Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Семинар

Тема номера

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Точка зрения

Наука и общество

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Личный опыт

Наш анонс

Nota bene

Верховенство права

Гражданское общество

№ 2-3 (65) 2014

Школа и город: «родительские стратегии» и гражданские практики*

Татьяна Шманкевич, кандидат социологических наук, старший научный сотрудник СПбГУ

Новое поколение родителей и стратегия улучшения школ

В начале 90-х годов ХХ века после распада СССР известный философ, политтехнолог Петр Щедровицкий сформулировал гипотезу, согласно которой российская городская школа способна выступать в качестве среды, порождающей гражданские практики, и таким образом влиять на формирование нового городского пространства*. Если принять эту гипотезу, следует предположить, что в первую очередь изменения должна претерпеть сама школьная жизнь, включая взаимодействие школы с родителями учащихся. Не случайно взаимоотношения школы и родительского сообщества стали предметом многочисленных научных дискуссий.

Исследователи отмечают, что, хотя все школьные реформаторы в США старались учитывать пожелания граждан, взаимоотношение школы с родителями учащихся обострялось на протяжении последних тридцати лет. Так, американский педагог, писатель Герберт Ф. Пандисио такой результат не в последнюю очередь связывает с приходом нового поколения родителей, утратившего доверие к школьному учителю как к носителю истины*. Многие из современных родителей школьников в США лучше образованы, чем школьные учителя. Родители не просто хорошо знают свои конституционные права, но и удачно апеллируют к своему жизненному опыту, особенно те из них, кто имеет опыт участия в бизнесе или даже опыт управления своей компанией и считает себя компетентным в вопросе, как должна строиться работа в организациях. Новое родительское поколение отличает четкое понимание того, что школы принадлежат им и что учителя и школьная администрация работают для них. Исследователь подчеркивает, что именно по требованию родителей, либо не согласных с учительской стратегий, либо недовольных управленческой идеологией, были уволены многие учителя и директора американских школ.

Признавая неоднородность нового родительского поколения, Г. Пандисио особо акцентирует внимание на группе влиятельных и активных родителей, которые достаточно много времени проводят в школе. Такие родители нередко знают состояние школьных дел лучше, чем представители школьной администрации, и поэтому активно вмешиваются в решение самых разнообразных школьных проблем.

Схожий феномен описывает и исследователь процессов образования Агнесс ван Зантен, говоря о французской школе* . Начатая во Франции в 80-е годы ХХ века децентрализация образования стимулировала участие территориальных сообществ в решении разнообразных проблем местных коллежей и лицеев. В этих условиях активизируются и родители учащихся. Исследовательница особо отмечает роль так называемых стратегических родителей, то есть тех, кто обладает одновременно и желанием, и достаточными ресурсами (материальными, культурными, временными) для активного участия в процессе обучения своего ребенка. По замечанию исследовательницы, первоначально «стратегические родители», независимо от места проживания, были ориентированы на обучение своих детей в престижных школах в престижных районах Парижа. Но со временем приходило понимание, что подобный выбор не ограждал ребенка от влияния социальной среды по месту жительства. В результате начинали возникать проекты родительской поддержки местных школ, даже когда собственные дети посещали другие, как правило, более престижные образовательные учреждения. По инициативе родителей в периферийных школах создаются элитные классы. А главное, сами родители через участие в школьных советах пытаются влиять на ситуацию в школе, а через нее на ситуацию в микрорайоне в целом. Ван Зантен объясняет подобные инициативы родительским и одновременно гражданским стремлением «облагородить» социальный контекст места своего проживания, «ограничить деградацию учреждений квартала» и тем самым обеспечить лучшие условия социализации своего ребенка.

Результаты нашего первого проекта «Школа на карте города, Санкт-Петербург, 2004 – 2007 гг.» показали, что для «стратегических родителей» также характерны два основных сценария: возить сына/дочь в престижную элитную школу или выбрать элитный класс в обычной школе по месту жительства. Причем в центральных и спальных районах Санкт-Петербурга возможности для такого выбора практически одинаковы: почти все городские общеобразовательные школы имеют классы с углубленным изучением того или иного цикла предметов, отличающиеся не только учебной программой, но и социальным составом учащихся. Но в отличие от рассмотренного парижского случая, в Санкт-Петербурге открытие таких классов, как правило, не результат гражданской инициативы родителей, а скорее эффект конкуренции школ. В нулевые годы школьная родительская инициатива чаще всего ограничивалась выбором конкретного класса в конкретном учебном заведении или выбором определенного учителя, особенно если речь идет о начальной школе.

Инициативы сверху

В России попыткой институциализации гражданской родительской инициативы сверху и одновременно перехода к государственно-общественному управлению школой стало учреждение школьных попечительских советов. Указом № 1134 Президента РФ от 31 августа 1999 года, а также последующим постановлением правительства РФ были легализованы школьные попечительские советы, определены в общих чертах роль местных сообществ в организации школьной жизни, рамки их сотрудничества с местными органами власти и т.д. Причем представители локальных сообществ, «благодетельствующих школе», совсем не обязательно должны быть родителями учащихся. Но так как уже со следующего после Указа года в бланки школьных отчетов была добавлена графа: «Есть в школе попечительский совет или нет?», наличие или отсутствие попечительского совета стало рассматриваться как показатель работы школы. Поэтому в школах в авральном порядке формировались списочные составы совета, нередко фиктивные и довольно часто дублирующие общешкольные родительские комитеты.

