Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Точка зрения

Гражданское общество

Горизонты понимания

Зарубежный опыт

Идеи и понятия

Недавнее прошлое

Наш анонс

Nota bene

№ 4 (66) 2014

Общее благо и духовная культура*

Кшиштоф Занусси, кинорежиссер, Польша

Понятие общего блага широко обсуждается не только в англосаксонских странах. И если мы хотим понимать происходящее в общественной жизни, оценивать эффективность политиков, то должны соизмерять их действия с производством общего блага.

У этого понятия много определений. Шотландский философ Френсис Хатчесон определял в XVIII веке общее благо как «наибольшее счастье наибольшего числа людей». Это можно принять, но не понятен механизм  его  распределения. Согласно Джону Миллсу, общественное благо — это то, что создается общими усилиями и справедливо распределяется.  А вот как определяет его католическая церковь. В 1891 году в энциклике Rerum Novarum, социальной доктрине католической церкви, Папа Лев XIII призывал государства блюсти условия справедливого распределения общественного блага как залога прогресса государства. Христианская религия ценит достоинство каждого человека и, соответственно, право всех людей, особенно слабых и уязвимых, на свою долю общего блага.

Понятие общего блага, как видим, весьма неопределенное, и его легко превратить в средство для достижения политических целей. Приведу в качестве примера цитату госпожи Клинтон, которая, возможно, станет будущим президентом США. В 2004 году, выступая перед группой спонсоров, госпожа Клинтон сказала: мы берем у  вас  средства, но  они  идут на  общее благо,  общие потребности и призваны приблизить людей к состоянию, которое можно назвать счастьем.

В 2000 году, в Гданьске, городе, где фактически началась Вторая мировая война и где был положен конец польскому коммунизму, мы проголосовали за Хартию основных прав человека. В главе, посвященной обязанностям и ответственности, речь шла и об общем благе как стремлении предоставить как можно большему количеству людей как можно больше индивидуальных прав и свобод.

И все-таки, что такое — общее благо? Экономисты считают, что это экономический рост. Что по мере экономического роста люди становятся более счастливыми и удовлетворенными, а общество — более стабильным. Но вспомним и подумаем, к какому времени можно отнести понятие экономического роста. Многие цивилизации — египетская, вавилонская, индийская, китайская, цивилизация майя — были экономически стабильными и не росли в современном понимании. В частности, экономика Египта в течение тысячи лет своего существования оставалась стабильной. И лишь в последние 700 – 800 лет понятие экономического роста приложимо к развитию Европы. Да, возможно, этот рост отвечает общим интересам, дает человеку невероятные возможности. Мы открыли электричество, атомную энергию и так далее. Все это означает, что мы не голодаем, не замерзаем, легко передвигаемся из пункта А в пункт Б, получаем информацию, обмениваемся ею и проч. Стремясь повысить качество жизни, человечество все время создает новое.

Но как бывший физик я хотел бы заметить, что политики и социологи не всегда воспринимают действительность в нужных цветах. Экономический рост — не совсем объективный и не единственный показатель общего блага. В конце концов, понимая, что всякий ресурс ограничен, мы должны выбирать между тем, чтобы «иметь», и тем, чтобы «быть». Чаще всего мы выбираем первое. И тут перед человечеством встает дилемма, потому что основная проблема в том, как человечество выживет, до бесконечности наращивая потребление.

Мы живем в опасности на этой планете. Планета проживет и без нас, и,  может быть, без нас проживет лучше. В отдаленной перспективе человечество вымрет — возможно, причиной этого будут катаклизмы, на которые мы не сможем повлиять, или мы сами приблизим конец, развязав мировую войну. Мы живем в мире, который сами создали, не в естественной среде, а в рукотворной. В Москве на одном из мастер-классов мои студенты пошутили. Среди них был очень богатый молодой человек, уже довольно пьяный. Они его еще немного подпоили, так что он вообще отключился, посадили в клетку, отвезли в зоопарк и поставили рядом табличку «Homo sapiens» с подробностями: сколько он ест, сколько пьет, сколько живет. Перед клеткой водрузили видеокамеру. Проснувшись, парень, естественно, очень удивился, почему слева от него шимпанзе, а справа орангутан. Я вижу этот случай как метафору того, во что мы можем превратиться, если не включим разум. Может быть, нам найти политика, который будет создавать проблемы, чтобы мы не деградировали, чтобы работали над собой. А то ведь в нашем обществе, где нет запретов, мы хотим потреблять и потреблять, по нарастающей. И никаких барьеров нет, мы не ставим себе ограничений. Об этом сегодня предпочитают поменьше говорить, хотя мы наблюдаем природу человека в новых условиях и ее надо заново определить. Меня, например, защищает культура, которую мне передали деды. В моей семье считалось дурным вкусом ездить на дорогой машине в бедной стране. Мой дядя был врачом, очень богатым человеком, но не показывал своего богатства, потому что считал это дурным тоном. Демонстрация достатка — манера быстро разбогатевших, но малокультурных людей.

