Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Вызовы и угрозы

Ценности и интересы

Гражданское общество

Региональная и муниципальная жизнь

Концепция

Наука и общество

Горизонты понимания

Nota bene

Семинар

№ 4 (50) 2009

Стабилизационная политсистема и кризис


11 октября 2009 г. в 76 регионах России прошли муниципальные выборы и в трех субъектах РФ — Москве, Тульской области и республике Марий Эл — выбирали депутатов законодательных собраний. После выборов официальные оппоненты «Единой России» — КПРФ, «Справедливая Россия», ЛДПР, «Яблоко», «Патриоты России» и «Правое дело» — заявили об административном произволе, попрании закона и фальсификации результатов голосования. Например, более чем в десяти участках в Москве результат «Единой России» составил 98 процентов голосов. Сведения и слухи о беспрецедентно «грязных» избирательных кампаниях в Москве, Воскресенске, Астрахани и Дербенте — в последнем случае даже с использованием открытого силового давления на избирателей — определили крайне негативный информационный фон политической осени 2009 года. В публикуемом с сокращениями экспертном докладе Центра политического консультирования «Никколо М» дан анализ прошедших выборов и предлагается ответ на вопрос, что будет с российской системой выборов в среднесрочной перспективе.

Что показал всероссийский день выборов 11.10.2009?

Стабилизаторы возвращаются… Созданная правящей администрацией система управления покоится на трех стабилизирующих компонентах, обеспечивающих устойчивость суверенной российской вертикали власти.

  • Нефтегазовые доходы — бюджетные и внебюджетные.

  • Право кормления — извлечения рентных доходов из откупаемой и получаемой должности, которое гарантируется всякому «системному», то есть действующему по «вертикальным» деловым и политическим понятиям, человеку.

  • «Марсианская» партийноэлекторальная система.

Каждый из этих стабилизаторов имеет свое особое предназначение: один обеспечивает экономический рост без развития; другой — лояльность господствующей элиты; третий — ее несменяемость по воле российских избирателей. Вряд ли кто-то может усомниться в системной взаимосвязи выделенных факторов и их значении для поддержания устойчивости правящего режима в 2000е годы.

Указанные факторы, возведенные правящей элитой в воспроизводящую себя функциональную систему, образовали весьма эффективный механизм поддержания политического статускво за счет торможения социальной активности общества. Однако очевидно, что из трех перечисленных стабилизаторов действительно надежным является только первый, поскольку и кормление для «своих», и «марсианские» выборы для населения способствовали стабильности режима лишь при высоких нефтегазовых доходах. Без них существующая элита и «правильно» организованные выборы никакой устойчивости вертикали власти не гарантируют.

Между тем трагедия сегодняшнего экономического кризиса вовсе не в том, что резко сократились нефтегазовые доходы. Так казалось только поначалу. К осени 2009 года стал понятен истинный масштаб проблемы — нефтегазовые доходы снова выросли, но они не в состоянии стабилизировать систему. Общественные превращения всегда неожиданны и неуловимы. Тем более важно вовремя выявить и оценить потенциал политической стабильности.

Вид из заколоченного окна. Прежде чем анализировать результаты последних выборов следует четче определить, что они могли как-то и чего никак не могли показать.

Всякие выборы неудобны и нежелательны для господствующей элиты, особенно во время социальноэкономических кризисов, когда нужно «не голосовать, а работать», то есть спасать свои активы. Что касается большинства нации, то для него выборы в кризис — очень важный, почти незаменимый (настолько выборы предпочтительнее для населения, чем бунт) способ выражения недовольства своим настоящим и озабоченности будущим. Пока у избирателей есть возможность менять правящие лица и группы (партии, кланы, команды), выборы стимулируют отбор правящей элиты и поиск отвечающих общественным чаяниям стратегий. То есть выборы открывают «окно возможностей» для политической перенастройки национального развития.

В России кризисной осенью 2009 года «окно возможностей» было ограничено двумя факторами:

  • предметом выборов, прошедших в единый день голосования;

  • характером применяемой партийноэлекторальной системы.