Похожая история произошла и с созданием школьных управляющих советов. Намеренно размытые формулировки министерских рекомендаций (как пример, письмо Министерства образования РФ от 14 мая 2004 г. № 1451131/13) позволяли управленческим структурам «сохранять недемократические механизмы манипулирования демократическими образованиями вплоть до форсирования создания новых послушных марионеток»*. В итоге к лету 2007 года попечительские или управляющие советы существовали, по крайней мере на бумаге, практически в каждой общеобразовательной школе Санкт-Петербурга. Но, как показали результаты исследования, мифотворчество о тотальном соуправлении продержалось недолго. На начало учебного 2013/14 года подобные советы сохранились лишь в немногих школах города. Один из примеров — попечительский совет гимназии № 56, где директор действительно может опереться на известных и влиятельных горожан.

Общеобразовательные школы традиционно выстраивают отношения с родителями школьников через ранжированную систему родительских собраний (классные собрания, родительские собрания по параллелям, то есть, например, только 7-х или 1-х классов, общеродительские собрания, дни открытых дверей, школьные фестивали и т.д.). Причем, как заметил директор одной элитной петербургской школы, чем благополучнее школа и чем выше ее статус, тем выше родительское доверие к учителям и, соответственно, тем традиционнее формы общения школы и родителей. Традиция предполагает, что в повседневной школьной жизни инициативы поступают от школьной администрации или педагогического коллектива, а родительская активность проявляется в поддержке выдвинутых инициатив, будь то организация субботника или внесение корректив в Устав школы.

Инициативы снизу

Родительские инициативы возникают там, где обнаруживаются нерешенные проблемы. В 2005 году, изучая ситуацию в школах Санкт-Петербурга, я описала феномен, который определила как «новые стратегические мамы». Это были, как правило, молодые мамы учащихся начальных классов, официально не работающие, но обладающие достаточными материальными и временными ресурсами, а главное, желанием принимать активное участие в школьной жизни не только своего ребенка, но и в целом класса и школы. Продолжив предыдущий исследовательский проект весной 2013 года, в разговоре с представителем общественной организации «Санкт-Петербургский родительский комитет», я поинтересовалась, есть ли среди его активистов подобные мамы. Как выяснилось, поначалу были, но когда потребовалось системное участие, то есть не просто пригласить модного художника преподавать в школе рисование, а заниматься рутинными организационными делами, «новые стратегические мамы» интерес к общественной работе потеряли.

Из ответа представителя комитета (лексика сохранена): «Понимаете, там немножко другой менталитет. Этим людям, как правило, в силу воспитания, образования, круга общения, неинтересны бытовые вещи. Им интересны, как вариант, запиариться или, ну, какую-то публичную роль себе придумать; развлечься. А тут развлечения скучные, потому что мы начинаем вникать в какие-то проблемы, тут развлечений мало. Тут надо выхаживать ногами, надо что-то делать конкретное».

То есть люди, которые приходят в организацию просто «убить время или потусоваться», «не выживают», фитнес и маникюр, по словам моего собеседника, не вписываются в повседневную рутинную работу.

Переломным моментом в трансформации обыденной родительской активности в гражданское действие для Санкт-Петербурга стала осень 2010 года. Обсуждение 83-го Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» вылилось в протестное движение против коммерциализации образования. Активистская волна вылилась на улицы города сначала как довольно спонтанное движение, затем появился актив, оформившийся в штаб и взявший на себя организацию участия в собственных мероприятиях, распространение подготовленных писем, прокламаций, организацию уличных пикетов. Одновременно обсуждение закона шло в социальных сетях, создавались специальные группы «ВКонтакте».

В итоге возникла сетевая структура «Санкт-Петербургский родительский комитет», где каждое отделение занимается своим направлением: поддержкой многодетных семей, ювенальной тематикой, безопасностью в Интернете, бытовыми делами, досугом и т.д. Все активисты работают на условиях бескорыстного волонтерства. В основном это родители учащихся начальных и средних классов школы, есть родители, которые стали активно сотрудничать с организацией, когда их дети ходили еще в детский сад. И совсем немного участников, чьи дети уже закончили общеобразовательные школы.

