надо во всем разбираться и делать выводы. Однако на улицах Лондона и других городов было бессмысленное насилие. Поджигали автомобили, били окна, грабили магазины. Когда спрашивали молодых людей, участвовавших в манифестациях, что они здесь делают, они отвечали: «Это здорово! Круто! Клево!» Что же это говорит нам о нашем обществе?

Дело не только в том, что преступники увидели, что полицейские не могут с ними справиться и тут можно поживиться. Дело еще в том, что во время беспорядков возникает некая культура толпы. Нужно нанести удар и почувствовать себя сильным. Так бывает на футбольных матчах, когда бесчинствуют болельщики, друг от друга подзаряжаясь и устраивая потом погромы. На чем это все-таки основано? Только ли на преступном поведении или на чем-то другом?

Наш премьер-министр сказал, что в некоторых частях страны общество неблагополучно, огромное количество безработных, их цифра скоро перекроет миллион. У нас есть выпускники университетов, которые уже задолжали обществу, но не могут найти работу, чтобы расплатиться с долгами. Соответственно, настроение в таком обществе меняется. Вместо того чтобы видеть перспективу в жизни, люди испытывают фрустрацию.

Опросы общественного мнения показывают, что у нас возник некий подкласс молодых людей, которые лишены цели в жизни. Примерно 40% из тех, кто участвовал в беспорядках, живут на социальное пособие. У них нет работы, в их семьях есть дети, они живут на грани бедности. И все это в таком богатом обществе, как британское.

С подобных событий началась «арабская весна». И дальше возник принцип домино. Настроения, которые потрясли арабские страны, отмечаются и в США. Сотни человек были арестованы несколько дней назад в Бруклине, где они заблокировали мост, потом парализовали Уолл-стрит. Лозунги были приблизительно те же, которые я назвал. Люди верили в капитализм, а тут вдруг сталкиваются с несправедливостью этого самого капитализма. Конечно, власти должны нести ответственность и понять, что с этим делать. Я не хочу даже намекать на то, что у меня есть какие-то решения.

Считаю, однако, чрезвычайно значимым вопрос образования, особенно для темнокожих представителей общества. В начале 80-х годов я помогал Майклу Хезелтайну, когда он был в правительстве Маргарет Тэтчер, разобраться в причинах беспорядков в населенном темнокожими иммигрантами районе Брикстон в Лондоне и в Ливерпуле. У жителей Ливерпуля, например, было сильное ощущение, что никто во власти о них не думает. Это большой промышленный город, испытывавший спад. 20 процентов безработных. Бытовые условия ужасные, школы скверные. Грамотность учеников, то есть умение просто читать и писать, оставляла желать лучшего. Эти молодые люди знали, что с таким образованием у них нет будущего, нет перспектив получить приличную работу. Возникают криминальные шайки, банды, которые дают хоть какую-то возможность для самоутверждения, жизнь кажется осмысленной. Это наблюдается и у нас, и в Америке, и в странах Европы. В какой-то момент люди решают, что они устали, что они больше не могут терпеть. Спусковым крючком протестных событий всегда является молодежь, которая в последнее время стала винить во всех проблемах капитализм, особенно банковскую систему. Вернее, не столько банки, сколько банкиров.

Люди ищут мишень, на которую можно направить свой гнев. В свое время это были евреи, масоны… Сегодня это банкиры. В Лондоне, сердце современной банковской системы, откуда управляется 40% финансового рынка Европейского союза, где работают миллионы людей, где платятся огромные налоги, тысячи людей выходят на демонстрации против этой системы. Что-то говорит им, что движущей силой капитализма может быть алчность.

У меня нет ощущения, что ведется какая-то информационная кампания, направленная на внушение людям протестного настроя. Однако на прошлой неделе британские газеты пестрили информацией о том, что за 2002–2011 годы зарплаты высших должностных лиц крупнейших компаний выросли на 63%, а так называемые компенсационные пакеты — на 700%, что совершенно не соответствует рентабельности компаний и росту стоимости их активов. В то же время в Британии растут инфляция, долги, люди еле сводят концы с концами. Есть ли какие-либо сомнения в том, что это может вызывать в обществе протестные настроения? На мой взгляд, нет.

