Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Ценности и интересы

Интересы и ценности

Точка зрения

Жизнь в профессии

Идеи и понятия

Наш анонс

Nota bene

№ 2 (45) 2008

Де-факто государства — общее и особенное

Сергей Маркедонов, заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа

Я буду говорить о де-факто государствах постсоветского пространства. На мой взгляд, им, как самостоятельному субъекту исследования в данной проблеме,неслишком повезло по двум основным причинам. Первую причину можно назвать политико-пропагандистекой.

Те государства, которые рассматривают эти территории как свои части, как свои исконные территории, ведут большую пропагандистскую работу, чтобы представить эти образования как «черные дыры», как что-то несостоятельное, как средоточие криминала и т. д. На фоне такой пропагандистской работы появляются и соответствующие публикации. В качестве примера сошлюсь на труд известного профессора Джорджтаунского университета Чарльза Кинга под названием Non state states— «Негосударственные государства», или «Государства, которые не являются государством». И второй момент — то, что данные образования рассматривают сейчас исключительно в контексте Косово.

Хочу, однако, обратить внимание вот на какой момент. Приднестровье заявило о своей независимости в сентябре 1990 года, когда существовал Советский Союз и еще не произошло даже первого провозглашения независимости Косово. Оно прозвучало в 1991 году, когда только Албания признала Косово. Южная Осетия подняла свой статус от автономной области до республики в составе Грузии тоже в 1991 году, когда проблема Косово не стояла в повестке дня как европейская и тем более мировая. Это была югославская или, максимум, балканская проблема. Абхазскую проблематику ООН стала обсуждать в 1992 — 1993 годах. Я напомню, что Абхазия рассматривается ООН как сторона конфликта, и здесь работала миссия наблюдателей. Косово попало в европейскую и мировую повестку дня в 1997 — 1999 годах, когда прошла военная операция НАТО. То же самое касается и Нагорного Карабаха. Первая резолюция СБ ООН по НКР датируется 30 апреля 1993 года после кельбаджарской операции, когда Армения открыто показала свою вовлеченность в конфликг, Таким образом, еще существовал Советский Союз, когда отчетливо звучали декларации, связанные с провозглашением независимости де-факто государств, формировалась их идентичность, происходили конфликты ...

Остановлюсь на трех аспектах проблемы.

Первый — вопрос терминологии, почему я использую понятие «де-факто государства», второй — причины их появления. Третий вопрос — общее и особенное в де-факто государствах.

Обычно данные образования называют самопровозглашенными. Мне этот термин кажется некорректным. Во-первых, вообще все государства когда-то сами себя провозгласили, о чем говорят многие исторические примеры.

14 июля 1776 года 13 колоний Великобритании в Северной Америке самопровозгласили государство США и свою независимость от Великобритании, которая много лет не признавала независимость этого государства. Нидерландская Республика также побыла в этом состоянии. Но Последний яркий пример — Китай. Напомню, что до 1971 года в Организации Объединенных Наций Китай представлял Тайвань, а материковый Китай не был признан. Наконец, о Советском Союзе. В Соединенных Штатах до 1933 года послом был Борис Бахметьев — посол Временного правительства России. Соединенные Штаты не имели дипломатических отношений с Советским Союзом.

Второй момент, почему термин «самопровозглашенный» не кажется мне справедливым и корректным. Между провозглашением независимости и выстраиванием институтов государственной власти, о чем говорила Пилар Бонет, — большая разница. Эти институты могут быть не признаны мировым сообществом, но гражданами вполне признаются. На «излете» Советского Союза была масса случаев самопровозглашения различных республик. Возьмем Карачаево-Черкесию. Там, если память мне не изменяет, в 1990 — 1991 годах было провозглашено 5 республик: Республика Карачай, Черкесская Республика, Республика Абаза и две казачьих республики — Баталпашинская и Урупско-Зеленчукская. Где они теперь? А ведь Урупско-Зеленчукская Республика просуществовала целых полгода. В 1996 году была провозглашена Республика Балкария. В Дагестане была провозглашена Казачья Нагайская Республика. Даже, между прочим, Уральская Республика провозглашалась в 1993 году, Донская Республика — в ноябре 2001-го. Где все эти государственные образования? Они не существуют. Между самопровозглашением и реальной самостоятельностью, формированием некоего субъекта политики большая дистанция. Потому самопровозглашение — не очень состоятельный термин.

Далее — понятие «непризнанный». Вроде бы здесь все логично: они не признаны мировым сообществом. Но, во-первых, они признаны собственным населением, для которого они легитимны. Те законодательные акты, которые там издаются, населением выполняются, элементы государственного принуждения тоже применяются.