Судить по местным и региональным выборам об общенациональных политических тенденциях можно в странах с развитыми партийными системами и традициями партийного голосования избирателей, в России же сделать это весьма затруднительно.

Оттого что в 2000е годы все губернаторы и мэры в нашей стране стали членами одной партии, связь выборов на местах с общенациональной политикой только ослабла. А расширившееся в последние годы применение смешанной избирательной системы могло бы позволить судить о росте или падении популярности баллотирующихся партий. Могло бы!

— при проведении свободных выборов или пусть не вполне свободных, а по закрытому списку допущенных партий, но хотя бы с честным подсчетом поданных за них голосов. Однако существующая конструкция стабилизационной партийноэлекторальной системы и обычная практика ее применения нацелены на то, чтобы российские избиратели не могли практически изъявить свою политическую волю в общественно значимой форме. Не говоря уже о том, что базовым элементом этой конструкции является такая процедура регистрации и перерегистрации федеральных политических партий, которая делает невозможным создание новой партии, иначе как с разрешения администрации президента. Формально регистрацию партий осуществляет Министерство юстиции РФ, которое до сего дня лишь оформляло политические решения, принятые в Кремле. Теперь, при двоевластии президента и премьера, официально возглавившего «Единую Россию», мнения президентской администрации и премьерского кабинета могут разойтись. Понятно, что и в этой ситуации создание новой политической партии отнюдь не облегчается. Хотя, конечно, если президент решит создать новую партию власти, то она будет создана.

Невозможность для граждан, в том числе и состоятельных граждан, свободно создавать политические партии способствовала концентрации амбициозных и «ресурсных» людей в несменяемой партии власти. Другим результатом установленного порядка стало предъявление из выборов в выборы набора невостребованных политических альтернатив — как законсервированных с 90х годов и уже явно неадекватных, так и новообразованных сверху для «сохранения дизайна». Дополнительными средствами зачистки политического поля стало повышение в 2006 году порога отсечения партий на выборах до 7 % голосов избирателей и запрет на участие в выборах избирательных блоков, в которых партии могли бы объединиться друг с другом или с общественными объединениями.

«Единая Россия» сначала неформально, а потом и формально отвечала за обеспечение «путинского большинства» на всех выборах. Между тем электоральное «путинское большинство» далеко не дотягивало до официального рейтинга доверия к президенту: в лучшие путинские годы оно лишь переваливало за 50 % и, как следует из сравнения результатов президентских выборов 2000 и 2004 года, имело отрицательную динамику. Собрать же голоса путинских избирателей под список разных «единороссов» было тем более трудно. Эту задачу не удавалось решить даже посредством телевизионноинформационной обработки населения. Поэтому в алгоритме обеспечения побед «Единой России» все больший удельный вес приобретали административная мобилизация избирателей и ручное управление избирательными комиссиями.

По мере того как российские граждане осознавали, что электоральный показатель «Единой России» является независимой от их голосования постоянной величиной, а также то обстоятельство, что никаких более привлекательных политических альтернатив нет и быть не может, они теряли интерес к выборам. Возможность подать голос «против всех», которая в этих условиях могла бы стать значимой формой политического протеста, у избирателей была в 2006 году отобрана. Наконец, чтобы и полный отказ их от участия в выборах не возымел эффекта «голосования ногами» и не помешал стабильному отправлению власти, была вообще отменена (до того уже сниженная) минимальная норма явки избирателей, при которой выборы признаются состоявшимися. Так политическая стабилизация в России достигла своей высшей и последней стадии.

Закрытый перелом. Официальные цифры явки избирателей на осенних 2009 года выборах в органы законодательной власти субъектов РФ — Московскую городскую думу, Государственное собрание Республики Марий Эл и Тульскую областную думу — колеблются от приличных 35 % в Москве до 58 % в гиперактивной Марий Эл. У «Единой России», как положено, абсолютное большинство: 66 % в Москве, 65 % в Марий Эл, 55 % в Тульской области.

