Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Семинар

Тема номера

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Точка зрения

Наука и общество

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Личный опыт

Наш анонс

Nota bene

Верховенство права

Гражданское общество

№ 2-3 (65) 2014

Люди стареют*

Стивен Поллард, профессор философии Государственного университета Трумэна, штат Миссури, США

Располагающаяся на территории университета Трумэна скульптурная композиция изображает светильник учения, который венчает книгу знаний. Точнее, изображала: светильник исчез много лет назад. Такого рода физический вандализм чаще свойствен молодым людям. Старики несут нам более серьезные разрушения. Их вандализм в большей степени психической, нежели физической природы: они угрожают самому учению, а не только его эмблеме. Старость бывает разной. Вначале я попытаюсь охарактеризовать подразумеваемых мной «стариков», а затем рассмотрю их проступки. В частности, расскажу о некоторых антилиберальных методах, ведущих к нравственному вырождению университетских преподавателей, и подвергну такие методы критике. Сегодня профессоров в университетах вряд ли можно отнести к «проклятым земли»*. Дело не в том, что они вызывают в нас жалость или сочувствие. Я бью тревогу, потому что деморализация профессорско-преподавательского состава угрожает самой идее гуманитарного образования.

Мысль, воля, желание

Сократ в Четвертой книге «Государства» Платона утверждает, что душа человека имеет три начала. Первое позволяет нам рассуждать, исчислять и размышлять. Второе ответственно за гнев, мужество, «ярость духа», решимость и волю. Третье представляется вместилищем вожделения, вообще всех желаний и томлений. В мифологии платоновского «Федра» рациональная часть души уподобляется возничему, а пара коней в упряжке — духу и желанию. Возничий управляет колесницей. Кони везут ее. Когда душа находит свое воплощение в бренной оболочке, возничий должен приложить усилия, чтобы обнаружить следы неизменных сущностей в разнородном потоке будничного опыта. Один из источников такого знания — это граничащее с наваждением созерцание юношей, который опьянен чувством, возлюбленного лика. Даже глаза любви различают в обожаемом образе признаки несовершенства, но так всеобъемлюще впечатление прелести, что в разуме влюбленного отпечатывается идея совершенной красоты, лишенной, так сказать, всякой примеси безобразного. Сокровище достается возничему-разуму, но только после путешествия, в котором принимают участие оба коня, дух и желание. Впервые увидев любимого, ошеломленный возничий падает навзничь от благоговейного стыда. Интеллектуальное пробуждение начинается только под воздействием страсти. Здесь содержится важный урок. Мы достигаем интеллектуального прозрения как цельные личности — вдумчивые, решительные и страстные.

Вагнер развивает эту тему в «Нюрнбергских мейстерзингерах». Мощные порывы (Triebe) ведут молодого Вальтера к благословенной первой любви и вдохновляют его на прекрасную песню. За Вальтера поет весна его любви. Однако жизнь, любовь и искусство — это не только огонь и цветение. В жизни есть место и трудностям, и торжеству успешного брака: «крещение, дело, разлад и раздор». Задача в том, чтобы поддерживать огонь — а для этого требуется осмысленная решимость. Мысль порождает правила. Подлинные мастера неукоснительно следуют справедливым правилам. Они понимают, что цель правил в том, чтобы сохранить образ весны. Соперник Вальтера Бекмессер совершает тягчайший грех, пытаясь задушить правилами ту самую ценность, которую правила призваны оберегать: огонь поэзии и любви. Настоящий артистизм, повторимся, есть производное цельных людей — мыслящих, исполненных решимости и несущих в себе если не пламя, то по крайней мере свечу. Однако тройственного вмешательства мысли, воли и желания недостаточно. Случается и «зимнее извращение» поэтической жизни, при котором размышления становятся расчетом, дух — злопамятством, а страсть — алчностью. Есть предпочтительные и нежелательные пути вовлечения нашего естества в жизненный поток. Мы выбрали предпочтительный путь, если нам удалось сохранить в себе весенний огонь и вдумчивую решимость.

В кинофильме «Угадай, кто придет к обеду» (сценарий Уильяма Роуза) госпожа Прентис считает, что Мэтт Дайтон вот-вот совершит ужасную ошибку, и все потому, что огонь в нем потух совершенно. Ее пронзительная речь в исполнении блистательной Беа Ричардс стала кульминацией драмы: «Я думаю, что мужчины стареют. И когда... сексуальные переживания перестают их занимать, они все забывают. Забывают о том, что такое настоящая страсть. Если вы когда-либо и знали чувство, что испытывает к вашей дочери мой сын, то теперь вы обо всем позабыли. Мой муж тоже. Когда-то знали, но это было давно. Теперь не знаете оба. И что странно для меня и для вашей жены — вы даже не помните. Ведь если помнить, разве б могли вы так поступать?».