Люди не понимают, за что банкиры, высшие корпоративные лица получают миллионные зарплаты и бонусы, тогда как общее положение в экономике требует аскетизма и суровой бюджетной дисциплины. Нас, европейцев, тревожит прежде всего положение еврозоны, в частности Греции, которая стоит на краю бездны. Коллапс ее финансовой системы может привести к краху всей еврозоны. Следует попытаться понять, как Германия, да и Франция, которые положили все силы на создание европейского валютного союза, не могли осознавать, что вместе с плюсами, которые получит их экономика, возникнут и весьма обременительные обязательства. В монетаристском союзе у сильных экономик неизбежно возникают обязательства перед более слабыми экономиками. Как говорит госпожа Меркель: «Зачастую мы видим, что немцы крайне недовольны тем, что им приходится оплачивать счета людей в Южной Европе, что, по их мнению, ведет к инфляции и вредит немецкой экономике». Иными словами мы можем оказаться в весьма сложной ситуации. Если бы этой ситуацией должным образом занялись несколько месяцев назад, то, может быть, можно было бы ограничиться сокращением греческого бюджета не на пятьдесят, а на двадцать процентов, и еврозоне не пришлось бы входить в столь опасные проливы. В результате сегодня речь идет уже не только о еврозоне, но, может быть, и о судьбе Европейского союза. Я ни в коем случае не хочу пророчествовать, но все же надеюсь на успешность рыночной экономики с низким уровнем государственного регулирования. Но есть сценарии, которыми мы не можем пренебрегать. Госпожа Меркель говорила, что не следует думать, что пятьдесят лет мира Европе гарантированы. Иными словами, призраки прошлой истории восстают. Куда нас может завести подобное мышление? Если наша институциональная структура — политическая и экономическая — не находится под прямой угрозой, то она, бесспорно, нуждается в серьезном переосмыслении.

 

Роман Хабаров, заместитель директора по правовому обеспечению компании «М-холдинг»,г. Воронеж:

— Вы сказали, что полиция оказалась не готова к событиям. Возникают ли идеи изменения правового статуса полицейского, его вооруженности? Нет ли повода говорить о том, что все эти беспорядки в какой-то степени были инициированы и самой полицией, с целью усилить свое влияние? После известных событий во Франции тогдашнего министра внутренних дел Саркози почти обвиняли в том, что он каким-то образом тоже к ним причастен.

 

Сэр Крис Фокс:

Нужно ли полиции оружие? Большинство полицейских Великобритании, наверно, скажут, что они не хотят носить оружие, потому что это может повысить риск неоправданного его применения. Когда после терактов в Лондоне в 2005 году впервые вооруженные офицеры патрулировали британские вокзалы, опрос общественного мнения показал, что граждане в это время чувствуют себя менее защищенными.

Может ли полиция получить политическую выгоду от беспорядков? Действительно, в результате рецессии бюджет полиции был сокращен. И в настоящее время у нас меньше полицейских, меньше ресурсов и в каком-то смысле высшие полицейские чины получили возможность говорить, что преступность растет и мы не можем справиться с этим. Думаю, что это не совсем так. Ясно, что существующие полицейские подразделения пройдут переподготовку и, возможно, получат новые квалификационные навыки. Но мне не кажется, что беспорядки в Великобритании должны вести к росту численности полиции. Я полагаю, что полиция просто была недостаточно мобильной и среагировала недостаточно быстро. Если бы подобная ситуация повторилась, уверен, мы увидели бы иную картину.

 

Кит Хэмпсон:

— Не хочу вступать в дискуссию по каждому вопросу, но мне хотелось бы дополнить Криса.

У нас было много критики, направленной в адрес полиции. Почему полиция не стала применять более жесткие методы подавления беспорядков? В том числе и потому, что она не подчиняется напрямую правительству. К тому же, когда полиция ведет к быстрому и оперативному подавлению массовых беспорядков, пресса и другие СМИ выступают с жесткой критикой чрезмерных действий.

 

Дмитрий Виноградов, главный библиотекарь зональной научной библиотеки ТвеГТУ, г. Тверь:

— Кит, скажите, может быть, эти события обусловлены слишком большой социальной защитой? Высокими социальными пособиями, которые выплачиваются в европейских странах?

