Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Nota bene

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия


  • Татьяна Ворожейкина

Ценности и интересы

СМИ и общество

Точка зрения

Жизнь в профессии

Из истории русского либерализма

Зарубежный опыт

Наш анонс

№ 1 (47) 2009

Мировой кризис и мировой порядок

Дмитрий Тренин, директор Московского центра Карнеги

Во второй половине 2008 года произошло наложение двух кризисов. Кризиса локального, фактически российско-американского — в Грузии. И кризиса глобального, острая фаза которого началась в середине сентября после банкротства инвестиционного банка Леман Бразерс. В результате вероятность перерастания локального кризиса в масштабное столкновение РФ с США резко снизилась. Как повлияет мировой кризис на мировой порядок, сказать трудно. Ясно одно: мировой порядок претерпит существенные изменения.

Первая реакция на кризис была пугающей. Каждый пытался спастись сам по себе. Правительства ряда стран объявили о полной гарантии вкладов своих банков, тем самым грозя дестабилизировать международные финансы. В некоторых столицах поспешили все свалить на Соединенные Штаты Америки как на источник кризиса и в очередной раз провозгласить конец однополярного мира. Однополярный мир имеет замечательное свойство умирать очень много раз, у него, очевидно, есть несколько жизней. И каждая отпадающая черта этого мира принимается как его конец. Говорили о том, что наступает эпоха БРИК*  и т.п.

Период судорожных попыток спастись в одиночку продолжался, к счастью, недолго. Уже через несколько дней было объявлено о встрече «финансовой семерки». Затем произошли встречи на уровне Европейского союза. И в масштабе всего Союза, и в масштабе еврозоны, и в масштабе лидеров еврозоны плюс Великобритания, которая в еврозону не входит. Прошел саммит ведущих европейских и азиатских стран в Пекине; центральные банки стран Организации экономического сотрудничества и развития стали проводить согласованную политику и в том, что касается учетных ставок, и в более широком плане. Китайское, индийское и целый ряд других правительств подключились к общей работе. Страны Персидского залива — Катар, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты — заявили о том, что они готовы предложить мировой финансовой системе свои суверенные фонды, которыми еще недавно пугали в Европе и Соединенных Штатах Америки как источником нежелательного и неприемлемого вмешательства в экономику либеральных стран. Сейчас эти фонды рассматриваются в качестве спасителей. И, наконец, по инициативе Франции и Соединенных Штатов Америки, 15 ноября 2008 года в Вашингтоне собралась «двадцатка» лидеров ведущих мировых экономик для обсуждения проблем глобального экономического кризиса.

Эта поразительная согласованность в действиях появилась, конечно, не на пустом месте. За годы, которые прошли после окончания Второй мировой войны, после окончания холодной войны и после начала нового этапа в экономическом развитии Китая и Индии, произошло формирование единой капиталистической экономики, единого языка у тех, кто отвечает за экономическую политику этих стран, единой системы ценностей в том, что касается экономики. Так что сегодняшний кризис, хотя его и сравнивают с кризисом 1929 — 1933 годов, идет пока по совершенно другой траектории, если говорить о политиках национальных правительств.

Любой кризис — это, безусловно, суровая проверка каждой страны и каждого правительства, но и возможность для тех, кто сможет этот кризис преодолеть. Если пациент не умрет, то, как говорят, он непременно поправится. Я думаю, что в результате этого кризиса глобализация укрепится, мир, конечно, не рассыплется, автаркии не будет. Капитализм пройдет через очередную коррекцию при помощи государства, роль которого на этом этапе, безусловно, вырастет, баланс государственного контроля, частного предпринимательства и частной инициативы будет в очередной раз откорректирован, и государства, что очень важно, сделают реальный шаг на пути к созданию системы глобального управления.

