Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Страницы истории

Точка зрения

Концепция

Российское образование

Наше гражданское наследие

Гражданское общество

Гражданское общество

№ 1 (61) 2013

Приоритеты общества и шансы оппозиции

Алексей Макаркин, первый вице-президент Центра политических технологий

Известно, что российское общество за последние 25 лет изменилось в существенно меньшей степени, чем, например, экономика. Хозяйство страны конца советского периода и его нынешнее состояние — это две разные экономические модели. И если в экономике эксперты отмечают усиление влияния государственных институтов, то данный процесс все равно происходит уже в рамках совершенно другой экономической модели — рыночной экономики.

Но про общество этого не скажешь: основные его приоритеты, ценности, по сути, остались прежними, хотя скорректировалось их содержание.

Каковы в настоящее время, если говорить о российской политике в контексте развивающихся социальных процессов, основные запросы общества к власти, к политическому классу? Первый очень значимый запрос — справедливость. Второй — безопасность. И третий — нравственность. То есть граждане хотели бы, чтобы наше общество было существенно более справедливым, комфортным и внутренне безопасным и чтобы в нем повысился «градус нравственности». Учитывают ли власть и оппозиция, апеллируя к обществу, эти запросы и ожидания? Безусловно, но, разумеется, поразному.

Что касается внутренней безопасности, то никто не отрицает необходимости эффективных правоохранительных органов, борьбы с криминалом. Однако между властью и оппозицией здесь есть очень значимые разногласия, хотя общество они не очень волнуют. Например, какова должна быть роль правоохранительных органов в политической сфере? Большинство россиян эта тема непосредственно не затрагивает, они довольно спокойно, отстраненно и равнодушно относятся к этому очень острому для оппозиции вопросу. Ну да, думает «простой человек», кого-то там арестовывают, преследуют, но это не касается общества в целом. Граждане с большим трудом представляют свое личное участие в какой-то крупной акции протеста и конфликт с представителями органов правопорядка. Разве что если цены и тарифы подскочат до такой степени, что платить будет невозможно, но об этом люди стараются не думать. Оппозиция же усиленно пытается использовать проблематику правопорядка, чтобы показать не просто неэффективность власти в вопросах безопасности, но и злоупотребление ресурсом правоохранительных органов.

Остаются две области ожиданий общества: справедливость и нравственность. В конце 2011 года оппозиция выдвинула проблему справедливости как идею главным образом резкой критики правящей элиты за ее отказ обеспечить справедливые условия реализации избирательных прав оппозиционных сил. Были в ходу и другие обвинения, в том числе в коррупционности бюрократии.

Но что произошло позже? Вспомним: ЕР — партия жуликов и воров! Вопервых, оппозиция, обвинив власть в несправедливости в контексте выборов, не предлагала альтернативных подходов к концепту справедливости, по крайней мере в социальной сфере, которая волнует население куда больше, чем политические проблемы. Около половины россиян в конце 2011 и начале 2012 года в той или иной степени симпатизировало оппозиционным акциям протеста. Требование справедливости их волновало, но в более широком понимании, чем сосредоточенное на избирательной кампании, политической конкуренции, свободе СМИ и т.д. Оппозиция очень разная, внутренне конфликтная. И с точки зрения большинства общества у нее не было внятной программы в сферах образования, здравоохранения, жилищнокоммунального хозяйства, с проблемами которых граждане сталкиваются буквально каждый день. Это объективная проблема — оппозиция еще может договориться по проблематике политических свобод и прав человека, хотя и здесь есть принципиально разные подходы (например, признавать ли полковника Квачкова политзаключенным). Но в социальноэкономической сфере приоритеты различных оппозиционных сил диаметрально противоположны, поэтому они стараются не концентрировать внимания на разногласиях.

Второй проблемой, с которой столкнулась оппозиция, стала утрата инициативы. Произошло это по вполне понятным причинам. Оппозиции так и не удалось достигнуть ни организационного, ни идейного единства. Изначально отсутствовали общепризнанные легитимные представительные органы. Для организаторов акций огромное количество участников стало, судя по всему, большой неожиданностью, и они не очень понимали, как этим всем можно управлять. В итоге инициатива была утрачена. А избранный позднее координационный совет оппозиции стал предметом очередных разногласий.

Что делает в ответ власть? Для нее очень проблематичен и неудобен тогда был симметричный ответ, то есть ужесточение борьбы с коррупцией как путь к социальной справедливости. Антикоррупционный тренд обозначился позже, да и то особой динамичностью не отличался.

Поэтому власть обратилась к теме политической стабильности и безопасности. Вся избирательная кампания по выборам президента строилась на необходимости защиты от оппозиции, которая расшатывает политическую систему, неконструктивна, пытается навязать чужие обществу ценности, да еще связана с иностранными государствами. Эта тема в ходе избирательной кампании сработала. Но с безопасностью у нас тоже не все ладно, если говорить, например, о преступлениях против личности, проблематике иммиграции, терроризме...