Стареть, в глазах госпожи Прентис, — это страдать от психических нарушений, от амнезии и от бесчувственности, которой противостояли нюрнбергские мейстерзингеры. Старики всех возрастов применяют пустые формулы — с незамутненным сознанием и без малейшего понимания триумфов, которые может принести нам жизнь. Мэтт Дайтон в конце концов оказывается не «потухшим свечным огарком». Его можно вернуть к полной жизни. Мы, которым доверено образование молодых студентов, можем только уповать на такую удачу. А худшее, что может с нами произойти, — это превратиться в Бекмессера, душащего артистизм и свободу разума.

Существуют, возможно, области знания, не требующие от студентов страстной вовлеченности. В известном смысле это звучит утешением: нельзя согрешить против отсутствующего вдохновения. Мы, представители гуманитарных дисциплин, не можем рассчитывать на подобное утешение. Учитывая, что гуманитарные занятия нередко будят в людях благородные порывы, мы имеем возможность и несем ответственность за то, чтобы такая благая страсть образовала питательную среду для богатой, плодотворной жизни. Для достижения этих целей необходимо, вопервых, поддерживать творческий огонь в себе самих. Лучшее из того, что мы можем предложить студентам, это заинтересовать их предметом, в котором заинтересованы сами. В случае с философией это, конечно, философия. В случае с химией — химия. Что есть благо в жизни человека? Каковы строительные кирпичики материи? Мы знаем, что подобные вопросы звучат для многих людей вдохновенной весенней песней Вальтера. Иные не слышат зова весны, даже когда им предоставляются для этого все возможности. Гуманитарное образование — это не свод готовых рецептов. В нем присутствует риск, изумление и удивительная возможность того, что дух пролетающего над головой гения окажется созвучен вашему состоянию. Откровение представляется более вероятным, если вы ежедневно встречаете людей, которым не чуждо это понятие. Преподаватели гуманитарных колледжей и факультетов должны быть такими людьми. Теперь мы рассмотрим некоторые течения в высшем образовании, препятствующие желаемому ходу вещей. Я определяю эти течения как «вредоносные метафоры», «смутные цели» и «никчемная интенциональность».

Вредоносные метафоры

Если и существовал когда-либо Бекмессер высшего образования, то им был тип, который впервые определил преподавание в университете как «выполнение учебного плана». В соответствии с данной концепцией преподаватели представляют собой часть системы, посредством которой высшие учебные заведения доносят курс обучения до студентов. Преподаватели — это трубы. Студенты — сосуды. Учебный план протекает по первым, вливаясь во вторые. Старику с потухшим взглядом вряд ли доступна мудрость Плутарха («Ученик — это не сосуд, который надо наполнить, а факел, который надо зажечь»). Для профессора-гуманитария, которому посчастливилось общаться с одаренными студентами, фраза Плутарха есть движущее вещество его дней. Один из способов преподавания, скажем, философии, это создание обстановки, в которой философия могла бы родиться. Так философия становится деятельностью, в которую вовлекаются студенты. Преподаватель — это образец, проводник, партнер. Преподаватель не Бекмессер, а Ганс Сакс, помогающий Вальтеру преобразовать лесной костер в ровный огонь, что позволит ему противостоять разочарованиям, будничности и обидам, а также одерживать большие и малые победы в рутинной череде дней. Составители учебных планов ничего об этом не знают. Впрочем, в заслугу им нужно поставить хотя бы то, что они позволяют «трубам» нести в себе вещество, которое трубам по вкусу. Иными словами, можно предположить, что учебный курс философии включает в себя некую долю философии. Трубам это нравится, однако их ожидает неприятный сюрприз. Учебные планы — пережиток прошлого. Теперь нам предстоит служить проводниками «передаваемых навыков».