То, что вымучивалось очень долго в бесконечных и тупиковых переговорах о реформе Организации Объединенных Наций, о трансформации других международных институтов — все это может быть существенно ускорено благодаря тому, что кризис не оставляет времени для умозрительных рассуждений, заставляет действовать. Опираясь на взаимодействие в области финансов, можно надеяться на то, что в будущем глобальное взаимодействие, глобальное управление может быть распространено и на другие сферы. На сферу торговли, на область изменения климата, что, на мой взгляд, является одной из важнейших проблем, перед которой стоит человечество. Более широкие проблемы окружающей среды, здравоохранения, демографии, миграции, а дальше по списку: трансграничная преступность, экстремизм, терроризм, распространение ядерного оружия и так далее.

Когда мы говорим о мировом порядке, необходимо уточнить, что мы имеем в виду. Идет ли речь о системе управления или лишь о «рассадке за столом»? Это интересный вопрос, над которым стоит рассуждать. Складывается впечатление, что разговоры о многополярности — это больше по части «рассадки». Разумеется, полицентричность — это черта современного мира. В дальнейшем она будет становиться еще более влиятельной, еще более определяющей тенденцией. Но навязчивое продвижение многополярности преследует цель скорее «спровадить» нынешнего гегемона, низвести Соединенные Штаты до положения «рядовой великой державы». В качестве замены предлагается нечто вроде олигархата. Речь идет о конструкции, в центре которой будет пять-шесть центров силы. Это, может быть, решит проблемы этих пяти-шести центров, но не остальных примерно двухсот стран, которые как сейчас, так и в дальнейшем самостоятельной роли в мировых делах, как предполагается, играть не будут.

Тем не менее, если вернуться к идее мирового порядка как системы глобального управления, то здесь есть некоторая основа для того, чтобы быть оптимистом в условиях кризиса в том, что касается возможностей, способностей двигаться в этом направлении. Что требуется? Требуются общие или хотя бы совместимые интересы и цели. В каком-то объеме они существуют уже сегодня. Необходимы, далее, некие базовые принципы, нормы, правила, которые разделяются широким кругом государств. С этим положение гораздо хуже. Но тем не менее есть возможность, немного расширяя согласие в тех областях, где оно есть, и распространяя его на другие области, двигаться и в этом направлении. Посмотрите, как действуют центральные банки столь различных между собой в политическом отношении стран, как Швейцария и Китай. А действуют они по основным вопросам в одном направлении. Это говорит о том, что некие нормы и правила разделяются в экономической сфере, хотя в политической сфере существуют серьезные отличия.

Претендентам на центральную роль требуется достаточная легитимность. Те, примерно двести стран, которые не входят в высший эшелон мировых правителей, должны чувствовать, что система легитимна. Этого не просто достичь. Необходима, конечно, определенная сеть институтов. Вряд ли такая, какая видится сторонникам укрепления роли Организации Объединенных Наций, видящим ее в качестве «вершины пирамиды» глобального управления. Скорее речь пойдет о сетевой структуре с ведущей ролью тех институтов, где максимально достигнут уровень взаимодействия финансовых институтов. Любая система управления, конечно, может быть только несовершенной, Совершенного управления достичь не удастся. А попытка достичь такого совершенства может привести к неприемлемым издержкам. Очень важно обратить внимание на то, какие обязанности при этом накладываются на участников системы управления. Иногда возникает ощущение, что некоторые претенденты в «землеуправы» стремятся стать членами некоего всемирного политбюро: есть статус, очевидные преимущества, но ответственность в принципе отсутствует.

Если говорить об участниках системы глобального управления, которое действительно может принести какую-то пользу человечеству, то главное требование к этим участникам — способность производить международные общественные блага. То есть нужно, чтобы эти страны не только занимали какое-то положение, это не самое главное, а чтобы они были способны что-то генерировать. Давайте посмотрим, кто в этот кризис сумел что сделать. Мы видели активность Франции, Европейского союза, «Большой семерки», США. Мы, честно говоря, мало что услышали от Китая. Он действовал правильно, но не играл и не пытался играть лидирующую роль. Мы мало что слышали от Индии: опять-таки индийцы действовали правильно, но не переступая национальных границ.

