Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Праздник свободы

Семинар

Тема номера

Точка зрения

Гражданское общество

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Мнение социолога

Наш анонс

Nota bene

№ 4 (60) 2012

Глобальная гражданственность *

Хакан Алтинай, научный сотрудник Бруклинского института США

В предыдущей статье я писал о «занавесе неведения», понятии, которое ввел Джон Ролз в своей книге «Теория справедливости». И при этом отметил, что когда принципы справедливости определяются за «занавесом неведения», такой подход не исключает преимущества одних людей перед другими в каких бы то ни было обстоятельствах. Потому что максима, согласно которой мы ждем от других симметричного к себе отношения в сопоставимых ситуациях, является одновременно и простым высказыванием, и, возможно, одной из самых радикальных в истории существования человечества. В развитии концепции глобальной гражданственности этот факт я рассматриваю как определенное откровение, полагая, что общество по инерции считает сложившееся произвольное положение вещей неизбежностью, с которой приходится мириться. Но концепция глобальной гражданственности как раз и призвана, на мой взгляд, помочь обществу отказаться от инерционных взглядов на существующий порядок вещей.

Конечно, не все вопросы имеют простое и изящное решение. Например, если бы я находился за занавесом неведения, я бы особенно пристально рассматривал риски, связанные с глобальными изменениями климата.

Математическое моделирование позволяет прогнозировать последствия влияния человеческой деятельности на климат. Результаты такого моделирования неоднозначны, однако показывают, что отношения человека и планеты скоро могут достигнуть «точки невозврата», за которой цепной реакцией последуют катастрофы, а те неминуемо повлияют на существование человека на земле. Сложная динамика изменений климата усложняет проблему. Например, между выбросом углекислого газа в атмосферу и последствиями выброса могут пройти 30 лет. Отложенный во времени эффект ослабляет мотивацию изменения поведения. Так многие люди продолжают курить, несмотря на доказанный вред курения, аргументируя свой выбор неготовностью отказаться от удовольствия сегодня, чтобы избежать последствий годы спустя, особенно если последствия отложены во времени на тридцать лет. К сожалению, даже если половина человечества готова одуматься и проявить благоразумие и сдержанность в своих привычках, то другая утянет первую половину за собой в могилу.

Понимая, что ставки высоки, а проблема очень серьезна, если бы я оказался за занавесом неведения в роли одного из «отцовоснователей», то ратовал бы за принятие ясного закона, который признал бы права на выброс углекислого газа и его эквивалентов в окружающую среду равными для всех. Вопервых, это вынудит определить безопасную норму выброса и разделить ее на семь миллиардов человек*. Для тех, чьи потребности будут превышать норму безопасного и равного для всех выброса, необходимо будет разработать приемлемую, контролируемую схему или же разработать систему кредитования на выброс углекислого газа. Развитые сообщества смогут получить кредитование на дополнительный выброс углекислого газа, предоставляя остальным взамен чистую продукцию и разработав систему уменьшения отрицательных последствий, а также внедряя новые технологии, но основное правило должно соблюдаться всеми без исключения*.

Принимая во внимание колоссальные последствия и сложность расчетов для глобальных экономик, разработчики правил, возможно, должны предусмотреть вариант установления какогото порога выбросов вместо расчета интенсивности выбросов на душу населения. Человечество уже бросило вызов судьбе, начав в ХХ веке производить атомное оружие. Разработчики новых норм за занавесом неведения не могут не принимать во внимание вероятность ядерного холокоста. Несмотря на то что ядерные арсеналы сокращались в течение последних десятилетий, благородная и разумная цель полного ядерного разоружения, которая легла в основу договора о нераспространении ядерного оружия, так и не была достигнута. Находящимся за занавесом неведения стоило бы настаивать на стремлении к этой цели.

Еще один недопустимый риск — геноцид. За историю человечества это преступление совершалось не раз, священная обязанность защиты людей часто забывалась в пользу других узких интересов. Но за занавесом неведения невозможно допустить повторения подобного. Одной из мер может стать усиление полномочий Международного уголовного суда с обязательным условием, что несогласие государств ратифицировать соответствующий статут повлечет за собой лишение привилегий: таких, например, как членство в Генеральной Ассамблее ООН. Другая смежная проблема, которая требует неотложного решения, — недостаток миротворческих сил ООН. Эта проблема вытекает из существующего принципа формирования миротворческих сил. Логично, что военные не должны рисковать своими жизнями, если речь не идет об их национальном интересе. При этом государственная воинская повинность — не единственная возможность защитить граждан от геноцида. Нередко люди брали в руки оружие, чтобы встать на защиту своих убеждений, пусть и в других странах. Самым ярким примером могут служить интернациональные бригады в Испании, но практика возникновения бригад добровольцев из других стран намного старше событий Гражданской войны в Испании. Поэтому стоило бы разработать за занавесом неведения механизм вступления в бригады волонтеров, который обеспечивал бы разумный баланс представления разных стран, с тем чтобы доминирование представителей какойто одной страны в определенном конфликте было невозможным, а также чтобы в бригадах обеспечивалась дисциплина во время выполнения миссии, так как, к сожалению, истории известны примеры преследования миротворцами людей, которых они были призваны защищать. Но какие бы ни были сопутствующие выполнению миссии риски, все они бледнеют рядом с перспективой невмешательства сильных держав в ситуации очевидного геноцида.

