Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

СМИ и общество

Точка зрения

Выборы

Государство и общество

Право и политика

Гражданское общество

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

№ 4 (57) 2011

ХРУПКОЕ РАВНОВЕСИЕ НАРУШЕНО


Знакомим читателя с нашими свежими изданиями, публикуя аннотации и фрагменты текста, дающие представление о книгах.

 

Рубл, Блэр. Вашингтонская U-стрит. Биография. Пер. с англ. яз. (Blair A. Ruble. Washington`s U Street. A Biography. The Johns Hopkins University Press, 2010). М.: Московская школа политических исследований, 2012.

Известный американский исследователь урбанистической мировой культуры Блэр Рубл посвятил эту книгу истории вашингтонской улицы U-стрит (Ustreet). После основания Вашингтона в конце 18-го века как столицы США U-стрит и ее окрестности стали очагом — физическим и символическим — уникальной негритянской культуры, пространством сложного, противоречивого и драматического процесса взаимодействия белого и черного сообществ Америки. Воссозданная автором бурная биография U-стрит это увлекательное, наполненное массой живых эпизодов, ярких картин, фактов и свидетельств масштабное повествование об особом микрокосме, несомненно изменившем облик Соединенных Штатов.

 

Теплым весенним вечером в четверг 4 апреля 1968 года на перекрестке 14-й улицы и U-стрит было многолюдно. Пассажиры автобусов спешили на пересадку, поскольку неподалеку находился крупный пересадочный узел; покупатели сновали в поисках товаров, как легальных, так и прочих; праздных гуляк постепенно становилось больше, чем тех, кто торопился домой с работы. Кто-то из парней, облюбовавших угол, толпящихся в закусочных или болтавших с водителями автобусов и уличными торговцами, наверняка обсуждал проповедь Мартина Лютера Кинга, произнесенную в минувшее воскресенье в Национальном кафедральном соборе перед четырьмя тысячами прихожан. Кинг тогда провозгласил 22 апреля, день, приходящийся на самый разгар знаменитого городского праздника цветения вишни, датой начала «Кампании за бедняков», которую предполагалось подкрепить демонстрациями в национальном парке Молл и по всему центру города.

Знающие люди понимали, что город находится на грани беспорядков, уже охвативших многие города Америки, а в Вашингтоне все чаще выливавшихся в безобразные стычки между темнокожими и белыми. Осведомленным было также ясно, что нестабильность в негритянском сообществе усугубляется соперничеством между разными поколениями лидеров движения за гражданские права — такими, как доктор Кинг, и молодыми радикалами вроде Мариона Барри или Стокли Кармайкла. Тем же, кто не был в курсе дела, например деятелям из конгресса, Белого дома и администрации округа, город казался застрахованным от массовых беспорядков, по крайней мере, до лета. Но все предположения и ожидания рухнули в 19 часов 16 минут, когда городское радио сообщило о том, что в Мемфисе, штат Теннеси, застрелен преподобный Мартин Лютер Кинг. Многие в столице пережили шок, рыдая в уединении своих квартир и офисов. Для других одиночество было нестерпимым, и они кинулись на улицы, чтобы найти таких же возмущенных и испытывающих боль людей. С каждой минутой толпа на 14-й улице и U-стрит росла, становясь все более возбужденной. Белый репортер NBC News Бетти Уолден, прибыв на место, сообщала, что спокойствие здесь было «зловещим, как перед бурей». Она уехала как раз перед тем, как в 20 часов 19 минут пришло сообщение о том, что доктор Кинг умер.

За несколько минут грозное затишье сменилось бурной яростью. Около трех десятков молодых чернокожих, во главе которых был Стокли Кармайкл, ворвались в универсальный магазин «Peoples Drug Store», находящийся неподалеку, и потребовали, чтобы его белый менеджер закрыл заведение в знак скорби по погибшему. За несколько минут до этого Кармайкл сказал друзьям: «Время заканчивать со всем этим ненасильственным бредом собачьим». «Если нам суждено умереть, – продолжил он, – лучше умереть, давая сдачи». Добившись закрытия магазина, толпа Кармайкла последовала к другим торговцам, собирая по пути разъяренных мужчин примерно двадцатилетнего возраста. Торговые точки в округе закрывались одна за другой.

В то же самое время популярный ведущий радиостанции «WOL» Боб Терри, выступая в эфире, говорил: «Сейчас не время ненавидеть, ибо ненависть есть путь в тупик. Позвольте сказать кое-что и вам, белые люди. Завтра, прежде чем сесть в машину и отправиться в свой загородный дом, скажите что-нибудь приятное тому чернокожему, который работает рядом с вами. Ведь вам тоже надо перестать ненавидеть». Но, несмотря на всю популярность Терри, толпой в эти минуты владел Кармайкл. «Теперь, когда доктор Кинг убит, у нас нет другого пути, как пойти за Стокли», – заявлял присоединившийся к ней некий молодой человек.