Эксперты, правда, заметили снижение объявленных результатов «Единой России» и рост объявленных результатов оппонирующих партий на всех региональных и местных выборах, где проходило голосование по партийным спискам — на всех, кроме Москвы. Так, по сравнению с выборами в Государственную думу РФ в 2007 году в Тульской области «Единая Россия» потеряла 6 %, коммунисты прибавили 5 %, «Справедливая Россия» выросла на 4 %. В Марий Эл показатель «Единой России» уменьшился на 4 %, а показатель КПРФ вырос с 10,6 до 19 %.

Как отмечает политолог Александр Кынев, даже в Башкортостане и Кемерове, даже на Северном Кавказе на прошедших региональных выборах «Единая Россия» показала результат ниже, чем в 2007 году. Но из этой общей по стране электоральной закономерности решительно выламывается Москва. Рост партии власти в 12 % не встречается нигде, кроме как здесь, — объявленные 66 % (на выборах в Мосгордуму 2005 года у «Единой России» в Москве было 47 %, на выборах в Госдуму 2007го — 54 %) «лишены даже видимости правдоподобия и противоречат здравому смыслу», — отмечает эксперт.

Но где, спрашивается, та опасная грань, за которой привычная лукавая цифра утрачивает столь нужное — и власти, и народу — правдоподобие? В 2007 году «Единой России» было отписано 64 % голосов на выборах в Государственную думу — все обошлось, «проглотили». А что ж сегодняшние 65–66 % не проглотят? Да, уже не проглотят и не забудут. Потому что произошел тихий (народ безмолвствует) фундаментальный поворот.

И дело тут не в цифрах, а в людях — в изменении их обстоятельств и настроений. На чем зиждилось вчерашнее массовое согласие с торжеством «Единой России»? Вопервых, была у народа надежда на Путина как на национального лидера, которая постепенно к 2007 году сменилась другим стимулом — боязнью народа оставаться с путинским государством без его начальника. Вовторых, у большинства было ощущение, что «стало чутьчуть лучше», а у многих, что «дела идут». Втретьих, оппозиция на глазах деградировала, была слабой и ненужной. На этом фоне какие-то проценты выглядели формальностью — если им так надо, пусть «рисуют», мы не против.

А теперь все не так. Еще до кризиса коррупционное гниение страны стало осознаваться как тотальное, кризис лишь утвердил всех в понимании, что ничем хорошим то, что есть, уже не закончится. После стрельбы по москвичам «одного из лучших» начальников РОВД столицы надежд на «авось» не осталось.

Российское общество заново осознало необходимость политической оппозиции. Осознало не вдруг: число людей, считающих, что в России должна быть оппозиция, которая оказывала бы серьезное влияние на жизнь страны, стабильно растет с начала 2000х. Так, в 2002 году их было 56 %. В 2005м — 61 %, два года назад — 66 %, а сегодня их уже 71 % (данные Левадацентра). Не видит сейчас необходимости в оппозиции только 16 % россиян, а еще 13 % затруднились ответить. Зафиксированная социологами тенденция массового сознания — сама по себе сугубо оппозиционна, поскольку появилась и растет при наблюдении за жиреющей властью и недоверии к ее политическим оппонентам. Поэтому действительная оппозиция правящему режиму состоит не в партиях, которые допускаются к выборам, а в общественном мнении россиян.

Например, Республика Марий Эл и Тульская область всегда отличались протестным голосованием, в этих регионах в 1990е годы даже власть менялась на волне массового протеста — какие уж там 18–20 % за КПРФ! Уровень «красного» голосования в таких регионах никак не ниже, чем на выборах в городе Ржеве (Тверская область), где 11 октября за КПРФ было отдано большинство голосов: даже по официальным данным КПРФ получила 35,9 %, а «Единая Россия» — 34,8 % голосов. В ЮжноСахалинске «Единая Россия» получила 39,5 % голосов, КПРФ — 26 %, «Справедливая Россия» — 15 % и ЛДПР — 1 %. В Благовещенске: «Единая Россия» — 49 %, КПРФ — 22,9 %, ЛДПР — 13,9 %, «Справедливая Россия» — 10 %. Город НарьянМар: «Единая Россия» — 39,8 %, КПРФ — 28 %, «Справедливая Россия» — 10,8 %, ЛДПР — 17,4 %, и здесь впереди оппозиционное большинство даже по официальным данным.

