Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия

Ценности и интересы

Наука и общество

Точка зрения

Жизнь в профессии

Горизонты понимания

In memoriam

Наш анонс

Nota bene

№ 3 (49) 2009

Наука и инновационная деятельность

Антон Балдин, доктор физико-­математических наук, директор Института перспективных исследований Университета «Дубна»

Очевидно, что в современном мире влияние науки на все сферы человеческой жизни чрезвычайно велико. Это касается быта, производства, экономики, политики, идеологии. Последнее столетие можно назвать «золотым веком технических наук», поскольку именно технические достижения коренным образом изменили жизнь людей и цивилизации в целом. В то же время перед человечеством сегодня стоят серьезные проблемы: глобальный экологический кризис, отчуждение человека от природы, дегуманизация общества. Появляется насущная необходимость пересмотра основ мировоззрения, понимания своего места в природе, своей цивилизационной парадигмы.

Что такое наука? Можно предложить следующее обобщение различных энциклопедических определений, исключив лишние слова, требующие дополнительного разъяснения.

Наука - это человеческая деятельность, направленная на производство новых знаний, систематизацию фактов, обобщение накопленных знаний, фактов и самих теоретических умопостроений, Непосредственные цели науки - объяснение, описание и предсказание явлений и фактов на основе подходящего для этих целей языка (а также разработка новых языков, категорий, образов, представлений).

Средствами достижения этих целей являются методы научно-исследовательской работы, научные учреждения с экспериментальным и лабораторным оборудованием, информационные системы и средства коммуникации между исследователями, а также сумма знаний в различных областях человеческой деятельности и, конечно, духовная практика про ведения научно-исследовательской работы. Фундаментальная наука - весьма специфический вид деятельности. Рассуждая о науке, полезно обратиться к мыслям классиков естествознания. Уместно, в частности, вспомнить высказывание А. Эйнштейна о фундаментальной науке: «как и Шопенгауэр, я прежде всего думаю, что одно из наиболее сильных побуждений, ведущих к искусству и науке, - это желание уйти от будничной жизни с ее мучительной жестокостью и безутешной пустотой, уйти от уз вечно меняющихся собственных прихотей, Эта причина толкает людей с тонкими душевными струнами от личного бытия вовне, в мир объективного видения и пониманию». Американский физик Е. Вигнер (1902-1995) в своих «Этюдах о симметрии» в свою очередь прекрасно сформулировал представления о законах природы и их осмыслении человеком: «Мир очень сложен, и человеческий разум явно не в состоянии полностью постичь его. Именно поэтому человек придумал искусственный прием - в сложной природе мира винить то, что принято называть случайным, - и таким образом смог выделить область, которую можно описать с помощью простых закономерностей. Сложности получили название начальных условий, а то, что абстрагировано от случайного, - законов природы. Каким бы искусственным ни казалось подобное разбиение структуры мира при самом беспристрастном подходе и даже вопреки тому, что возможность его осуществления имеет свои пределы, лежащая в основе такого разбиения абстракция принадлежит к числу наиболее плодотворных идей, выдвинутых человеческим разумом. Именно она позволила создать естественные науки». Выдающийся французский физик и математик А. Пуанкаре (1854-1912) так сформулировал роль гипотезы в научной деятельности: «Без обобщения невозможно и предвидение. Условия произведенного опыта никогда не повторятся в точности. Наблюденный факт никогда не начнется сначала; единственное, что можно утверждать, - это что при аналогичных условиях произойдет аналогичное явление. Поэтому, чтобы предвидеть, надо по крайней мере опираться на аналогию, Т.е. обобщать .... Благодаря обобщению каждый наблюденный факт позволяет нам предвидеть множество других; однако не следует забывать, что из них только один первый достоверен, а все другие только вероятны. Как бы прочно обоснованными ни казалось нам наше предвидение, все же мы никогда не имеем абсолютной уверенности в том, что оно не будет опровергнуто опытом, предпринятым в целях его про верки. Однако вероятность часто бывает достаточно велика, чтобы практически мы могли ею удовлетвориться. Лучше предвидеть без абсолютной уверенности, чем не предвидеть вовсе».

