Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Демократия и личность

Личность в истории

Гражданское общество

Культура и политика

Точка зрения

Наш анонс

Наш анонс

№ 2 (62) 2013

Гражданское образование в истории западной философии (Цикл третий)*

Александр Согомонов, академический директор Центра социологического и политологического образования Института социологии РАН

Уже в своем раннем трактате «Правила для руководства ума» Декарт, по сути, предлагает читателю систематическую дидактику разума. Сомнение и истина, заблуждение и ошибка, разные пути и способы познания, интуиция и воображение и т.д. — всему было уделено достаточное внимание, чтобы утверждать: развитие интеллекта у Декарта и, естественно, после него становится стержнем всякого обучения, а картезианский метод познания — главным культивируемым навыком в общей концепции гражданского образования.

Понимая значимость своей философскопедагогической системы, поздний Декарт всерьез задумался над тем, как «вытеснить» Аристотеля из современных ему школ и заменить его новой философией образования*. Возможно, для этого он сочиняет «Размышления о первой философии» (первое латинское издание — 1641 г., первое прижизненное французское издание — 1647), где подробно пишет о том, как современному человеку следует изучать философию и мыслить философски.

Метод выступает у него главным средством развития человеческого интеллекта с целью познания Бога, мира, самого себя и социума. Человеку свойственны предрассудки, ошибки и просто леность ума. И тщательно рассмотрев все основания и нюансы того, как избавляться от них, Декарт предлагает такое видение мира, которое включает в себя социальную оптику, исключающую, по его представлению, дорациональные заблуждения. То есть, другими словами, формализует «общественное» как явление, свойственное современной цивилизации. Свобода выбора, свобода мышления и свобода воли — трижды повторенная «свобода» в этой формуле и есть картезианская сущность нового человека. Осваивая метод познания, человек становился современным, а свободная совокупность мыслящих людей — современным обществом. Словом, Декарт со своим методом стал своего рода «повивальной бабкой» как современного общества, так и гражданского образования, цель которого в воссоздании универсальных первоначал в единичном— общества в свободно мыслящем гражданине*.

По легенде, Декарт, завершив учебу в колледже, выбросил все имевшиеся у него книги и отправился в путешествие по миру налегке, настолько сильно в нем было убеждение в мыслительном противодействии любым авторитетам. Однако, насколько этот принцип в таком случае распространим на гражданское образование, если вслед за Декартом мы не будем признавать авторитет книг и учителей? Каким должно быть наше отношение к учителю, стоящему перед классом, который говорит ученикам, что им не следует слушать учителей*? Возможна ли в таком случае вообще гражданская педагогика?

Только на первый взгляд может показаться, что в декартовских «Размышлениях о первой философии» есть противоречие. На самом деле его принцип радикального сомнения открывает возможность выработки более адекватного и корректного подхода к гражданскому образованию, чем то, которым руководствуются обычно в школе. «Мы никогда, например, не сделаемся математиками, — писал он, — даже зная наизусть все чужие доказательства, если наш ум неспособен самостоятельно разрешить какие-то проблемы… мы увеличим только свои исторические сведения, но не знания». «Ибо мало иметь хороший ум, главное — хорошо его применять». И далее: «Я убедился, что… нельзя преобразовать государство, изменив в нем все до основания, и… точно так же мало можно таким способом преобразовать систему наук или установленный в школах порядок их преподавания»*.

Декарт ратовал за диалогическую форму преподавания, считая диалог недогматическим способом передачи знания. Его сочинения «Рассуждение о методе», «Страсти души», диалог «Разыскание истины посредством естественного света», письма напоминают по своей стилистике и энергичности диспуты, в которых обмен аргументами помогает читателю проникнуться духом его философии, а не ведут по пути «правильного знания».

Иными словами, картезианский метод позволил сформулировать базовое методическое правило гражданского образования: учитель и ученики — партнеры в совместном поиске гражданских смыслов. Декарт не располагал этими смыслами a priori, но тем, кто готов был размышлять вместе с ним, предлагал свой метод.

Таким образом, Гоббс, о котором я рассказывал в предыдущей публикации, и Декарт концептуально и методологически открыли путь для нового этапа в развитии гражданского образования в Европе в эпоху Просвещения. Но для того чтобы этот путь стал необратимым, необходим был ценностный прорыв, подводящий своего рода смысловой итог интеллектуальным исканиям XVII века. И эту культурную миссию выполнил англичанин Джон Локк (1632–1704).

Локк — эмпирик и либерал, натуралист и экономист, врач и педагог, толкователь Библии и правовед — сформировался как мыслитель под влиянием Декарта и Гоббса, хотя впоследствии стал их оппонентом. Он так же, как и они, начинал интересоваться философией с изучения проблем познания, логики, опыта и человеческой психологии. Позже всерьез занялся педагогикой, правом и философией политики. Возможно, правы те исследователи, которые не считают Локка самостоятельным мыслителем, но именно он впервые начинает разрабатывать либеральную модель гражданского образования. У него ясная концепция гражданского общества и прав индивида, четкое представление о правовом государстве и конституционализме и, наконец, совершенно оригинальная теория образования и нравственного воспитания гражданина.