Ну а что же в Москве? Можем ли мы составить скольконибудь адекватное представление о том, как в действительности голосовали избиратели на прошедших выборах в Мосгордуму? Да, можем. Математическая реконструкция, использующая так называемый метод Сергея Шпилькина, показывает, что реальный процент явки в Москве не превышал 22 %, а результаты голосования за партийные списки были следующими: «Единая Россия» — 46 %, КПРФ — 21,3 %, ЛДПР — 9,8 %, «Справедливая Россия» — 8,5 %, «Яблоко» — 7,5 %, «Патриоты России» — 2,9 %. То есть в Мосгордуме должны быть представлены пять партий, преодолевших 7процентный барьер, а не две.

 Схожие результаты показал социологический опрос «ЛевадаЦентра», проведенный в Москве уже после выборов, с 22 по 27 октября 2009 года. По данным опроса, за «Единую Россию» 11 октября проголосовали 46,1 % москвичей, утверждающих, что они ходили на выборы; 27,1 % респондентов проголосовали за КПРФ, 11,8 % — за ЛДПР, 7,9 % — за «Справедливую Россию»; 3,9 % ответивших сказали, что голосовали за «Яблоко». При этом следует иметь в виду, что во время опросов после выборов респонденты чаще утверждают, что они голосовали за победившую партию, и реже признаются, что голосовали за проигравших. Оба исследования — и математическое, и социологическое — показывают, что реальное число голосов, поданных за партию власти на выборах в Мосгордуму, не превышало 46 % при примерно 20процентной явке избирателей. Таким образом, 11 октября 2009 года в столице за «Единую Россию» проголосовало лишь 10 % (примерно 710 тысяч) от общего числа имеющих право голоса. При этом более 50 % пришедших к избирательным урнам москвичей подали голос за оппозицию.

 Итак, осенью 2009 года изза нежелания народа голосовать за партию власти привычные приписки на выборах превратились в переписывание народного волеизъявления. Утаить это не легче, чем шило в мешке. Между тем, из того, что россиян не слишком волнует процедура, вовсе не следует, что их, то есть нас, не волнует результат, поскольку инерционный механизм политической стабилизации уже явно не работает.

Что будет с системой выборов в среднесрочной перспективе?

Левый маршЕсли клапан приоткроется, выигрывать в этой ситуации будут допущенные к выборам левые оппозиционные партии, артикулирующие насущные требования справедливости.

Даже при плотно закрытых клапанах на выборах 11 октября КПРФ и «Справедливая Россия» получили ощутимый прирост доли голосов пришедших к урнам избирателей практически везде, где проводилось голосование по партийным спискам. И это не все. В Волжском (городспутник Волгограда) кандидат «Справедливой России» М. Афанасьева стала мэром, выиграв выборы у главы города и кандидата «Единой России» И. Воронина, — официальные данные таковы: М. Афанасьева (СР) — 36,77 %; И. Воронин (ЕР) — 36,62 %; Н. Паршин (КПРФ) —13,62 %. Кандидат «Справедливой России» И. Сунгуров победил на выборах городского главы в Можайске (Московская область). Кандидат от КПРФ М. Лютуев победил в ПавловоПосадском районе Московской области, выиграв выборы у действующего главы района, единоросса. В Астрахани мэр, единоросс С. Баженов, сохранил пост в борьбе с депутатом Госдумы, справедливороссом О. Шеиным, при этом были объявлены настолько фантастические результаты голосования, что поверить в них невозможно, — никто и не верит. В Воскресенске (Московская область) независимый кандидат, член партии «Справедливая Россия» Г. Егоров, которого поддержали и коммунисты, уверенно выигрывал выборы у действующего главы города, кандидата «Единой России» Ю. Слепцова, который своей властью остановил подсчет голосов на всех участках, а потом объявил о своей победе. Против него было возбуждено уголовное дело — единственный случай по итогам всероссийского дня голосования.