И далее: «Всякое обобщение есть гипотеза. Поэтому гипотезе принадлежит необходимая, никем никогда не оспаривавшаяся роль. Она должна лишь как можно скорее подвергнуться и как можно чаще подвергаться проверке. Если она этого испытания не выдерживает, то, само собой разумеется, ее следует отбросить без всяких сожалений».

По словам американского социолога Дж. Плата, « ... во всех областях и во всех лабораториях нам нужно стараться формулировать множественные альтернативные гипотезы, достаточно четко выраженные для того, чтобы их можно было опровергнуть. Когда "теория" ничего не исключает, - это вовсе не теория. Она предсказывает все, и поэтому не предсказывает ничего, тем самым превращается просто в словесную формулу ... Это не наука, а вера, не теория, а теология».

Здесь следует подчеркнуть важную мысль КР, Поппера (1902-1994): «Каждая эмпирическая научная система должна содержать в себе возможность быть опровергнутой на основе эксперимента». Это принципиальное соображение полезно для определения различий научного и теологического (религиозного) подходов к рассмотрению проблем. Отмечу, что я не являюсь сторонником идеи о возможности построения единой теории всех явлений окружающего мира, а также установления «объективных» законов, не зависящих от человека. Более того, для описания и предсказания явления может быть использован, на­ пример, язык математики, дающий одинаковый результат, полученный на основе различных (противоречащих друг другу) начальных гипотез об описываемом явлении. С другой стороны, одна и та же математическая закономерность может быть пригодна для описания совершенно разных явлений и объектов.

Очевидно, что научный вид деятельности возможен только в высоко развитом обществе, осознающем себя в качестве носителя культуры, включая научную составляющую. Ошибочно требовать только от науки решения экономических, социальных или иных задач, стоящиx перед обществом.

Ученых, занимающихся фундаментальными исследованиями, у нас в стране не так уж и много. Речь идет об исследователях, которые изучают новые явления, формулируют новые идеи. Эту малочисленную в масштабах страны группу представляют преимущественно индивидуумы и немногочисленные научные школы, которые в силу специфики своей работы и психической организации не приспособлены к созданию, например, промышленных объектов. Польза, которую можно и нужно от них получить, - это честные экспертные оценки, полезные советы и предостережения. Академик А. Прохоров (1916-2002) сравнил фундаментальную науку со скаковой лошадью: «Допустим, у вас есть скаковая лошадь, рекордсменка. Так вот, для того чтобы оправдать ее существование и кормить ее овсом, вы начинаете использовать ее для извоза. Через короткое время вы увидите, что ваша лошадь уже не может принимать участие в скачках ... ». Фундаментальная наука является необходимой составной частью культуры в широком смысле этого слова, включая техническую, инженерную, производственно-технологическую, мировоззренческую и т.д. Трансляция культурных ценностей от поколения к поколению невозможна путем формальной передачи информации. Необходима духовная практика общения ученика и учителя.

Поэтому столь важны проектные формы образования, когда наряду с духовным взаимодействием ученика и учителя сам ученик проходит путь открытия и проверки закономерностей самостоятельно, преодолевая все сомнения и трудности научно-исследовательского поиска.

Разделение науки на фундаментальную и прикладную весьма условно, а зачастую просто невозможно. Условно можно определить фундаментальные и прикладные исследования следующим образом:

- Фундаментальные исследования - это исследования, направленные на выявление и изучение общих свойств, присущих качественно отличающимся объектам (явлениям), с целью создания общих моделей (теорий), являющихся, в свою очередь, базисом для создания научной картины мира.

- Прикладные исследования направлены на изучение характеристик (параметров) объекта (явления) с целью их эффективного практического использования.

В последнее время появилось некоторое количество терминов, смысл которых плохо определен. Это прежде всего инновация, технопарк, бизнес-инкубатор, центр трансферта технологий (ЦТТ), особая экономическая зона (ОЭЗ), венчур - слова-заклинания, которые неустанно повторяют некоторые именитые ученые, государственные чиновники и реформаторы-коммерциализаторы. Попробуем дать определение некоторых понятий.

Технопарк - специальная территория, отведенная для научно-исследовательских, производственных и учебных организаций, объединенных общим профилем деятельности с соответствующей инженерной, транспортной, социальной и жилой инфраструктурой и льготными арендными условиями.