Итак, вернусь к понятию общего блага: его определяют как большое благо для большего числа людей. Но какой должна быть стратегия развития человечества, чтобы мы действительно росли и развивались? Думаю, что экономисты узко понимают развитие, говоря только о материальном росте, имеем ли мы право не думать о духовном росте? Существуют некие показатели именно духовного роста. Подчеркиваю: не в сфере искусства, которое есть лишь часть общей культуры, а в сфере культуры человека. Противоположность культуре — это нечто звериное, грубое, пошлое, вульгарное и кровожадное, одним словом, варварство.

Общее благо — это правовая форма признания и реализации индивидуальных благ по принципу формального равенства. Благо  (индивидуальное и общее) включает в себя различные  интересы, притязания, воли различных субъектов (физических и юридических лиц) лишь в той мере, в какой они соответствуют общей правовой норме, отвечают единым критериям правовых запретов и дозволений в рамках общего правопорядка.

Когда мы думаем о программах социального развития, не следует забывать, повторяю, о том, в какой мере они способствуют духовному развитию. Социальная  программа, не ставящая целью духовное развитие, никудышная. Понятие демократического общества подразумевает как материальный, так и духовный рост. Материальный обеспечивается в силу того, что в условиях демократических свобод, при существовании оппозиции и права людей на несогласие с чем-то и выражение собственного мнения, возможна конкуренция. Очевидно, что справедливая конкуренция подразумевает справедливые правила игры. Вспомним историю азиатских «тигров». Возьмем, например, Тайвань или Южную Корею. Очевидно, что в определенный исторический период там произошли демократические преобразования, что привело к улучшению условий для роста. Схожие перемены произошли в Польше. Как выглядит в этой связи Россия? Когда Петр Великий, начал в России технологическую модернизацию, он не сделал ничего для реформирования менталитета российского общества. Разве что заставил бояр сбрить бороды, что, в общем-то, было безусловным унижением. Объяснить отставание России от развитых стран (в 1914 году Россия отставала от передовых европейских стран примерно на пятьдесят лет) после огромного, но достаточно краткого технологического рывка можно тем, что изменения в социальной, политической и духовной жизни не поспевали за технологическим развитием.

Для западного мира Вторая мировая война была временем полной переориентации. Само понятие территории утратило свое прежнее значение. Все империи — Испания, Португалия, Голландия, Англия — с большими муками и трудностями растеряли свои колонии. Франция, в частности, потеряла Алжир, в котором три миллиона французов считали эту территорию своей. Я не соглашусь с вашим президентом, что распад Советского Союза был бедствием. Мое смиренное мнение, мнение художника, заключается в том, что для России это было положительное событие.

Я принимал как-то участие в дискуссии, где один из ваших важных депутатов сказал, что Европа России не нужна и что вместо СССР будет создано некое евро-азиатское пространство. Нам всем понятно, что такое европейская уния, Европейский союз, потому что мы со Средних веков мечтали о том, что христианские страны не будут друг с другом воевать и, что мы будем объединены общими идеалами. Потом грешный человек не выдержал и убил другого человека, западные крестоносцы убивали византийских, вообще в Европе было слишком много войн, все это было. Но идеал мы сохранили. И сегодня Евросоюз стоит на фундаменте ценностей, которые выросли из иудеохристианства. Все права человека, права индивидуума выросли из традиции. Вот я и спрашиваю: если сегодня создается евро-азиатская уния с мусульманскими, буддийскими странами, то что для этой унии послужит объединяющим началом? Мне ответили, что им будет память о Советском Союзе. Поверьте, я не рад такому ответу.