Смутные цели

Подчеркивать значение навыков — это вовсе не плохо. Обладающие навыками люди деятельны: они не просто сосуды. Больше того, следует надеяться, что облеченные ответственностью передавать навыки преподаватели и сами будут деятельны в процессе преподавания. Образовательная система, нацеленная на передачу навыков, в лучшем случае состоит не только из труб. Отлично. Но если задаться вопросом, может ли гуманитарное образование вообще процветать при системе «передачи навыков», то огромное значение приобретает существо передаваемых навыков. Я приведу пример желательных с моей точки зрения результатов обучения. Древнегреческим философам мы обязаны революционным прозрением: ввиду того что космос — это строго упорядоченная система, мы, человеческие существа, способны использовать рисунки и закономерности в природе для объяснения природных явлений. Первые естествоиспытатели не слишком ясно представляли себе, как следовать логике таких объяснений, однако с тех пор человечество прошло немалый путь. Одно из наших величайших сокровищ — это изощренная способность проводить исследования, которые позволяют людям развивать стройные, а подчас и неуязвимые теории. В этом смысле объяснение не тождественно простому описанию или разъяснению. Это ответ на вопрос «почему», ведущий к пониманию места того или иного явления в системе законов мироздания. Помочь учащимся обрести навык проведения различий между подобным объяснением и пустой болтовней — вот одна из достойных задач для всякого профессора. Надо было надеяться, что эта цель найдет отражение в списках «учебных целей для вузов», особенно в списках длинных и претенциозных.

В Квалификационном профиле ученой степени (см. http://degreeprofile.org/advan- tage/publication/The_Degree_Qualification s_Profile.pdf) перечислены 60 учебных целей для колледжей и университетов. (В действительности, речь идет о двух «профильных» списках. В первом названы 58 «целей образования», во втором — 55, две из которых не обозначены в первом списке.) Несмотря на то что в документе восемь раз встречается слово «объясняет» и один раз — «объяснение», заслуженное понятие научного объяснения или истолкования в нем блистательным образом отсутствует. Наука, таким образом, неотличима от «искусства, общества, общественных услуг, экономической жизни или технологии». Во всех дисциплинах присутствуют «проблемы», взыскующие «исследовательских» методов, которые могут привести или не привести к «разрешению проблемы». Сертифицированный в соответствии с «квалификационным профилем» студент — это человек, который «осознает значимость проблемы в социальном или общемировом контексте». На более высоком уровне «образовательного процесса» студент «в рамках эссе или проектного задания вычленяет, адаптирует, переформулирует и применяет принципиально важные идеи, навыки и методы, находящиеся на передовой его или ее научных интересов». Из этого, наверное, следует сделать вывод, что студенты, занимающиеся наукой, должны понимать науку. Вот разве что здесь ни слова не сказано о том, что понятие научного объяснения — истолкования — полезно для любого студента, причем, к вящему удивлению некоторых, настолько же, насколько вычленение основных методов и закономерностей. Как я уже говорил, склонность к научному истолкованию поможет учащимся отделить озарения от чепухи. Но и больше. Осознание того, что физическим миром управляют доступные нашему пониманию законы, ведет к чудесному приятию нашего места в космосе. Даже если мы всего лишь кучка высокоразвитых обезьян в неприметном углу неприметной галактики, мы тем не менее можем сообщить вселенной знание о самой себе — стать средством, благодаря которому вселенная познает себя. Такая догадка может придать жизни больше смысла, чем осознание значимости проблемы или вычленение основных методов и закономерностей.

Пусть и рискуя навлечь на себя неудовольствие некоторых из моих коллег, я должен предостеречь начальников от образования: превознося вычленение основных методов, вы и получите «вычленение основных методов» в качестве результата «образовательного процесса». Гуманитарное образование — сложная вещь. Оно требует воображения, поэзии и огня. Оно требует разума, оживленного духом и желанием. По сравнению с истинными целями гуманитарного образования простыми покажутся даже самые изощренные планы высокопоставленных склеротиков. Для повторения заученных, пустых формул не нужно ничего кроме холодного расчета. (Из личного опыта я знаю, что о «вычленении основных методов и закономерностей» можно писать вполне гладко, не имея о предмете ни малейшего представления.) В круговерти «крещения, дел, разлада и раздора» нам, университетским преподавателям, и без того тяжело затыкать рот внутреннему Бекмессеру: искушающие нас голоса твердят, что муки прекратятся, если дать образу весны потускнеть. Ректорам, проректорам и деканам не следует вводить нас в искушение.

Никчемная интенциональность

Пол Гастон, один из авторов Квалификационной модели ученой степени предлагает весьма обтекаемую дефиницию целей данного документа: «Мы утверждаем, что высшее образование должно преследовать ясные цели обучения, а высшие учебные заведения — ясно осознавать пути достижения учащимися поставленных целей» (http://degreeprofile.org/the_need.php).