Еще один фундаментальный вопрос, который неминуемо должен быть поднят за занавесом неведения — вопрос экономического перераспределения. Должно ли установить правила распределения благ или позволить этому процессу регулироваться произвольно в ходе жизни и возникновения той или иной политической ситуации? Я подозреваю, что, несмотря на утешительную динамику уменьшения неравенства в глобальном масштабе в последние десятилетия, вопрос этот остается в повестке дня. Безусловно, существуют инструменты борьбы с неравномерным распределением благ, такие как программы поддержки и развития, временные разрешения на работу с видом на жительство гражданам из бедных стран в более развитых экономиках, материальная помощь. Но, принимая во внимание неоднозначность эффективности значительной части этих инструментов, имело бы смысл разработать наряду с этим методы оценки неравенства и применения инструментов регулирования*.

Предложенные мысленные эксперименты, разумеется, не задумывались как путь к прямым выводам или результатам. Моей целью было показать, что существуют вопросы, которые необходимо решать. Оба эксперимента выявляют характерные особенности: оба указывают на аналогичные позитивные опыты и на проблемы, требующие скорейшего решения.

Важна ли справедливость?

Скептики наверняка будут настаивать на том, что оба мысленных эксперимента (концепция глобальной гражданственности, в частности) говорят о важности справедливости, но в реальности всем правит сила. И в доказательство своей позиции сошлются на современные исследования, в которых часто утверждается, что в основе силы всегда лежит страх, а любовь и уважение не могут служить ему достойной заменой. Действительно, многие страны продолжают свою игру с позиции силы, несмотря на то что в их риторике могут фигурировать высокие цели. Вообще сверхдержавы озабочены только своим процветанием, и их ничуть не смущают и не останавливают попытки сдерживания со стороны международного права*. Скептики предостерегают от иллюзии, что возникающие новые супердержавы послужат сдерживающим фактором для США как существующей супердержавы. Действительно, было бы наивно полагать, что общественное мнение может служить «равновесной сверхсилой» и играть решающую роль. Но подобные опасения также напоминают попытки лилипутов связать спящего Гулливера. Человек, придерживающийся подобных наивных взглядов, однажды услышит, что благие намерения в лучшем случае отвлекают внимание, а в худшем — ведут к несчастью в силу своего безрассудства*. Скептики привыкли сбрасывать со счетов достижения межгосударственных нормативных актов, таких как запрещение работорговли или учреждение Международного криминального суда во всех странах.

Подобные взгляды можно встретить не только в кругах, близких к власти, но и на периферии международной системы. Соглашаясь с этим, мы как бы заодно снимаем любую ответственность с тех, кто не наделен возможностями и властью для решения глобальных проблем, и не ждем от них никакой посильной помощи.

Я же буду настаивать на важности справедливости и на том, что важность эта день ото дня будет возрастать. Страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) и «Группа одиннадцати» (Бангладеш, Египет, Индонезия, Иран, Мексика, Нигерия, Пакистан, Филиппины, Южная Корея, Турция и Вьетнам) — это страны с высокой вероятностью опережения стран «Большой семерки» (Канада, Франция, Германия, Италия, Япония, Великобритания и США), пусть и не в самом ближайшем будущем. Несмотря на заложенный в прогнозе долгий срок, трудно настаивать на реальности самого прогноза, хотя очевидно, что на сегодняшний день неравенство в распределении сил уже не так вопиюще и в будущем должно стать еще меньше. В то же самое время уровень взаимозависимости государств сегодня и сама природа надвигающихся на нас глобальных проблем указывают на необходимость союзного действия в преодолении возникающих проблем. Изменения климата — напрашивающийся пример. Человечество справится с этой проблемой и выживет, только направив на ее решение совместные усилия. Сегодня должно быть ясно, что силовая дипломатия не обеспечит добровольного содействия жителей земли в решении глобальных вопросов. Представьте себе обычного техника, работающего на атомной электростанции в Фукусиме, или африканского министра здравоохранения, или представителя китайского среднего класса, или выпускника университета. Хотим ли мы, чтобы все эти люди думали, что миром правят сила и закон джунглей, или же мы хотим, чтобы они задумывались об ответственности перед теми, кому не случилось быть их согражданами. Выбросив понятие справедливости из головы, мы все будем бессильны перед множеством проблем, возникающих в результате неминуемой и всевозрастающей глобальной взаимозависимости стран и событий. Архитектура мирового порядка не просто движтся в сторону большей демократии. Быстрое распространение вещания без границ дает нам возможность быть в курсе событий и бедствий, происходящих в любой точке мира. Мы еще не превратились в глобальную деревню, но мы в сотни раз осведомленнее обо всех событиях на планете, чем еще век назад и даже десятилетие назад. Так общественное мнение приобретает все больший вес и становится все более многообразным, чем взгляды людей, определяющих политику. Например, в недавнем исследовании, проведенном организацией «Мировое общественное мнение», опрашиваемым был дан выбор между двумя утверждениями: «наше государство должно соблюдать международное право; нарушать нормы международного права так же незаконно, как и нарушать внутренние законы страны» и «если правительство считает, что это не входит в интересы нашего государства, мы не обязаны следовать никаким нормам международного права». По результатам опроса, 57% выступили за соблюдение международного права и 35% — за соблюдение государственных интересов*. Представители стран, зарекомендовавших себя как унилатералистские (например, Китай, Индия или США), поддерживали глобальный тренд. Внутри групп проценты распределились следующим образом: 74% среди китайских респондентов, 49 — среди индийских и 69% в США поддерживали следование нормам международного права, соответственно 18, 42 и 29% респондентов были за следование государственным интересам. То же исследование показывает, что людям свойственно недооценивать их среду, им кажется, что они одиноки в своих взглядах, и они даже не предполагают, какое количество соотечественников думает так же. 48% респондентов добавляли, что они в отличие от обычных граждан поддерживают соблюдение норм международного права; 28% сказали, что поддерживают, но не всегда. Налицо «оптическая иллюзия», которая, возможно, объясняется господствующим циничным дискурсом. У циничных политиков на этот случай всегда есть характерный ответ: «Американцы не хотят грубой силы в сыром виде, они предпочтут эту же силу, приготовленную с лучшим соусом»*. Похожее исследование показало, что 55% людей из 24 стран хотели бы, чтобы их правительства были более готовы к сотрудничеству для решения общих глобальных вопросов, в отличие от 39%, которым кажется, что их правительства слишком идут навстречу другим государствам и оказываются в невыгодном положении*.