Бизнес-инкубатор - весьма неопределенное понятие. Это структура для «выращивания новых компаний». Задача - создание благоприятных условий для старта молодых фирм, прежде всего малого и среднего бизнеса, путем предоставления консультационной, организационной, технической и финансовой поддержки.

Инновация: 1. Что-либо новое (нововведение); 2. Что-либо новое, что можно продать (имеющее платежеспособный спрос).

Инновация во втором ее значении (общепринятом на Западе) - это новые технологии, продукт, процесс, которые можно тиражировать и продавать, имеет иной горизонт планирования, чем фундаментальная наука и образование.

Вспомним ключевую рыночную формулу «спрос определяет предложение». В современном постиндустриальном обществе эта формула практически не работает. Информация овладела всеми сферами жизни индивида, вторгается в его внутренний мир посредством манипулятивных технологий (нейролингвистическое программирование и т.п.). Компании-гиганты игнорируют прежние рыночные принципы и руководствуются плановой системой, чтобы формировать спрос, а не следовать за ним. Планирование становится все более необходимым для эффективного функционирования техноструктур, для инноваций, для дальнейшего прогнозирования выпуска товаров, не говоря уже о долгосрочном планировании научных исследований. В любом сообществе оба эти типа взаимоотношений (плановый и рыночный) представлены в определенных пропорциях, соответствующих дан­ ному общественному устройству с учетом конкретного рода деятельности.

Рассмотрим принцип взаимодействия государства с наукой на примере Японии. Одна и та же физическая установка, например циклотрон, используется в этой стране для проведения и фундаментальных, и коммерческих исследований, но эти исследования строятся на принципиально различных экономических взаимоотношениях с государством. Тем, кто проводит фундаментальные исследования, запрещено их внедрение и коммерциализация. Более того, ученые могут покупать оборудование и материалы для своих исследований в других странах только в том случае, если они не производятся на родине. Однажды мои российские коллеги, работающие в Японии, предложили купить для исследований значительно более дешевое, чем японское, российское (в 10 раз) или американское (в 3 раза) оборудование. Ответ: «Нельзя. Государство выделит столько денег, сколько надо на проведение этих исследований, и покупать в других странах можно только то, что не производится в Японии». Логика проста - государство эффективно развивает свои современные технологии, а наука дает лишь ориентиры. Такое впечатление, что любое научное исследование, проведенное в Японии, существенно дороже, чем в других странах и тем более в России, но это их собственное исследование и средства «крутятся» внутри страны, развивая и науку, и производство необходимого оборудования.

Допустим, государство выделило средства на деятельность научно - коммерческой структуры в России. Пусть опыт удался, и структура произвела опытный образец. По большому счету деятельность ученых на этом закончилась (так, кстати, было и с созданием ядерного оружия). Очевидно, что этот образец будет бессмысленно дорогим для массовой продажи. Коммерческая выгода может возникнуть лишь в результате совершенствования и удешевления технологий производства, но эта важнейшая составляющая человеческой деятельности, требующая и изобретательности, и знаний, не есть задача фундаментальной науки.

Когда Р. Уилсон (1936), знаменитый американский физик, докладывал в конгрессе США о проекте строительства самого крупного по тем временам ускорителя элементарных частиц, один конгрессмен спросил: «А какая экономическая выгода будет для США от этого проекта?» Уилсон ответил, что просит деньги не для того, чтобы их экономить, а для того, чтобы их тратить. Конгресс проголосовал «за». В рассуждениях о науке и инновационной деятельности, ее взаимосвязи с другими институтами общества наука, как правило, рассматривается прежде всего в качестве источника новых знаний и технологий, но важно и то, что именно наука - потребитель высокотехнологичной и наукоемкой продукции в виде научного оборудования и аппаратуры. Чтобы не быть голословными, рассмотрим некоторые любопытные цифры. По данным на 2002 год, экспорт научного оборудования из США составил 31,1 млрд долларов, то есть половину мирового (еще 30% - доля ЕС и Японии). Таким образом, международный рынок научного оборудования превышает 60 млрд долларов. Следует иметь в виду, что здесь речь идет о поставках на внешний рынок. Внутренний рынок научного оборудования США наверняка не меньше, если исходить из затрат примерно 350 млрд долл. в год на исследования и разработки. Похожая пропорция и в странах ЕС и Японии. Чтобы оценить масштабы рынка научнoгo оборудования, сравним его с экспортом вооружений: «В 2004 году США поставили своим иностранным партнерам оружия и военного снаряжения на сумму 18,6 млрд долл.; 53,4% от общемировых продаж» (8 сентября 2005, Washington ProFile). Таким образом, мировая торговля научным оборудованием как минимум более чем в полтора раза превосходит рынок вооружений!