Сегодня власть обращается к обществу с повесткой дня, связанной с укреплением нравственности. Принимаются региональные законы против пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений. Активно продвигается закон о защите чувств верующих. Мгновенно был принят «антимагнитский» закон, чтобы «спасти» наших детей от злых американцев.

Насколько эффективны пропагандистские акции власти? С одной стороны, в тактическом плане, эффективны. Опросы показывают, что законодательные акты, принятые с целью или укрепления государственной безопасности, например об иностранных агентах, или для обеспечения нравственности, пользуются поддержкой большинства россиян. Есть разные цифры. Кстати, помоему, самой большой поддержкой как раз пользуется законопроект о защите религиозных чувств: 82 процента россиян, согласно опросу ВЦИОМа, выступает за ужесточение наказаний за оскорбление религиозных чувств. Интересно при этом, что 43 процента опрошенных, по данным «ЛевадаЦентра», считают приговор Pussy Riot несправедливым, так как девушек, по их мнению, нужно было осудить на существенно более длительный срок.

Итак, успехи властной пропаганды вроде очевидны. Оппозиция к этому оказалась не готовой, по крайней мере в том, что как-то касается проблем нравственности. Здесь власть перехватила тактическую инициативу, навязала свою повестку дня и сделала это вполне эффективно.

Но в долгосрочном плане, на мой взгляд, ситуация выглядит иначе. Дело в том, что в иерархии сфер нравственности, справедливости и безопасности нравственность представляется наименее насущной для россиян, чем справедливость. Другое дело, что, пока социальноэкономическая ситуация относительно стабильна, претензии граждан не приводят к желанию серьезно изменить политическую систему и, главное, самим приложить к этому какие-то усилия. Но если экономическая ситуация будет осложняться, то при всех условностях аналогий возникнет примерно такой же фактор, что в середине 80х годов. В то время советская власть так же активно педалировала темы безопасности и нравственности. Соответственно, в рамках борьбы за государственную безопасность все оппоненты режима обвинялись в том, что они являются агентами империализма. А в рамках борьбы за нравственность преследовали всяких неформалов, рокмузыкантов и прочих носителей нетрадиционной культуры. И то и другое пользовалось достаточно высокой поддержкой общества. Но когда нефтяные цены упали, на повестке дня оказались совершенно другие вопросы, тема борьбы за нравственность перестала быть актуальной. Главной стала тема справедливости, на которой тогда сыграла очень активно оппозиция, продвигая вопросы о коррупции, привилегиях и так далее.

Конечно, все исторические аналогии относительны. Никогда ничего не повторяется в точности. Но тенденции, на мой взгляд, очень близки. Поэтому если благополучию, основанному примерно на тех же факторах, что и в СССР, придет конец, то справедливость, понимаемая прежде всего как материальный достаток, может оказаться серьезной проблемой для власти и полем политической игры для оппозиции. Думаю, что власти это прекрасно понимают, поэтому акции, направленные против оппозиции, во многом имеют превентивный характер, чтобы на всякий случай ее существенно ослабить.

Почему наша власть не относится к оппозиции так же, как, допустим, в странах западной политической культуры? Потому что там власть сама может стать оппозицией в результате очередных парламентских выборов. Поэтому соблюдаются политические приличия, все понимают, что любые репрессивные действия могут быть обращены против их инициаторов (я здесь не затрагиваю вторую причину демократического характера правил политической игры — сильное гражданское общество и влиятельные СМИ). В России же действует принцип: власть есть власть, оппозиция есть оппозиция, и они не могут поменяться местами. И для оппозиции, чтобы она спокойно себя чувствовала, главное — не стремиться к власти. Она рассматривается властью как фактор не очень приятный, хотя, разумеется, допустимый, пока занимается, как у нас говорят, конструктивной критикой. Допустим, предлагает уменьшить НДС. Это можно обсудить, хотя вряд ли здесь власть пойдет навстречу, но это вполне обсуждаемо.

Но оппозиция, которая у нас серьезно активизировалась в 2011 году, выдвинула претензии на власть. И власть это восприняла как нарушение правил игры. Соответственно в отношении такой оппозиции власть не ощущает себя связанной какими-то рамками правил, этики, да и права тоже. Фактически она воспринимает оппозицию не как оппонента, а как врага, против которого надо играть, по сути, на уничтожение или хотя бы на радикальное ослабление.

Поэтому сейчас задача оппозиции — сохранить свои позиции, не рассыпаться. Задача для нее вполне реальная, хотя, конечно же, власть хотела бы сделать все, чтобы оппозицию маргинализировать. И вторая задача — предложить обществу консенсусную программу, то есть как-то объединить либеральные и левые идеи, попытаться синтезировать либеральные идеи в сфере политики и прав человека с идеями справедливости, в том числе социальноэкономической. Получится или не получится — другой вопрос.

Бэнкси. Сегодня конец распродажи. 2006