Еще один важный момент. Абхазию ООН не признает как государство, но стороной конфликта ее считает. Южная Осетия не рассматривается в ООН как сторона конфликта, но в ОБСЕ рассматривается. Там действует миссия ОБСЕ, и она считает Осетию стороной конфликта. Более того, сам Тбилиси считал до появления «альтернативного правительства» Южную Осетию стороной конфликта: ведь подпись Грузии под Дагомысскими соглашениями 1992 года о прекращении огня стоит.

Азербайджанская сторона в мае 1994 года подписала документ о прекращении огня с Нагорным Карабахом. Подпись Самвела Бабаяна, командующего армией Нагорно — Карабахской Республики, там стоит. Только после президентских выборов в сентябре 1996 года в Армении все отношения по Карабаху перешли в формат Ереван — Баку, то есть до этого переговоры с Карабахом велись, минская группа посредников приезжала в Карабах, в том числе и американцы, тот же Метью Брайза — куратор кавказской политики США

В западной литературе используется такой термин «breakaway герuЫiсs», то есть республики, которые, так сказать, оторвались от основных территорий. Но не факт, что произойдет обратное присоединение, это еще нерешенный вопрос. Не так давно господин Солана, который много говорит о том, что Косово — это unit case (особый случай), сказал, что самоопределение Косово — это последний акт в драме югославского распада. Я готов согласиться с ним и добавить, что это самоопределение республик де-факто, то есть пока судьба четырех государств, обсуждаемых нами, не решена, мы не можем говорить о том, что раздел Советского Союза завершился окончательно.

Почему я говорю «де-факто государства», а не территории? У них есть атрибутика, выборы. Пилар Бонет говорила про референдумы. В Приднестровье — их было семь, конституция там менялась три раза. В Карабахе Конституция была принята в 2006 году, состоялось два референдума. В Южной Осетии было несколько референдумов, в Абхазии были не просто выборы, а смена власти, причем без убийств и насилия. Можно даже считать, что в 2004 году в Абхазии произошла своя «цветная революция», потому что Кремль ставил на одного кандидата, а победил совсем другой. Таким образом, на мой взгляд, по выше­ описанным причинам термин «де-факто государство» наиболее приемлем.

Второй аспект: причина появления этих образований. Здесь, конечно, всегда возникает вопрос, который знаменитый французский историк Марк Блок называл «идолом племени историков»: с какого момента все началось? От журналистов я слышу о 500-летней карабахской войне, о 400-летнем противостоянии абхазов и грузин. Не надо искать причины конфликта в донационалистической эпохе и переносить националистические представления в аграрное общество, которое существовало в XVIII — XIX веках. Самый частый вопрос, который мне задают журналисты и в кулуарах, и открыто — чей же все-таки Карабах? Мои студенты говорят: «Наверное, на этот вопрос очень трудно ответить корректно». На самом деле, легко: Карабах это не армянская и не азербайджанская земля. Это до 1823 года земля Карабахского ханства, а потом часть Елизаветпольской губернии Российской империи. Вот верный ответ. Потому что Карабахское ханство находилось в донационалистической эпохе, когда люди боролись друг с другом не как армяне и азербайджанцы — они себя осмысливали не в этих категориях, а как поданные Карабахского ханства.

Очень любопытно пишет о проблеме наций немецкий кавказовед Йорк Бобровски. Он доказывает, что в начале XX века сама концепция наций утвердилась в этом регионе лишь на территории кавказских городов. За городской чертой она переставала действовать. Поэтому первые армяно-азербайджанские столкновения происходят именно в городах — Баку, Гяндже, Шуше. Только с процессом модернизации и урбанизации появился национализм, появился националистический дискурс и родилось представление об исконной территории.

Таким образом, можно говорить о том, что тот же карабахский и другие конфликты формируются во время рождения первых республик в Закавказье. Не так давно отмечались даты их образования: Грузия провозгласила независимость 26 мая, Армения и Азербайджан — 27 мая 1918 года. Что интересно — грузинский Национальный совет заявил о своей государственности во Дворце царского наместника на Головинском проспекте Тифлиса — теперь это проспект Руставели Тбилиси. А где заявил о своей независимости Азербайджан? В том же самом Тифлисе, в гостинице «Заря». И столицей Азербайджана 4 месяца была Гянджа — до сентября 1918 года в Баку хозяйничали дашнаки. То есть представление о национальной территории определилось только в XX веке. Поэтому давайте расслабимся и не будем говорить о 400 — 500-летней вражде между народами. Тем более что народы вообще конфликтовать не могут: у них нет права субъектности. Могут конфликтовать элиты, государства, группы, партии.