Основной вопрос, стоящий перед нами многие столетия: как строить благоденствие, чтобы все большее количество людей могло пожинать плоды не только материальной, но и духовной культуры? В упомянутой мною Гданьской хартии есть очень важная идея: «человек должен стремиться обеспечить другим людям свободу и развивать понимание собственной ответственности». Важны также солидарность граждан, сплоченность общества. Ничего не выйдет, если не обращать внимания на духовное пространство общества, присутствие в нем эстетики, красоты. Особую ответственность за присутствие красоты в общественной жизни несут ученые и люди искусства. Под красотой я подразумеваю не сентиментальную слащавую похлебку поп-культуры, я говорю о красоте поступков, о великодушии в действиях. Чем больше людей великодушных, тем прекраснее наше общество. Вообще, понятие красоты я отношу к области этики: красивые поступки так же красивы, как красива природа и произведения искусства. Если мы об этом забываем, то обедняем настоящую красоту, к которой отношу добро и правду.

Важным для себя я считаю воспитание отношения к правде. Тут у моего поколения были особенно большие проблемы семьдесят лет назад. Во время войны родители говорили: «Правда — это хорошо. Но не говори правды, когда немецкий солдат стучит в дверь и спрашивает, кто есть дома. Отвечай, что никого нет». И добрый мальчик врал. Этому надо было учиться. Когда я пошел в школу, отец подозвал меня, и у нас был трудный разговор. Он сказал: «Учителя физики, химии, математики будут говорить правду. Ты смотри, слушай и учись. А то, что ты узнаешь на уроках истории, литературы, географии, запомни и расскажи нам. Правду узнаешь от нас, а в школе тебя обманывают».

По линии отца мое происхождение итальянское, предки были архитекторами, строителями. Я тоже должен был стать архитектором и даже готовился к экзамену. Но отец показал мне известный подарок Сталина — Дворец культуры и науки в Варшаве в стиле соцреализма и подробно объяснил: надо быть темным человеком, чтобы создать такие пропорции, это не искусство, это подчинение его идеологии. Я решил учиться на физика, чтобы быть подальше от всего этого.

Коммунистическая идеология пришла к нам на танках и всегда считалась чужой. В 80-е годы среди актеров, как и во всем обществе, наметился раскол: члены партии не хотели играть на одной сцене и в одном театре с беспартийными. И зрители прекрасно знали, кто перед ними выступает. Для актера любовь публики важнее всего. И если власть благоволит артисту, любви зрителей она подарить не может. Принять от власти какие-то блага было позорно.

Надо сказать, что для нас в 80-е годы гораздо важнее было сидеть за столом и разговаривать, чем принимать участие в демонстрациях. Были такие семинары. Мы уже тогда обдумывали, какие законы нам нужны, и несколько таких законов подготовили еще до падения коммунизма. Они потом сразу были введены. Закон о самоуправлении в Польше кажется очень удачным, потому что обязывает местную власть отвечать перед местными жителями. И это хорошо чувствуется: если у меня в деревне проблема, мне не нужно звонить в министерство, потому что  там  сделать  ничего  не  смогут.  Но если я позвоню начальнику деревни, он сразу скажет, когда появятся деньги на решение проблемы.

Многое нам не удалось. Не думайте, что Польша — это рай на земле. Абсолютно не так. Политическая и духовная ситуация в Польше меня очень тревожит. Но нам удалось подготовить кадры. В 1989 году произошла смена кадров: на главных постах оказались люди, которым в прошлом приходилось быть в подполье, и они лучше работали, чем прежние чиновники, исполнявшие свои обязанности формально, лишь бы угодить начальству. Хороший чиновник должен быть способен противостоять некомпетентному напору политической власти, думая о благе общества.

У меня нет никакого сомнения в том, что такие ценности, как благо, универсальны. Но они находят разное выражение в разных обществах и в разный исторический период. Если мы говорим о демократии, то она иначе выглядит в Сингапуре или в Токио, нежели, скажем, в Соединенных Штатах. И европейские демократии тоже отличаются: демократия в Норвегии не совсем похожа на демократию в Польше. И это нормально, что мы от нее не отказываемся.

Вали Экспорт. Скорбное ожидание. 1976