Что значит приоткрыть клапан? Это значит сделать два шага сегодня.

Вопервых, завершить уголовное дело по вопиющему случаю попрания конституционных прав российских граждан в Воскресенске наказанием за преступление.

Вовторых, создать практические гарантии честного подсчета голосов избирателей. Главную из таких гарантий назвал лидер «Справедливой России» Сергей Миронов: необходимо формировать все избирательные комиссии только из представителей федеральных политических партий.

Это предложение совершенно разумно и вполне выполнимо. Эффективно контролировать друг друга и обеспечить честный подсчет поданных голосов могут действительно только участники избирательного состязания. Однако два названных шага лишь начало пути для политического оздоровления нации. Чтобы быть результативными, действия оппозиции должны быть консолидированными. В конце концов, у КПРФ и «Справедливой России» есть одна общая проблема — доказать себе и российскому обществу, что они не просто участники PRпробега, а реальная сила в политическом процессе.

У эсеров есть добротная программа, которая включает антикризисный план, и эта программа, нацеленная на модернизацию страны и стандарты европейской Социальной хартии, вполне годится, чтобы стать программой социалистического правительства. А у КПРФ есть статус массовой оппозиционной партии и лидерство в сегодняшнем левом электоральном сегменте. Однако это лидерство не абсолютно и недолговечно. Процент голосов, подданных за левые партии, растет, но на фоне снижающейся явки избирателей. Поэтому, чтобы обеспечить необходимый кумулятивный эффект, обе партии должны договориться о блоковой политике. Главные пункты политической повестки левого блока вполне очевидны:

  • требования к власти — расследовать фальсификации результатов народного волеизъявления и создать «избиркомы доверия»;

  • солидарные действия по обеспечению контроля за ходом и подведением итогов выборов;

  • коалиционное правительство народного доверия и его программа.

Если левые партии сфокусируют консолидированное общественное мнение на требовании сформировать новые избиркомы и если смогут добиться действительной реформы избирательных комиссий — это уже будет колоссальная политическая победа. Развивать этот первый и потому главный успех им будет уже легче.

Отказ же от создания левого блока, какими бы благовидными, идейными, принципиальными соображениями он ни объяснялся, объективно будет означать исполнение той или другой партией, либо ими обеими, лишь представительской функции. В этом случае у партии власти останутся дополнительные возможности доминирования и использования противоборствующих левых партий для утилизации протестного голосования на выборах.

 Выборы без избирателей. Что будет, если сегодняшний левый поворот совместными действиями власти и оппозиции будет сведен на нет? В этом, увы, вполне вероятном случае произойдет полный отказ россиян от добровольного участия в выборах: голосовать будут по разнарядке те, кто не может уклониться.

Выборы в Мосгордуму 11 октября вполне отчетливо показали тенденцию именно к такому сценарию политического кризиса. Разочарованные жители столичного мегаполиса не доверяют ни «Единой России», ни оппозиционным партиям, ни избирательным комиссиям, а потому вообще игнорируют выборы.

Москва в этом отношении отнюдь не исключительный случай. Петербуржцы и жители других крупнейших российских городов все более склоняются к такому же «голосованию». Это уже не просто массовая аполитичность, а именно осмысленный, скорее даже политический выбор. Ритуальные выборы — не безделица, они нужны власти «для легитимности». Поэтому уклонение от важного для того, что писатель Дмитрий Быков назвал уходом народа «изпод государства».