На мой взгляд, очень важная составляющая глобального управления в том, чтобы субъекты первого ряда были способны производить его в международном общественном плане. Не только для своей страны — это понятно, это обсуждается в другом контексте, но и для остального человечества. Необходимо определенное сознание того, что мы все являемся гражданами не только своих стран, но и членами глобального сообщества, и это сознание чрезвычайно важно для людей, которые принимают решения, особенно в тех странах, которые претендуют на выдающуюся роль в системе международных отношений. Речь идет о готовности и желании взять на себя повышеннyю долю ответственности. Именно ответственность отличает лидеров от тех, кто за ними следует. Причем ответственность, а не статус — это надо особо подчеркнуть. Речь идет также о способности к многосторонним действиям, потому что действия, значимые для глобального мира, могут сегодня реализовываться только на многосторонней основе. Многосторонность и многополярность — разные понятия. Односторонней может быть инициатива, но сами действия на глобальном уровне могут быть только многосторонними.

Со сказанным тесно связано понятие лидерства. Лидеры — не обязательно только богатые и сильные. Способность к лидерству, готовность вести за собой других, предлагать нечто, что важно не только для того, кто претендует на роль лидера. За ним идут не по обязанности и не по принуждению, а будучи убежденными в пользе конкретного выбора. Лидеры должны также обладать способностью объединяться в инициативные группы и реализовывать то, что можно назвать коллективным лидерством.

В заключение необходимо отметить, что 21-й век отличается от 20-го по очень многим основаниям. Некоторые из них особенно важны в контексте мирового кризиca и под углом зрения мирового порядка.

Первое: способность созиданию важнее способности к уничтожению. В России привыкли, говоря о важности страны в мире, подчеркивать факт обладания оружием огромной разрушительной силы. Факт присутствует, но он не делает Россию лидером и не сообщает ей привлекательности. Ядерное оружие есть уже у Пакистана и Северной Кореи, к нему приближается Иран. Для того, чтобы занимать лидерские позиции, необходимо создавать и предлагать ценности, которые нужны другим людям, которые могут сделать их жизнь лучше, а не прекратить их жизнь В случае какого-либо конфликта.

Второй момент. Процесс возрастания роли государства имеет свои ограничения. Важно, что государство уже не единственный значимый игрок. Реально формируется, особенно в период кризисов, глобальное общество, глобальная бизнес - и интеллектуальная среда. И в этой среде парадоксально, но огромным образом увеличивается значение отдельного человека, который в глобальном мире может сделать больше, чем в мире, поделенном на двести мало - или труднопреодолимых перегородок.

Третье соображение. Двадцатый век во многом был веком идеологии. Сейчас очень модно говорить о том, что место идеологии заменил прагматизм. Однако создается, к сожалению, обоснованное впечатление, что этот прагматизм не вписан в систему ценностей. Вместо ценностей — рубли, доллары, евро и власть, которые они дают. Это опасно прежде всего для общества, которое принимает в качестве парадигмы абсолютную значимость прагматизма.

Четвертое. Мы очень много говорили в последнее время о национальном интересе, что, согласимся, важно, особенно в современной внешней политике. Однако современная внешняя политика должна выходить за пределы чисто национальных интересов. Прежде всего это касается ведущей страны мира — Соединенных Штатов Америки. Я бы американцев критиковал не за то, что они слишком много занимаются внешним миром, а за то, что они выступают преимущественно как национальное государство. На мой взгляд, роль мирового лидера, каким США сегодня являются, подразумевает большую ответственность за систему в целом, а не за продвижение только своих национальных интересов.

И, наконец, последнее. Двадцатый век в России был, по крайней мере на протяжении его большей части, веком элиты функционеров. К сожалению, ядро нынешней политической элиты страны и сегодня составляет элита функционеров. Я считаю, что в глобальном мире успешными могут быть только элита лидеров и отдельные лидеры внутри этой элиты.

Гидо Гилен. Без названия. 1992