Один из важнейших критериев оценки значимости того или иного научного направления, используемый при разработке стратегий развития фундаментальных исследований в США, - насколько заказы научного оборудования для данного научного исследования влияют на модернизацию и развитие фирм, производящих это научное оборудование. Современное производство и иные сферы деятельности не могут развиваться без решения сверхзадач, в то время как сами они не всегда способны такие сверхзадачи ставить. Например, банковский сектор экономики никогда не поставил бы задачу создания компьютерной техники, которую он в настоящее время использует.

Есть ряд основополагающих критериев, по которым можно оценивать деятельность научной структуры, занимающейся фундаментальными исследованиями. Во-первых, результат, приоритет которого признан и закреплен за исследователями этой структуры. Во-вторых, создание экспериментальной базы и условий, в которых такой результат может быть получен. В-третьих, подготовка кадров высшей квалификации, которая признается в мире. При этом понятно, что подлинное научное творчество невозможно без дорогостоящего технического оснащения, которое в ряде областей требует целенаправленной государственной поддержки.

Сейчас в стране продолжает обсуждаться и одновременно внедряется в жизнь реформа образования и науки. Поделюсь в этой связи некоторыми результатами опроса участников круглого стола, прошедшего несколько лет назад в Дубне, а также своими соображениями, основанными на личном опыте и приобретенными в результате дискуссий в рунете и других СМИ.

В ходе круглого стола участникам было предложено ответить на ряд вопросов об их отношении к про исходящим и планируемым реформам науки и образования, например: нужна ли реформа школьного и высшего образования в России? нужна ли России наука и какая? и ряд других. Свои ответы представили не только участники круглого стола, а также те, кто не смог принять в нем участие, но обеспокоен проблемами образования и науки в России.

Мы разделили респондентов на три возрастные группы: до 30 лет, от 30 до 55 и старше 55 лет с целью выявления различий в восприятии проблем науки и образования.

Прежде всего отмечу, что наибольшую информированность и заинтересованность в обсуждаемых вопросах проявило среднее поколение. Оно высказало наиболее категоричное отрицание предлагаемых реформ. Главный аргумент - «нынешние реформы являются частью общего стремления государственных чиновников снять с себя любые социальные обязательства». При этом среди ответов была четко сформулирована важная мысль о том, что фундаментальная наука и образование есть составляющая часть культуры общества.

Молодое поколение в большей степени озабочено вопросами платности и недоступности качественного образования, а также взяточничества и блата. Большинство же представителей старшего поколения высказалось за крайне осторожные преобразования в области школьного и высшего образования. Примечательно также, что в их ответах был обозначен тот факт, что фундаментальная наука сегодня в России не востребована.

Одной из целей круглого стола было услышать какие-нибудь позитивные предложения. Наиболее отчетливо высказал по этому поводу свою точку зрения профессор В.А. Никитин: «Возрождение физико - математических школ в Дубне. Возрождение общества "Знание"». Здесь уместно привести ответы на вопрос «Что следует предпринять гражданам России, которым небезразличны вопросы реформирования образования и науки?». Приведу ответы в порядке их частоты: «Не молчать. Объединяться. Создавать гражданские объединения. Как можно громче протестовать и отстаивать свои интересы. Больше уделять внимания воспитанию детей. Активно участвовать в обсуждениях, конференциях, форумах, посвященных теме реформирования образования и науки. Добиваться открытого обсуждения и выработки прозрачных, контролируемых механизмов проведения реформ. Срочно поднять социальный статус педагога, ученого, образованного и порядочного гражданина ... ».