Многое станет ясно уже весной 2010 года. Если левые партии не смогут возглавить левый электоральный поворот и у них опять все уйдет в «пиар», народ пошлет их туда же, куда посылает власть. Избиратели перестанут избирать власть именно изза постоянной фальсификации результатов голосования. Поэтому цифровое лукавство теряет смысл. Нет дела до официальных сообщений, когда все знают, что у власти фальшивый мандат.

Обновленное меню. Чтобы стабилизировать свою стабилизационную систему, правящая администрация может как-то обновить мультипартийное «меню», предлагаемое российским избирателям. Ранее, к парламентским выборам 2003 и 2007 года, набор баллотирующихся партийных списков обновлялся за счет одногодвух курируемых из Кремля партийных проектов. Каковы перспективы у такого ожидаемого хода сегодня?

Собственно, новый партийный проект на новом электоральном цикле был уже создан — это «Правое дело». И хилый вид этого начинания как раз показывает весьма ограниченный, притом затухающий потенциал фабрики политических луноходов.

 В 2003 году «Родина» была еще живой. Интеллектуальный калибр и политическая самостоятельность Сергея Глазьева придавали игре драйв и масштаб. Однако «развести» его тоже оказалось нетрудно.

«Справедливая Россия», созданная из осколков нескольких разрушенных политических предприятий под эгидой спикера Совета Федерации, отрекомендовавшись второй партией власти с социалистическим лицом, собрала в 2007 году вдвое меньший электоральный урожай, чем «Родина». Заведенная же на правый фланг электорального поля «Гражданская сила», освоив проектный бюджет, разошлась сразу после объявления результатов голосования, чтобы собраться вновь в установленном месте на следующих маневрах.

Похоже, что российский избиратель, об идиотизме которого столько наговорено, все же не так прост.

В общем, сегодня крайне трудно «впарить» российским избирателям какойто новый партийный проект. Уже одного того факта, что в «Правом деле» опять оказались торговцы сетевой «гражданской силой», было достаточно, чтобы понять, куда пойдет дело. А когда организационную структуру партии списали прямым текстом из басни И.А. Крылова, стало ясно, что «правое дело» — это громко объявленное самоубийство. Не прошло года со дня рождения партии, как самоубийство состоялось.

Смысл произведенного действия очевиден: надо было без политического насилия похоронить СПС. Не потому, конечно, что СПС был способен на «либеральный реванш», а потому что он засорял правый фланг политического поля. Похоронившие СПС политики полагали и полагают, что правый фланг понадобился президенту Д. Медведеву для того, чтобы на него опереться. Возможно, и так. Но вряд ли Президент РФ будет опираться на участников похоронной процессии. Во всяком случае, сегодня никакого кремлевского правого дела нет — оно уже сделано. А вывеску «Правое дело» на этой стороне политического поля следует читать как «поле под паром».

 Есть единственный вариант кремлевского обновления в рамках (вернее сказать — из рамок) существующей стабилизационной системы, который может возыметь действительный политический эффект со стратегической перспективой. Это создание еще одной «партии власти», а точнее, партии президента.

Политическое значение создания такой партии определялось бы несколькими эффектами, предполагающими и усиливающими друг друга.

— Эффект субъектаСоздав свою партию, Д. Медведев смог бы выйти из отведенной ему роли «технического президента» (ведь выйти из этой роли за счет риторики невозможно — это не вопрос «пиара», а вопрос политического действия), взять на себя роль, риск и ответственность руководителя государства.

— Инфраструктурный эффект. Создав партию нового президента, президентская администрация доказала бы, что она действительно является политической администрацией Президента РФ Д. Медведева.

— Институциональный эффект. Создание новопрезидентской партии превратило бы возглавляемую В. Путиным «Единую Россию» в политически ответственную правящую партию. И, тем самым, такое уродливое явление затянувшейся постсоветской эпохи, как партия власти, по определению лишенная политической ответственности, осталась бы в прошлом. А Россия смогла бы наконец из него выйти и пойти вперед.

Марк Валлингер. Человек. 1999