Используя образ Киссинджера, можно сказать: дайте мне тот телефон, по которому можно позвонить и попросить, чтобы подошел и поговорил со мной народ. Поэтому между народами нет вражды, как и дружбы — не бывает их между теми, кто не имеет субъектности. Субъектность формируется определенной — политической, интеллектуальной, бизнес-элитой. Поэтому с рождением национализма появилось разное представление о том, что есть национальные территории.

Пришли к власти большевики и привнесли такой фактор, как этнизация политики. В 1924 году известный литовский большевик Иосиф Варейкис назвал Советский Союз коммунальной квартирой. Блестящий образ, который был использован через 70 лет профессором университета Беркли Юрием Слезкиным. Советский Союз планировал свою политику для формирования этнических различий на территориальной основе. Появлялась так называемая этническая собственность на землю. Если Грузия, то здесь грузины, если Абхазия, то здесь абхазы, если это Азербайджан, то здесь должны быть первыми азербайджанцы, а если это Армения, то, естественно, только армяне и никто больше. Про анализируйте переписи советских лет с 1959 по 1989 год. Вы везде увидите — от союзных республик до автономий — этническую гомогенизацию и фактическое формирование квазигосударств. Как только Советский Союз начал рушиться и коммунизм уже никого не вдохновлял, формула товарища Сталина — «социалистическая по своему содержанию и национальная по форме культура» — применительно к республикам потерпела фиаско: форма и содержание совпали мгновенно на национальной основе.

Естественно, главный вызов, который возник, — это легитимность государства, понимаемая не как легальность той или иной процедуры, а как доверие к государству. Если первый Президент Грузии Звиад Гамсахурдия заявил о Грузии как о государстве для грузин, то понятно, что абхазам в этой Грузии нечего делать. Если народный фронт Азербайджана выходил с речевками вроде «Без евреев и армян проживет Азербайджан», то понятно, что это вызвало недовольство в определенных слоях населения, привело к серьезному конфликту с армянами. А из Армении в 1989 году было выдавлено 200 тысяч азербайджанцев. Собственно говоря, национализм, наложенный на территориальную основу, и породил то, что мы сегодня видим в де-факто государствах.

Эти государства разные. Прежде всего, Пилар об этом отчасти сказала, есть разное отношение к России, хотя бы по простой причине: Россия имеет границы с Абхазией и Южной Осетией, но с Приднестровьем и Карабахом не имеет. Более того, есть продолжение Абхазии и Южной Осетии внутри России. Есть Северная Осетия. Есть Адыгея, Кабардино­Балкария, Карачаево-Черкесия. Абхазия же является единственным черкесским государством, которое не признано в мире, но оно таковым является. Черкесский мир внутри России, — очень важный фактор. С ним очень сложные исторические отношения. А Приднестровье и Нагорный Карабах несколько вдали от России. Дума в мартовском 2008 года заявлении обрисовала возможные контуры политики в отношении Абхазии и Южной Осетии, по Приднестровью они не очень ясны.

Пилар затронула очень важную проблему взаимоотношений непризнанных образований с Западом. Но ведь Запад разный, — есть США, есть Европейский союз. Европейский союз рассматривает Абхазию, Приднестровье как часть Европы. После приема в ЕС в 2007 году Румынии и Болгарии, Евросоюз считает Черноморье, куда включает все кавказские государства (хотя Азербайджан выходит к другому морю, Армения вообще ни к какому не выходит) Черноморским регионом Европы. И уже Европа говорит о себе как о региональном акторе, который здесь всерьез и надолго. Американцы же этот Черноморский регион включают в проект «The Great Middle East» , — Большой Ближний Восток, — и отводят ему скромную роль тыловой зоны. Если для американцев это скромная геополитическая игра, для Европы это уже границы, это уже часть Европы, которую нужно как-то интегрировать и стабилизировать. Разные подходы. И столь же разные подходы у де-факто государств к Европе и США.

В заключение хочу сказать, что де­факто государства показали себя, как минимум, самостоятельными субъектами. У каждого из них есть собственные устремления, собственные представления об идентичности, и надеяться на быстрое решение их проблем, я думаю, не стоит. За годы существования «самопрозглашенных территорий» сформировались уже два поколения, которые не очень представляют себе жизнь в составе прежних государств. Сегодня определенного ответа на вопрос, — либо национальное самоопределение, либо реинтеграция, — не существует.

Экстер. Конструктивный натюрморт. 1920–1921