Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Новые практики и институты

Горизонты понимания

Nota bene

№ 1 (40) 2007

Кейнс против Фридмена: оба могут торжествовать победу*

Мартин Вольф, обозреватель «Financial Тimes»

Американский экономист Милтон Фридмен (1912 2006), автор известной книги «Капитализм и свобода» (1962), лауреат Нобелевской премии в области экономики (1976) был лидером монетаризма в политэкономии. Основные его сочинения посвящены теории и практике денежного обращения, в свое время он выдвинул монетарную теорию национального дохода и новый вариант количественной теории денежного обращения.

Джон Мейнард Кейнс, умерший в 1946 году, и Милтон Фридмен, который умер в ноябре 2006 года, были самыми влиятельными экономистами XX века. Поскольку Фридмен тратил значительную часть своей интеллектуальной энергии на атаки против Кейнса, естественно видеть в них противоположности. И действительно, различия огромны. Но столь же велико то, что их объединяло. Еще интереснее, что ни один из них не проиграл и не выиграл: проводимая сегодня политика соединяет оба подхода.

Кейнс сделал из Великой депрессии вывод, что свободный рынок провалился; Фридмен, наоборот, считал, что провалилась федеральная резервная система США. Кейнс верил в способности просвещенных «мандаринов», подобных себе; Фридмен утверждал, что правительство только тогда безопасно, когда связано строгими правилами. Кейнс думал, что капитализм надо держать в рамках; Фридмен полагал, что его лучше оставить в покое.

Эти различия очевидны. Но не меньше и сходство. Оба были блестящими журналистами, полемистами и промоутерами своих идей; оба видели в Великой депрессии кризис, созданный неадекватными ответами на вызов времени; оба выступали за свободу обменных курсов и денежного обращения; оба были на стороне свободы в великой идеологической битве XX века.

Если бы не тот факт, что США и Великобритания — две нации, разделенные общим языком, то обоих можно было бы назвать либералами в том смысле, в каком это понимали англичане XVIII — XIX веков. Но Кейнс, будучи либералом по темпераменту, принадлежал к верхушке среднего класса страны, находившегося в упадке: он считал, что выживание свободы требует пересмотра многих элементов либеральной ортодоксии XIX века. Фридмен, сын бедных еврейских эмигрантов и настоящий американец, бьm оптимистом: он надеялся на восстановление свободного рынка и ограниченного в своих действиях правительства.

Чтобы достичь цели, Фридмен предлагал отказаться от того, что он считал ошибками Кейнса и его последователей: от идеи о том, что стимулирование потребления, независимо от реальных доходов, ведет к росту спроса; от веры в налоговую политику, как самый сильный инструмент в руках политической власти; от уверенности, что рост номинального спроса защищает реальные доходы; от доверия к проницательности правительств.

Своими работами в 50-х и 60-х годах Фридмен ответил на все эти предложения Кейнса. В знаменитой статье, опубликованной в 1957 году, он утверждал, что потребление определяется не текущими, а постоянными или долговременными доходами. В написанной в соавторстве с Анной Шварц «Истории денежной системы США. 1867 — 1960» (1963) и в ряде эмпирических исследований, проведенных совместно с Дэвидом Мизельманом, он обогатил количественную теорию денег идеей о стабильной взаимосвязи денежного обращения и номинального спроса. В своем прогремевшем обращении к Американской экономической ассоциации в 1968 году он предложил понятие «естественный уровень безработицы», также известное как «невозрастаюший инфляционный уровень безработицы», взамен общепризнанной тогда взаимосвязи инфляции и производства.

В 1960-х годах большинство экономистов воспринимало веру Фридмена в свободный рынок и отказ от кейнсианских идей как зло, обман или же то и другое вместе. Я помню шок, испытанный мною в Оксфорде по прочтении его текста в защиту идеи о естественном уровне безработицы. Огромная инфляция 70-х, беспрецедентная для мирного времени, изменила идейный климат. Этому также способствовало крушение в 1971 году режима фиксированных валютных курсов и переход к их свободному колебанию, опережающему колебание цен.

Понадобилась новая теория, пригодная для мира свободных обменных курсов и галопирующей инфляции. Ответом, на который возложили надежду, стал фридменовский монетаризм, нацеленный на принятие определенных мер в отношении денежного обращения. Председатель Федеральной резервной системы Пол Волкер в 1979 — 1982 годах предпринял соответствующий эксперимент в CIIIA. Правительство Маргарет Тэтчер сделало то же самое в Великобритании в первой половине 80-х. В обоих случаях инфляция была побеждена, И взаимодействие между денежной массой и номинальным спросом также рухнуло. Кейнсианство, несомненно, умерло. Но то же самое случилось и с фридменовскими монетаристскими правилами.

Из пепла взросла новая ортодоксия: политика, как утверждал Фридмен, должна быть нацелена не на реальные, а на номинальные переменные. Ее предметом должна быть инфляция, а не деньги. Центральные банки должны иметь право менять процентные ставки, чтобы решать свои задачи. Таким образом, это режим предвидения в установленных рамках. Фридмен одобрил бы правила, Кейнс — предвидение. Фридмен победил в приоритетности монетарной политики, Кейнс — в отказе от количественной теории.

И оба победили в самом важном смысле. В течение последних двух десятилетий финансовый мир имел скромную инфляцию и поддерживал устойчивый рост. Это беспрецедентно. Сам Фридмен заявил в начале 2006 года: «Великое достижение Алана Гринспена — демонстрация способности удерживать стабильные цены». Таким образом, великий защитник правил стал великим прорицателем.

Является ли инфляция мишенью для независимого центрального банка, а свободный валютный курс «концом истории» В макроэкономической политике? Подозреваю, что нет. Конкуренция свободных курсов валют буквально взывает к проведению нового эксперимента в монетарной интеграции, возможно даже к введению стабильной мировой валюты.

Развитие технологий может даже сделать деньги чем-то большим, нежели расчетной единицей.

Продолжаются и политические дебаты. Европейский центральный банк может наконец убедить своих создателей в том, что монетарные принципы могут оказаться полезными. Центральные банки могут также научиться избегать опасности при определении цены активов. Даже чрезвычайная налоговая политика может вновь оказаться востребованной, как это было в Японии во время дефляции 90-х.

Также неопределенным остается будущее рыночной экономики. Кейнса могли бы огорчить дестабилизирующие последствия свободного движения капиталов. Но и Фридмену пришлось бы признать, что полное вытеснение государства из рыночных отношений не в повестке дня. Рынок, несомненно, освободился от многих ограничений, установленных в середине XX века, но государство контролирует ресурсы и регулирует экономику в масштабах, которые трудно было представить столетие назад. Глобализация сама по себе увеличивает эти масштабы.

Кейнс и Фридмен были главными соперниками в политических дебатах прошлого века. И сегодня мы видим, что ни один из них не победил и не проиграл.

Перевод с английского Юрия Гиренко

Джезус Батиста Моролес. Скамья из лунного ландшафта. 1993