Читая сочинения Локка не перестаешь удивляться, насколько изменился его язык философствования в сравнении со старшими коллегами по перу всего за одно поколение*. Он пишет, вопервых, поанглийски, не испытывая зависимости от латинской терминологии, отставшей от времени. Вовторых, делает общим достоянием новые понятия, характеризующие современное общество и современного человека. Первым в истории европейской мысли формализует, определяя, понятия собственности, разделения властей, верховенства права, гражданского общества в рамках различения «естественного человека» и «гражданской личности». Более того, он принципиально отличался от своих предшественников и по политическим предпочтениям: его отец служил в войсках Кромвеля, а сам он приложил руку к осуществлению «славной революции» 1688 года. Политическим консерватором Локк никогда не был, но к нему внимательно прислушивались все английские политики, хотя никаких особых постов он не занимал, жил скромной жизнью чуткого к историческим переменам европейского мыслителя.

Свои главные сочинения общественнополитической направленности Локк публикует в конце 1680х — начале 1690х годов: «Послание о веротерпимости» (1689), «Опыт о человеческом разумении» (1690), «Два трактата о правлении» (1690), «Мысли о воспитании» (1693). Судя по заголовкам книг, он не претендовал на роль системного философа, но новатором, очевидно, хотел быть всегда.

Развивая теорию общественного договора, Локк утверждал, что основным мотивом объединения людей становится защита собственности — имущества индивида, его свободы и жизни*. Так понимаемая собственность, равно как и свобода на передвижение, труд и его результаты, составляют естественное право человека. Вместе с тем, несмотря на то что гражданское общество исповедует терпимость и человеколюбие*, оно имеет право на борьбу против тирании власти, когда она подавляет индивидуальные свободы и естественные права.

Локк как исследователь увязывает развитие человека и эволюцию общества. По его мнению, подобно тому, как ребенок взрослеет, овладевая навыками и знаниями окружающей жизни, так и общество исторически движется от своего догражданского состояния к гражданскому. И то и другое суть взросление и переход от естественного состояния к цивилизованному. Лишь принимая во внимание эту параллель, можно «разгадать» секрет локковской педагогики.

Воспитанию подлежит «природный» ребенок, из которого предстоит сформировать полноценную гражданскую личность — индивида с присущими ему чертами характера, склонностью ума и темпераментом. Поэтому подход к нему должен быть индивидуальным. То есть гражданская педагогика ответственна за партикулярный (частный) статус личности, так как у людей есть рассудок и как следствие — способность к самоконтролю: над своими чувствами, эмоциями, действиями, языком. На «старте» мы имеем дело с ребенком, лишь мотивированным стать ответственным гражданином. И это изначально задает совершенно иной смысл и иную цель гражданской педагогике: если гражданское общество нацелено на защиту личности, то образование — на ее «воспроизводство».

Гражданское общество, согласно Локку, гарантирует людям большую безопасность и порядок благодаря праву, сознательному поведению и пониманию со стороны его членов. «Ни для одного человека, находящегося в гражданском обществе, не может быть сделано исключения из законов этого общества. Ведь если какойлибо человек может делать все, что ему заблагорассудится, и на земле не будет места, куда можно было бы обратиться для исправления причиненного им зла или защиты от него, то, спрашиваю я, не будет ли такой человек все еще полностью в естественном состоянии»*. В этом смысле новое качество общества обеспечивается не неким сакральным началом, а исключительно качеством граждан его составляющих.

Локкрационалист был традиционалистом. Он не выводил нравственное воспитание за скобки гражданского образования, а разум согласовывал с верой. «Добродетель — это сознание своего человеческого долга, — пишет он в «Мыслях о воспитании», — а выполнение последнего заключается в повиновении творцу, в следовании указаниям того света (вспомним «свет разума» Декарта. — А.С.), который Бог даровал человеку…»*. И может показаться, что Локк обращается к разуму, чтобы преодолеть теологическое обоснование человеческого поведения. Локк — фигура переходная, традиционное верование у него попрежнему служит истине. Но теологические узы гражданского образования и нравственности им существенно ослаблены, и следующие за ним английские философыморалисты (Юм, Хатчесон и Шефстсбери) переведут мораль в ранг природного свойства человека.

Итак, Долг— Рассудок— Добродетель. Эта гражданская триада объединила всех наших героев начала Нового времени. И эту триаду мы без труда обнаруживаем в наследии классической античности и у гуманистов эпохи Возрождения. И XVII век, опираясь на это наследие, устранил культурные и иные препятствия для наступающего XVIII секулярного века европейского Просвещения с его пафосом общественного прогресса.

 

Уэйд Гайтон. Скульптура в форме U. 2005