 

Кит Хэмпсон:

— Действительно, у нас хорошая структура социальных пособий, которая, кстати, пересматривается, как и везде. Например, в Америке государство уже не может быть щедрым. Если государство хочет решить проблему национального долга, какие-то расходы надо сокращать. Население стареет, пожилым людям надо помогать. В Англии формируется культура зависимости. Слишком много людей из бедных кварталов зависят от государственных денег. И лучше брать эти деньги, чем идти и искать работу. У нас в последние 12 лет был экономический подъем. Но эти люди не стали искать работу, они живут на пособие, и это их устраивает. Но если ты участвуешь в каких-то уличных беспорядках или этим занимаются твои дети, тогда можно потерять эти блага, в том числе право на жилище. Но культура зависимости от пособий приводит к стойкому мнению, что ты как бы имеешь на это право. Школьные учителя говорят, что они не могут призвать учеников к дисциплине, не могут заставить их учиться. Это ребята из бедных районов, у них такой семейный и бытовой фон, что с ними фактически ничего нельзя поделать. Конечно же, школа должна решать как раз эти проблемы. Особенно это относится к сообществу темнокожих. Их родители, их отцы и деды тоже не хотели учиться и работать. Может быть, они пропивали пособия на глазах у детей. Это такая ролевая модель, и она воспроизводится в следующих поколениях.

 

Вячеслава Иванова, руководитель пресс-службы Федерации независимых профсоюзов республики, Кабардино-Балкария:

— Борьба с социальным напряжением — это одна из задач, которой должны заниматься профсоюзы, имеющие в Европе большее влияние, чем в России. Какие попытки предпринимают профсоюзы в Англии, чтобы уменьшить социальное напряжение и стабилизировать ситуацию?

 

Кит Хэмпсон:

— Это очень хороший вопрос. Профсоюзы должны бы показать людям, что они осознают серьезность экономических проблем и готовы участвовать в их решении. Но вместо этого они выводят людей на улицу в связи с программой экономического аскетизма, говорят, что сокращаются доходы, что люди теряют работу. Они не хотят признать, что так они не создадут рабочие места. Профсоюзы должны защищать интересы и улучшать условия тех, кто сейчас работает. Во времена госпожи Тэтчер были сильные профсоюзы на угольных шахтах. Они шантажировали правительство, требовали повысить зарплату на 50%. В итоге они проиграли и вынуждены были вернуться на работу. Потом их позиция стала более конструктивной. Хотя так обстоит дело не везде.

 

Магомед Абадиев, преподаватель Ингушского государственного университета, Республика Ингушетия:

У нас недавно завершилась реформа МВД, милиция стала полицией. Хотелось бы ваших комментариев по этому поводу. Какими качествами, по вашему мнению, должны обладать наши новые полицейские?

 

Сэр Крис Фокс:

— Прежде всего полицейский должен понимать сообщество, где он следит за порядком, знать, как живут эти люди, что для них важно, сохраняя независимость. Это очень важный момент. Нужны молодые образованные люди. Они должны уметь хорошо говорить, вести дискуссию. Именно говорить, а не демонстрировать мускулы. Именно так можно завоевывать доверие людей. На реальные преобразования уйдет много времени. Но в итоге, я думаю, вы окажетесь в выигрыше.

 

Кирилл Рубанков, корреспондент «Костромской народной газеты», г. Кострома:

— Наверняка есть какие-то замеры доверия общественности к британской полиции. Интересно, степень доверия изменилась после августа? Если судить по литературе, то британская полиция только и думает о том, как понравиться общественности. Это так и есть?

 

Сэр Крис Фокс:

— Если бы лет 30 назад у людей спросили, кому они доверяют больше всех, то врачи и полицейские были бы на первых двух местах. Журналисты и политики были бы на последних местах. Еще там были бы агенты, которые торгуют недвижимостью, их никто не любит. Сейчас в связи с событиями, которые происходили в последние три десятка лет, доверие к полиции опустилось до седьмого места, доверие к политикам упало еще ниже. То же относится к журналистам. Полиция хочет нравиться людям, но прежде всего она хочет, чтобы ей доверяли. Все хотят, чтобы полицейские поступали правильно, хотя они могут быть и не очень удобны. При этом полицейские понимают, что они инструмент государства. С одной стороны, у тебя власть, а с другой — ты должен быть в контакте с людьми, которых обязан защищать, поскольку таков долг полицейского.

Франсуа Рюд.Выступление добровольцев в 1792 году (Марсельеза).1836-1838Кит Хэмпсон, консультант «Демокраси Интернэшнл», член Парламента Великобритании, палата общин (1974-1997)