Наверняка каждому человеку хотелось бы поделиться с другими своим великим озарением или бесценным опытом. В этом одна из причин того, что университетские ученые обожают составлять списки предметов, обязательных для усваивания. Я и сам поддался искушению несколькими фразами выше. Было бы, конечно, престранно, если бы преподаватели не знали, какую пользу могут принести студентам их лекции и семинары. Не менее странно, если колледж не излагает конкретные цели предлагаемого в его стенах курса. Однако формулирование учебных целей может завести нас слишком далеко — как в случае с упомянутой Квалификационной моделью. Такая модель обращена к светлому дню, когда студенты, вооруженные раз и навсегда установленными программами обучения, будут поступать в университеты с абсолютным знанием того, что им хочется изучать. Обратимся к тексту документа: «Можно представить себе, как поступивший в колледж студент подписывает воображаемое соглашение, в котором говорится следующее: «Я прочитал и понял описание результатов обучения в контексте искомой ученой степени и соглашаюсь уделить для ее получения все необходимое время, энергию, свои организаторские и творческие способности». Всеобъемлющее соглашение об обучении должно стать, таким образом, неотъемлемой частью всякой квалификационной программы, ведущей к получению диплома о высшем образовании» (см. http://degreeprofile.org/advantage/publication/The_Degree_Qualifications_Profile.pdf).

Не исключено, что некоторые студенты в подробностях представляют себе программу своего обучения еще до того, как переступают порог университета. Однако такая практика вряд ли уместна в лучших американских гуманитарных колледжах. Вот несколько слов с веб-сайта Карлтон-колледжа: «Учащиеся Карлтон-колледжа заявляют о своей магистерской специализации в весеннем семестре второго года обучения. Более ранняя специализация не допускается. Почему? Мы ожидаем, что по меньшей мере часть времени в течение первых двух лет обучения вы используете для ознакомления с различными дисциплинами, которые составляют основу гуманитарного образования. Достойно удивления то, как часто, во время первых курсов обучения, меняются интересы студентов при столкновении с новыми предметами и областями знания! Мы стремимся к тому, чтобы учащиеся первого года могли посвятить должное время поиску себя и опытному исследованию предлагаемого в колледже разнообразия курсов» (http://apps.carleton.edu/campus/doc/advising/information/faq_id=105577).

Трепет изумления, самопознание, ощущение, будто вам «срезали макушку» (как сказала о поэзии Эмили Дикинсон), — таковы свойства гуманитарного образования, которые не удастся объяснить посредством контракта или «всеобъемлющего соглашения об обучении». Поклонники «Парней и куколок» Фрэнка Луссера* узнают в Квалификационной модели сестру Сару Браун. Как узнаешь ты, Сара, что пришла твоя любовь? «Не тревожься, — отвечает Сара, — я узнаю суженого, ведь я вообразила себе каждую его частичку, его строгие нравы и ум… и так вплоть до медового аромата от его трубки». Скай Мастерсон придерживается более либерального плана. «Моя любовь придет нечаянно. Я оставлю ее на волю случая и взаимного влечения». Разумеется, не все в гуманитарных колледжах предоставлено воле случая. И все же, несмотря на правила, здесь всегда должно быть место для нарушения планов, для сюрпризов и для неожиданности внезапного влечения. Как-то после занятия по логике ко мне подошел студент: «Я и не знал, что на свете есть такие вещи!» Таковы итоги преподавания, нацеленного на развитие пытливости и на поиск откровения. Об этом, пожалуй, стоит помнить тем из нас, кто пытается сохранить в себе образ весны.

Заключение

Платон и Вагнер учат нас, что мастерство и озарения присущи цельным личностям, способным хранить в себе и выказывать благородные страсти с осмысленной решимостью. Вагнер, несмотря на все иконоборчество, осознавал, что живым людям в жизненных ситуациях требуется  помощь  верно  примененных, справедливых правил. Размышления на эту тему помогут в выработке неких правил, которые могут оказаться полезны для «инженеров системы образования». Откажитесь от вредоносных метафор. (Вы ведь не хотите, чтобы преподаватели и вправду считали себя «трубами».) Сосредоточьтесь на истинных целях. (Сложно и представить себе, насколько низко в списке сокровищ гуманитарного образования стоит «вычленение основных методов и закономерностей».) Желайте всего нечаянного. (Евгеника так же вредна для высшего образования, как для размножения человеческого рода.) Вкратце, черпайте силу из собственных воспоминаний о весне и отгоните вандалов от факела учения. Если дать вандалам волю, то старики продолжат плодить стариков. Подражатели — плодить подражателей. Гуманитарное образование подразумевает, что студенты будут следовать путями величайших творений человеческого духа с провожатыми, которые и сами деятельно ищут озарений, понимания и вдохновенного выражения. Послание учащимся звучит так: «Мы такие же люди. Давайте заявим о своих правах. Присоединяйтесь к эстафете!» Несите эти слова с внутренней убежденностью — поставьте вандалам заслон. Адрес электронной почты автора: spollard@truman.edu

 Перевод с английского Марка Дадяна

Холл университета