В новостях «белых» СМИ сообщалось: «Множество молодых людей последовали за группой Кармайкла. На многих были легкие пиджаки поверх цветастых спортивных рубашек или водолазки и широкие брюки. На некоторых были плащи, поскольку то и дело моросил дождь. На ком-то – рабочая одежда или униформа. Хотя было уже темно, многие не снимали темные очки. У некоторых мужчин были прически в африканском стиле и козлиные бородки. В растущей толпе можно было различить бывших и нынешних студентов близлежащего Университета Хауарда. Напряженность росла по мере того, как в толпу вливалось все большее число тинейджеров и взрослых моложе тридцати».

Примерно в квартале к югу от U-стрит по 14-й улице к предводителю толпы подбежал низенький толстячок и, схватив его за руку, прокричал тенором: «Не стоит так делать, Стокли, не надо никому причинять зла, успокой их». Это был преподобный Уолтер Фонтрой. Кармайкл в ответ крикнул, что толпа всего-то и хочет закрытия магазинов. «Ведь они убили доктора Кинга!» – добавил он. Фонтрой зашел в близлежащий офис Южной Конференции христианских лидеров, по дороге бросив полицейскому в штатском, сидевшему в машине без опознавательных знаков, что все будет в порядке. Однако в 21:25, когда он добрался до второго этажа, в ночной тишине прозвучал звон вдребезги разбиваемых окон магазина «Peoples Drug Store».

Когда бурлящая толпа подошла к кинотеатру «Republic», плотного сложения парень лет пятнадцати, одетый в хлопчатобумажные рабочие брюки, коричневую фуфайку и с матросской шапочкой на голове, размахнувшись, ударил кулаком в одну из стеклянных дверей. Посыпалось стекло, а парнишка помладше проник в дверной проем внутрь и вышел назад с большим пакетом попкорна. Пятнадцатилетний стоял у двери, потирая кулак, который не был порезан, и широко улыбался. Кто-то крикнул ему: «Так держать, парень!».

Члены SNCC* старались остудить толпу, но молодежь уже ворвалась в театр Линкольна, требуя остановить представление. Хотя владелец ресторана «Занзибар» распорядился закрыть свое заведение, Кармайкл понял, что контроль над ситуацией уже потерян. Вот мужчина средних лет вышибает ногой окно Национального винного магазина, выражая возмущение злодейством белого человека. Кто-то выкрикнул: «Так и надо, детка. Это место вообще надо спалить! Достанем этих долбаных белых! Поубиваем их всех!». Прокричав в отчаянии: «Мы не готовы, мы вернемся, это не способ!», Кармайкл скрылся за пригорком в конце 14-й улицы. Но время было упущено; джинн уже вырвался из бутылки. В последующие три дня гражданский порядок в столице рухнул, и восстановить его удалось только после того, как в город на двенадцать дней были введены 13 тысяч солдат федеральной армии. Двенадцать человек были убиты; сотни ранены; 7600 мужчин, женщин и детей подверглись аресту – 90 процентов из них были афроамериканцы мужского пола, 80 процентов жили в городе не менее пяти лет, 80 процентов имели работу, служили в федеральных учреждениях. За эти дни произошла 1000 поджогов, было разгромлено около 700 крупных и мелких предприятий черных и белых владельцев, а городская экономика безвозвратно потеряла не менее 5000 рабочих мест. Было разрушено около 700 «единиц жилья» — квартир и домов, а их жильцы оказались на улице. На протяжении недель и даже месяцев обеспечение оставшихся в районе жителей предметами первой необходимости зависело от церквей и гражданских организаций, поскольку магазины были разорены.

По некоторым оценкам, общие потери города за эти двенадцать дней превысили 27 миллионов долларов. Некоторые небольшие негритянские заведения, хозяева которых вывесили в витринах таблички «Соул-брат»*, уцелели, но гораздо большее число крупных и мелких «черных» и «белых» предприятий были сожжены дотла. Некогда полнокровные торговые артерии, проходившие по 14-й улице, U-стрит и 7-й улице на северо-западе и H-стрит на северо-востоке, теперь лежали в руинах. Были сломаны бесчисленные человеческие судьбы, хотя число погибших для столь яростного всплеска насилия оказалось удивительно небольшим.

Менее значительные вспышки межобщинного насилия последовали той же весной, когда в ходе «Кампании за бедных» в Национальном парке Молл была разбита палаточная деревня, названная, по предложению доктора Кинга, «Городом воскрешения». Многие местные белые и черные открыли демонстрантам двери своих домов, надеясь смягчить напряженность, охватившую город. К несчастью, то, что началось как выражение гнева и скорби по поводу убийства Мартина Лютера Кинга, стало закваской восстания, бунта и мародерства. После тех событий U-стрит уже никогда не станет такой, как прежде.

Рубл, Блэр. Вашингтонская U-стрит. Биография. Пер. с англ. яз. (Blair A. Ruble. Washington`s U Street. A Biography. The Johns Hopkins University Press, 2010). М.: Московская школа политических исследований, 2012.7-я улица и P-стрит после апрельских беспорядков 1968 года. Фотография из Вашингтонского собрания исторических изображений, Библиотека Мартина Лютера Кинга, Вашингтон.