Исходя из того, что неравенство в распределении мировых сил будет уменьшаться, а потребность в глобальных альянсах, основанных на предпочтениях и сознательном выборе общества, будет только возрастать, понимание идеи справедливости станет центральным на глобальном уровне. Так глобальная гражданственность должна превратиться из элемента хорошего тона в основополагающий просвещенный интерес.

Важность дискуссий

Идеальное место для обсуждения концепции глобальной гражданственности — университетские кампусы. В обсуждении глобальных проблем – от климатических изменений до распространения ядерного оружия — неминуемо возникает «конфликт поколений»: двадцатилетним эти темы ближе, чем шестидесятилетним. Предыдущие поколения помнят время, когда отдельные государства правили безраздельно. Перед двадцатилетними лежит будущее, в котором уровень взаимной зависимости от живущих в других странах в разы выше. Университеты, таким образом, представляют собой уникальные площадки, на которых молодые люди могут обсуждать глобальные проблемы и связи, которые серьезней, чем могут показаться на первый взгляд. К тому же мы являемся свидетелями появления глобального среднего класса, университетские поколения становятся выразителями огромного количества точек зрения, которые существуют на нашей планете*.

Гуманитарное образование призвано дать студентам набор аналитических инструментов и информацию, которые позволят им лучше распоряжаться в том числе и своей собственной жизнью. В одном из своих обращений к выпускникам университетов Билл Гейтс выразил разочарование своим гарвардским образованием, задавшись вопросом, почему в его время ему никто не объяснил масштабов бедности на нашей планете*. Мы не хотим, чтобы грядущие поколения могли пожаловаться на то, что даже самое лучшее образование не подготовило их в полной мере к жизни на земле в независимом мире. Естественно, в праве каждого решить, что на нем не лежит ответственность за тех, кто живет в других странах, но и это должно быть собственное взвешенное решение, а не безоговорочный выбор по умолчанию.

Было бы грубой ошибкой претендовать на создание глобального социального договора или надеяться на нахождение легких ответов на вопросы, которые ставит перед нами глобальная гражданственность. Уже были попытки определить количество людей, с которыми один человек может установить доверительные отношения в течение своей жизни. Это количество колеблется от 150 до 200. Какое бы мы ни взяли число в этом интервале, оно будет несравнимо меньше, чем общее количество людей, с которыми нам приходится взаимодействовать в ежедневной жизни.

Тем не менее, понимая, насколько взаимозависимыми становятся жизни всех людей на планете, мы не можем не сделать усилия, которое было бы направлено на исполнение наших обязанностей перед другими живыми существами на этой планете и на защиту наших же прав как членов мирового сообщества. Под ответственностью и правами мы понимаем основные вопросы концепции глобальной гражданственности. Если университеты в XXI веке не предоставят своим студентам площадки и возможности для обсуждения глобальных проблем и своих прав и обязанностей перед другими людьми, живущими на планете, можем ли мы считать, что университеты полностью выполняют свою миссию? Возможно, это выразится в том, что человечество никогда не достигнет вневременного консенсуса, уже не говоря о том, что сам процесс обсуждения глобальных проблем является полезным, просветительским и открывающим новые горизонты.

Перевод с английского Инны Березкиной

Исаму Ногучи.Часовой. 1958