Всякая реформа должна проводиться в соответствии с интересами и потребностями людей (даже если это жертвы реформы). Когда особую роль играют такие «ПУСТЯКИ», как человеческие привычки и общие умонастроения. Это следует отметить потому, что реформаторы-теоретики игнорируют именно силу привычек основных участников реформ. Возможно ли быстрое внедрение «рыночных отношений» для множества людей, у которых не развиты (или подавлены) такие привычки и умонастроения как расчетливость, способность к конкурентной борьбе, стремление к независимости и т.п.? Являются ли такие качества врожденными, как это иногда пытаются представить? Известно, что многие наши ученые, попадая в западные научные центры, быстро адаптируются и способны воспринять и эффективно использовать те блага организационных структур, которые там созданы. Однако далеко не всякий способен создавать такие структуры или хотя бы применять приобретенный опыт и усвоенные привычки у себя на родине. Знать, понимать, предложить пути и методы реализации зарубежных практик организации науки и образования и, наконец, практически реализовать намеченное - различные задачи, требующие различных подходов к их решению, и лидеров, обладающих определенным набором качеств. Прежде всего следует понять, как структурируются в группы научных исследователей ученые естественным путем и как их структурируют власти предержащие от науки на основе своего понимания и своих интересов. Известно, что мясник классифицирует части животного иначе, чем ученый анатом. Те, кто имеет хоть отдаленное отношение к науке, прекрасно знают, что научная идея появляется на свет часто без особого шума. После ее зарождения мало кто может предположить, что из нее вырастет и какое влияние она окажет.

Одна из наиболее успешных научных структур в Европе - Общество Макса Планка, которое объединяет множество научно-исследовательских центров Германии. По мнению профессора Г. Йекле, секрет ее успеха в следовании нескольким базовым принципам. Прежде всего это поддержка лучших научных умов и привлечение талантливой молодежи. В институтах Макса Планка организуются школы молодых ученых по разным направлениям, в которых ежегодно принимают участие более тысячи человек из разных стран. Практически все институты рас­ положены рядом с крупными университетами. Многие институтские профессора преподают в университетах, а студенты и аспиранты выполняют свои дипломные и диссертационные исследования в лабораториях институтов. Правда, защищают свои магистерские и докторские диссертации они все же в университетах, поскольку Общество Макса Планка не наделено правом присуждать ученые степени. Второй принцип - гибкая политика в выборе перспективных научных направлений. Она включает поддержку инновационных тем, еще недостаточно разработанных, чтобы войти в университетские научные планы, а также развитие междисциплинарных исследований, то есть тех, что ведутся на стыках наук. Институтам выделяется ровно столько денег, сколько нужно для обеспечения лабораторий всем необходимым. В тех случаях, когда требуется особо дорогостоящее оборудование, к сотрудничеству привлекают другие научные центры. Еще один важный принцип - постоянный контроль качества и эффективности исследований. Каждые шесть лет проводится сравнительная оценка работы научных групп с обязательным при­ влечением зарубежных ученых в качестве экспертов. Кстати, исследователи из других стран участвуют в работе институтов Макса Планка на самых разных уровнях. Среди научных сотрудников иностранные граждане составляют 26% (в том числе среди руководителей отделений - 27%), а среди аспирантов 40%.

Задача институтов, входящих в Общество Макса Планка, - фундаментальные исследования. Однако в ходе работы нередко возникают «побочные продукты», имеющие прикладное значение. Так, например, с 1999 по 2004 год Общество Макса Планка получило 96,5 млн евро дохода от продажи патентов.

Разумеется, нам не следует ожидать развития науки, образования и инновационной деятельности путем прямого копирования чужого опыта, принятия формальных решений и программ. «Наука сегодня, - провозгласил президент США Барак Обама, выступая 27 апреля этого года на ежегодном собрании американской Национальной академии наук, - больше, чем когда-либо раньше, нужна для нашего благосостояния, нашей безопасности, нашего здоровья, сохранения окружающей среды и нашего качества жизни». Эти слова в полной мере относятся и к нашей стране, учитывая, что Россия в настоящее время, ввиду почти полного отсутствия контактов между независимой мыслящей частью общества и властью, «пытается строить не креативное, а потребительское общество, опираясь на наиболее отсталые в политическом отношении слои и используя бешеную активность корыстной бюрократии»*. Следовательно, нужны консолидированные действия научной эли­ ты, экспертного сообщества, гражданских институтов и государственных структур, включая парламентские механизмы, для объединения усилий, осознавая, что реальные плодотворные дела нам придется делать самим.

Олаф Метцель. Лабораторные испытания. 1990Фрмитц Хайстеркамп. Тир. 1989