Сегодня комитет является юридическим лицом, имеет свой устав. Штатных единиц здесь нет, как нет и членских взносов. Совместными усилиями активисты поддерживают телефон горячей линии: когда приходит очередной звонок, решают, кто может заняться проблемой, и направляют информацию в соответствующее подразделение комитета. Ежегодно на телефон сбрасываются примерно по 500 рублей. С организацией стабильно поддерживают отношения около двадцати школ города, около пятидесяти школ имели с ней хотя бы разовый контакт. Обычно инициативы исходят от школы, когда там возникают проблемы. На контакт, как правило, идут родительские комитеты школ или классов. Опыта совместных проектов комитета с попечительскими советами нет. Реально работающие при школе попечительские советы — это структуры, сложившиеся исторически. У таких школ свой круг попечителей. Например, школа Шостаковича*  создавалась как школа при заводе «Балтика» и соответственно от своего попечительского совета получает мощную финансовую поддержку. Из интервью с активистом Санкт-Петербургского родительского комитета: «Попечительские советы вместе с администрацией школы формируют планы развития общеобразовательного учреждения и финансируют это развитие по этим планам. Мы их не знаем. Это все люди высокого полета, нам недоступные и повода для общения с нами у них нет, поэтому нет нужды и как-то общаться с ними».

Среди организаций, с которыми поддерживает сотрудничество Петербургский родительский комитет, юридическая организация «За права семьи», несколько общественных клубов, занимающихся организацией семейного досуга, православная организация «Светлица», специализирующаяся на помощи многодетным и малообеспеченным семьям. Были отдельные контакты с Израильским культурным центром и мусульманской организацией при Соборной мечети. Но, как заметил один мой собеседник, там «такая узкая тема, они со своей паствой этим занимаются». Особо стоит зародившееся на одном из родительских форумов региональное общественное движение «Петербургские родители», занимающееся судьбой детей, оставшихся без попечения родителей и находящихся в государственных учреждениях Санкт-Петербурга. Несмотря на формальное сходство названий с Санкт-Петербургским родительским комитетом, это два разных поля деятельности, хотя между ними и случаются редкие пересечения в публичном пространстве города, например участие в тематических дискуссиях.

В заключение

Судя по проведенному в 2013 году исследованию, организации, подобные Санкт-Петербургскому родительскому комитету, существуют не только в Петербурге, но и в Москве и других региональных городах. Большинство из них также возникли в 2010 году в результате активного участия в обсуждении системы социального патроната, или ювенального сопровождения семей. Организации между собой поддерживают связь. Можно даже сказать о стихийно возникшем общероссийском родительском движении, которое постепенно принимает юридические формы, но остается по-прежнему разрозненным. Во всяком случае в течение последних трех лет их существования не прекращается попытка создать общероссийскую структуру, которая позволит управлять (в другой версии — манипулировать) этим движением. В 2011 году на II Съезде родительской общественности в Казани была создана Ассоциация родительских комитетов и сообществ России, объединяющая 67 родительских общественных организаций со всей страны. По словам одного из экспертов, мы видим в этом проявление определенной тенденции со стороны политиков и бизнеса использовать социальный капитал родительской страты, поскольку традиционные технологии перестают работать. Отсюда попытки «оседлать» новое дело. «Традиционно у нас это делается либо деньгами, либо политическими коврижками, пирогами и пряниками».

В этом ряду можно рассматривать и прошедший в феврале 2013 года так называемый родительский съезд, состоявшийся по инициативе движения «Суть времени», возглавляемого С. Кургиняном, и Ассоциации родительских комитетов и сообществ России. Обращает на себя внимание нетолерантность и агрессивность родительского съезда, допускающего использование военной риторики: идентификация себя как родительского сопротивления, деление на своих и чужих. Декларируемая оппозиционность этого нового кургиняновского детища сложно стыкуется с внезапным «незапланированным» появлением В. Путина (не почтившего своим присутствием проходивший в эти же дни съезд сельских учителей России). Президент произнес «экспромтом» 15-минутную речь, пообещав тесное сотрудничество с новой организацией. Вполне обоснованным представляется мнение экспертов, что создана еще одна карманная, полностью подконтрольная власти организация.

Попытки идейно возглавить процесс школьного образования подчеркивают значимость трансформации активности родителей российских школьников за последнее десятилетие. В нулевые годы учителя и представители администрации школы упрекали родителей за равнодушие к школьным проблемам, используя для определения главной школьной функции метафору «камера хранения», куда родители, обремененные проблемами, сдавали своих детей. В начале нового десятилетия XXI века школа, напротив, ощутила напор родительского внимания, к которому оказалась не всегда готова. Как отметил директор одной питерской школы, «если учитель — хороший профессионал, то, несмотря на активность родителей школьников, не родители, а именно учитель по-прежнему останется хозяином в своей школе».

Насколько учитель является хозяином в своей школе — это отдельный вопрос. Но то, что в школе появилось новое поколение родителей учащихся, — реальность для российской школы не меньшая, чем для американской. Это новое поколение относится к школе, учителям, административной команде гораздо критичнее, чем предыдущие поколения родителей школьников. Не ограничиваясь критикой, наиболее инициативные из родителей (те, которых Агнес ван Зантен определила как стратегических родителей) пытаются активно участвовать в школьной жизни своих детей, выстраивать для них нешаблонные образовательные траектории. Если школа такую инициативность нередко встречает в штыки, спеша напомнить, «кто в доме хозяин», то для различных политических сил новая гражданская активность представляется весьма перспективной.

Роберт Раушенберг. Эко-эхо IV. 1993Роберт Раушенберг. Скульптурный элемент. 1953